Сергей Безруков для широкого зрителя - Саша Белый из «Бригады», a московская театральная публика до сих пор вспоминает его Есенина в спектакле «Жизнь моя, иль ты приснилась мне...». И теперь многие с нетерпением ждут показа по Первому каналу телесериала «Есенин». Если верно, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды, то мы увидим актерскую работу, сильно отличающуюся от той, которой когда-то рукоплескали на сцене. Публикуем интервью с Сергеем Безруковым.

- Когда предполагается выпуск «Есенина» на телеэкран?
- В октябре-ноябре. К 110-летию Сергея Александровича можем не успеть, но главное - не «к дате». Главное - качество.
- Фильм финансирует Первый канал?
- Я являюсь креативным продюсером, деньги не по моей части. По моей части - творческие идеи.
- Сколько планируется серий?
- Первоначально задумывалось восемь, потом договор подписали на десять серий. Но, исходя из огромного количества отснятого материала, думаю, будет двенадцать.
- Есть один момент, который настораживает. Вы делали сериал о судьбе Есенина, параллельно снимались в экранизации «Мастера и Маргариты», да еще и подвизались в роли Вронского на площадке у Соловьева. Почему вы пошли на это?
- Я никогда не соглашаюсь сниматься параллельно в разных проектах! Проблема «Анны Карениной» как раз возникла из-за того, что обещали отснять все до «Есенина» и не успели. Отсняли первый материал, а потом проект заморозили. Начался долгожданный «Есенин», и вдруг через полгода звонок: «Ну как? Мы продолжаем?» А что «как»? У меня «Есенин», я же предупреждал. Мне нравилась роль Вронского, я очень хотел ее играть и готов был продолжить съемки, причем без отдыха, сразу после «Есенина». Но неготовыми оказались режиссер и продюсер: взяли другого актера. Когда мне предложили Иешуа, поначалу я очень расстроился: такая роль бывает раз в жизни. Но вот-вот должен был начаться «Есенин» - как совместить? И тут неожиданно выяснилось, что все эпизоды с Иешуа укладываются в пять съемочных дней.
- Вопрос не в том, сколько дней. Вопрос в том, каких дней. Нельзя «впрыгнуть» в роль Иешуа с такой же легкостью, как в вагон метро!
- Да, конечно. Но дело в том, что Иешуа и Есенин возникли одновременно неспроста. Изучая материал по Есенину, я для себя открыл очень важный пласт, который многие литературоведы упускают, - образ Христа в восприятии Есенина. Все цитируют только одну фразу: «Стыдно мне, что я в Бога верил, горько мне, что не верю теперь» - и на этом взаимоотношения Есенина с Богом для большинства заканчиваются. Но ведь «горько мне, что не верю теперь»! Читая дореволюционную поэзию Есенина, постоянно наталкиваешься на его размышления о Боге. В 1914 году он писал своему другу Глебу Панфилову: «Все верят в него из страха, что будет после смерти. А я верю в него, как в человека, наделенного светлым умом и благородною душою. Он для меня образец любви к ближнему. Только ведь и он не открыл смысл жизни, он указал, как жить, а чего этим можно добиться, никому не известно». Получилось, что мой Иешуа явился и впечатлением о Христе Есенина. В этом есть пересечения с Михаилом Афанасьевичем Булгаковым. У него тоже написан более человек и много отступлений от библейских канонов. Это его, очень русский взгляд на библейскую историю.
- Перед тем, как сыграть Иешуа, вы постились. Но пост - это смирение и очищение плоти, а как же быть с чистотой духа, если в вашей жизни по-прежнему оставался театр? В том числе пропитанные разрушением «Признания авантюриста Феликса Круля».
- Я сократил количество театральных спектаклей вполовину, снискав негодование театров и антрепренеров, а «Круля» долгое время не играл вовсе. То есть я не работал, бездумно смешивая энергетики. Наоборот, я их выстраивал. Ничего в параллель не происходило. Отсняли материал по «Есенину», потом была пауза, я подготовился и поехал в Судак - играть Иешуа. После этого у меня снова был большой перерыв и только потом продолжение есенинских съемок.
Кстати, роль Иешуа заставила меня кое-что добавить в роль Феликса Круля. Ему же с детства вдалбливали, что он - Бог, а для русского человека понятие «Бог» - это все равно распятие. И теперь во время спектакля мой Круль несколько раз застывает в контражуре как распятый. В этом есть абсолютно русское «возомнил»: ну и ну, батенька, Богом себя мыслишь... В финале, уже прокричав «Майн кампф», он поднимает руки, идет сдаваться и снова замирает в позе креста. Раздается звук гильотины, я опускаю голову - и получается распятие без головы. Соответственно и без тернового венца.

В. ЗВЕЗДОВА.