- Первой мыслью, когда вышел из клинической смерти, было жуткое отчаяние, - вспоминает Сергей. - Не было там, как рассказывают, никакого коридора с ярким светом в конце.

Вообще никаких видений. Только чувство безграничного счастья. Зачем меня оттуда вернули? Пять месяцев, пока валялся по госпиталям, замучил этим вопросом врачей. Много лет себя им изводил. Теперь стараюсь не думать, для чего меня тогда спасли и за что мне все это. Просто решил жить.
Праздник в реанимации
- Давай, счастливчик, не подведи, - слова пожилого доктора пробивались в сознание Сергей как через вату, - праздник ты нам устроил, смотри, не испорть все.
Смысл этих слов рядовой Казаков поймет намного позже, случайно узнав, что из пяти солдат срочной службы, доставленных тогда в реанимацию одной из больниц Владивостока, в живых остался только он один. Сколько он сам пролежал в коме, Сергей не знает. День, неделю?
Выслушав свой диагноз, как приговор, закрывал глаза и часами перебирал в памяти все мгновения своей короткой жизни. Говорят, что все несчастья человеку посылаются свыше в наказание за грехи. Если понять, за что, может, и сносить возмездие легче.
Эти копания разъедали душу, как серная кислота. Со стороны, наверное, казалось, что, чудом выживший парень потихоньку «съезжает» с ума. То бормочет что-то себе под нос, то врачей вопросами чуть не до истерики доводит. Им-то откуда знать, за что вдруг «болячки» свалились ему на голову целой пригоршней.
Рос Сергей в самой обычной семье. Уставшие от бесконечной работы родители. «Двушка» в обшарпанной пятиэтажке. Ничего лишнего, штаны-рубахи после старшего брата, каникулы на дачных грядках, путевка в ближайший лагерь - счастье. В техникуме появилось новое увлечение - восточными единоборствами.
- Тренер у меня был замечательный, - улыбается Сергей. - Не сколько драться нас учил, все это было как бы между делом, в основном философствовал. Учил терпению, выдержке, выносливости. Заставлял думать, размышлять. Интересно с ним было. Не ожидал, правда, что в жизни мне его наука пригодится. А случилось несчастье, и оказалось, что мудрость тренерская - единственное, на что можно облокотиться, чтобы не свалиться в пропасть.
…В армию Казакова призвали в Приморский край. На больничной койке он оказался ровно через шесть месяцев службы.
А началось с того, что в один из дней офицер, отобрав в части пятерых «салаг», отправил их грузить бочки. Железные, чем-то наполненные «дуры» с непонятными кодовыми обозначениями на боках нужно было из склада перетащить в грузовик. Поставив задачу, командир удалился. А через час, когда вся работа почти была закончена, прибежал другой и, щедро поливая нецензурной бранью своего предшественника, велел парням срочно бросать погрузку, «двигать» в баню, тщательно мыться с головы до ног, у завхоза получить новую одежду, старую сжечь в кочегарке.
- Мы еще посмеялись тогда с пацанами, что за маразм, - говорит Казаков, - подумали, что бочки зря выгружали, сейчас другим солдатам поручат их назад затаскивать. Манипуляциям с баней и одеждой значения не придали.
Непривычную слабость и недомогание Сергей ощутил уже на следующий день. Списал все на начинающуюся простуду, которая обычно легко проходила сама по себе. Тем более, что на завтра предстояли спортивные состязания за честь роты.
Чувствуя, как морозный январский воздух застревает где-то далеко в районе грудной клетки и как будто превращается в куски льда, расползаясь потом по всему телу, Серега все равно бежал. Как в дурацком, бесконечном сне, когда руки-ноги как будто ватные. Как бежишь? Непонятно.
Вечером Казаков потерял сознание. Его доставили в местный госпиталь с диагнозом - двустороннее крупозное воспаление легких. Несколько дней без сознания, бред. Вертолетом его переправили во Владивосток, там - клиническая смерть.
Очнувшись, Сергей узнал, что в реанимации умерли четверо рядовых из его части. Диагноз у всех такой же, как и у него. Выходило, что молодые, здоровые парни одновременно смертельно простудились? Про те злополучные бочки Сергея никто не спросил, а когда он сам пытался рассказать, что, возможно, причина в них, врачи делали вид, что не понимают, о чем идет речь. Можно лишь догадываться, почему доктора не прислушались к предположениям больного. Ведь в госпиталях, как известно, работают люди военные. И то, что ты носишь белый халат, совсем неважно, когда речь идет о военной тайне, например.
Причиной столь стремительного развития болезни врачи назвали резкое снижение иммунитета. Почти до нуля. Почему? А кто его знает! Снимки уже давно показывали чистые легкие, а Казаков по-прежнему не мог не то что вставать с постели, а даже ложку в руках держать. Только через два месяца в госпитале парень сможет надиктовать соседу по палате письмо домой. Родители прилетели на другой день, как получили страшную весточку. До этого мать и отец, удивившись долгому молчанию сына, посылали запрос в часть, где он служил. Мол, не случилось ли чего, что-то сын не пишет. Им ответили - все в порядке, жив-здоров армеец, а не пишет, значит, не хочет.
- А как ты думаешь, конечно, мама рыдала, - в глазах моего собеседника мелькнули слезы, - до сих пор нет-нет да причитать начинает, жалеет меня. Раньше орал на нее, срывался, нервы ни к черту совсем были. Сейчас терплю, сотовый специально купил, чтобы по пять раз в день звонить ей.
Бесконечное, казалось, обследование закончилось еще одним страшным сообщением. Анализы показали, что у Сергея - сахарный диабет. Причем в той стадии, когда без инсулина уже не обойтись. Парень превратился в настоящий медицинский экспонат. Профессора, студенты и рядовые врачи - кто только не приходил на него в госпитале посмотреть. Медики объяснили, что такая болезнь в 99,9 процентах из ста бывает наследственной. Никто из родных Сергея диабетом не страдал, и врачи пришли к выводу, что болезнь поселилась в организме вследствие резкого ослабления. Так скверно природа «шутит» с человеком чрезвычайно редко.
Домой Казаков вернулся со второй группой инвалидности, мешком упаковок инсулина и шприцев. Инъекция теперь ему требовалась не менее пяти раз в день.
И в горе, и в болезни?
Он не называет ее имени. И чем дальше он рассказывает историю своей любви, тем меньше у меня желания узнать, как звали его самую «большую любовь».
- До армии я «ходок» был, - смеется Серега, - девчонок любил, спасу не было! То с одной погуляю, то с другой. Но со всеми умудрялся в хороших отношениях оставаться. А после возвращения страх на меня напал. Город-то у нас небольшой, все друзья, знакомые узнали про мою беду. А от тех, кто не знает, синяки на руках от уколов как скроешь? Это сейчас я новомодным шприцем обзавелся, от которого отметин не остается, а раньше почище иного наркомана в отметинах ходил.
Сергей говорит, что влюбился в свою будущую жену с первого взгляда. Правда, вида долго не показывал, поддерживал с девушкой дружеские отношения. К тому времени он успел поступить на юридический факультет. Будущая жена училась в этом же вузе. Как их отношения стали близкими, Серега не рассказывает - слишком личное. Зато как любил ее, может говорить часами, как цветы каждый день покупал на последние копейки - хоть лютик полевой или гвоздичку зимой. Как однажды ушел якобы ведро мусорное вынести, она на кухне хлопотала. Оставив в подъезде ведро, сбегал в ближайший магазин, купил огромный торт, дождался, пока она от открытого окна отвернется, и пристроил его на подоконнике. На третий этаж с хрупким подарком забирался по пожарной лестнице. А потом почти неделю отпирался, мол, не знает, как приземлился на окно сладкий сюрприз.
А потом он неожиданно сломал ногу. Просто неаккуратно ступил с невысокой ступеньки и, как потом разглядят на снимке врачи, кость на уровне лодыжки раскрошится на мелкие кусочки. Одна часть ее вопьется в другую, как колпачок от шариковой ручки «садится» на «тело» самописки. Необычный перелом объяснялся повышенной хрупкостью костей. В какой-то момент организм парня перестал усваивать кальций.
Нога заживала долгих полгода, три месяца из них Серега провалялся в больнице, еле ходить научился с тросточкой. Спустя несколько месяцев жена сказала, что беременна, но ребенка сохранять не будет.
- Пытался ей объяснить, что болезни мои не наследственные, ребенок должен родиться здоровым, не послушала, - вздыхает Казаков, - может, был бы у меня сейчас сын, это же такое счастье!
В тот день они с друзьями поехали на дачу. Пренебрегая запретами врачей даже близко приближаться к лакокрасочным и прочим «ароматным» веществам, Серега купил «убитую» «японку» и сам собрал ее по запчастям. На обратном пути он не справился с управлением, и машина, чуть было не влетев во встречный КамАЗ, сорвалась с небольшого обрыва. Водительскую дверь заклинило. Серега, тщетно пытавшийся выбраться из западни, в какой-то момент услышал любимый голос. «Бежим скорее, а то сейчас рванет!» - супруга первой побежала подальше от покореженной машины, не подумав помочь ему выбраться. Даже не спросила, жив ли он.
Извлекли из груда железа парня спасатели. Ночью, грязный и уставший, он добрался до дома, увидел округлившиеся глаза жены и понял, что любимая мысленно его уже похоронила. Понял, что это конец любви. Предложил разойтись. Она согласилась. Как выбрался из-под обломков собственного счастья, парень вспоминать не любит. В памяти осталась чувство невыносимой, казалось, нескончаемой боли.
Вы слишком любите свои болезни
Вторая нога сломалась так же неожиданно, почти на ровном месте и с такими же осложнениями. Еще полгода больницы. Что ни предпринимали врачи, ноги парня как будто усыхали, кости не желали срастаться, ко всему прицепилась инфекция, которую деревенские бабки зовут «рожей». Стопы почернели и распухли. Врачи пожимали плечами и настойчиво предлагали ампутировать обе ноги. Серега отказался, и его выписали из стационара. Перед этим пожилой доктор шепнул ему, чтобы ехал в Китай, мол, восточная медицина творит чудеса. «Рожу» за три дня вылечила все та же деревенская бабушка. Натерла кусок красного сатина мелом, замотала им места воспаления, чего-то там шептала, поджигала конский волос.
Наловчившись ходить на костылях, заняв денег, Казаков улетел в Пекин. Вот так - абсолютно не зная языка, не имея ни одной знакомой души в чужом городе. В столице Поднебесной парень кое-как нашел русских студентов, те пустили его на постой. Потом обратился в русское посольство, земляки-дипломаты помогли ему устроиться на лечение.
- Почти месяц я там провалялся, - вспоминает Казаков, - лечили в основном порошками из трав. У них при больнице целая фабрика по изготовлению разных препаратов, говорят, в ход идет все, вплоть до костей животных и прочей бурды.
Кстати, «бурда» оказалась действительно лечебной, Сергей почувствовал себя значительно лучше. Вылечить его ноги окончательно, как признались китайские врачи, не проблема. Только сделать это в огромной больнице невозможно, так как его случай требует индивидуального подхода. В больничном конвейере можно только снять обострение.
После больницы Серега прогуливался по улицам Пекина с тросточкой. Костыли выбросил совсем - народные китайские целители «затарили» его двумя (килограммов по пять каждый) мешками с лекарством, которое, как уверовал парень, не позволит ногам опять ослабнуть. И все бы ничего, перспектива навек пересесть в инвалидную коляску, похоже, растворилась как страшный сон. Если бы не боль. Сросшиеся кое-как кости ныли невыносимо, всегда. Отвлечься, забыть не получалось даже во сне.
Переосмысливая все то, что с ним случилось, Сергей считает, что последовавшая за выпиской из русской больницы череда счастливых совпадений как бы компенсация за то, что ему довелось пережить. Наверное, вдруг кто-то там, свыше, решил его пожалеть. В аэропорту, где он уже собрался покупать билет на родину, случайно познакомился с летчиком-земляком, который и посоветовал не спешить с отъездом. Авиатор рассказал о старом китайце - народном целителе, который учился врачеванию в Тибете. Он, правда, по слухам, давно не практикует, живет в закрытом районе города для богатых, куда посторонним не попасть.
- Позвони, может, он не сменил номер сотового, - сказал земляк, - несколько лет назад он с того света мою жену вернул. Глядишь, повезет и тебе.
Казаков, позабыв о том, что за время своего пребывания выучил язык недостаточно для того, чтобы объяснить, что ему нужно, кинулся звонить тут же в аэропорту. Трубку подняли сразу. Роясь попутно в «разговорнике», Сергей объяснил, что он болен и нуждается в помощи. Ему назначили встречу в одной из гостиниц на следующий день. Почти все время до встречи парень потратил на то, чтобы найти хорошего переводчика. Увы, оказалось, это не так просто, поэтому пришлось воспользоваться помощью студента.
- Языковой барьер, конечно, сказался, когда мы с пожилым целителем беседовали, - вздыхает Сергей, - может быть, и не понял я всего, что он мне говорил. Но то, что уловил, можно сказать, перевернуло мой взгляд на свою жизнь.
«Вы, европейцы, очень любите свои болезни. Холите и лелеете, а про них нужно просто забыть. Человеческий организм очень силен, ему не нужно мешать таблетками и прочим, ему нужно лишь чуть-чуть помочь» - примерно следующее сказал китаец, или переводчик что-то напутал? Только Казаков вдруг понял, насколько он зациклился на своих проблемах, погрузился в них и свое желание выздороветь настолько, что окружающий его мир практически перестал существовать.
На следующий день целитель к тем пакетам, что Сереге дали в больнице, присовокупил еще килограммы сушеных молотых трав и порошков. Показал точки на ногах, которые следует массировать каждый день. Относительно сахарного диабета развел руками, мол, старый стал, почти девяносто три года исполнилось, все реже берется лечить. Вылечить инсулиновую зависимость, сказал, можно. Посоветовал искать сильных врачевателей в Тибете….
Отпустите меня в Тибет
Мы познакомились с Казаковым на дискотеке. Высокий парень «колбасился» на танцполе что есть мочи, чем привлекал всеобщее внимание. Вечером, возвращаясь домой, я обратила внимание, что новый знакомый чуть прихрамывает. Еще пошутила тогда, дескать, от таких танцев и ноги немудрено переломать. Хохот Сереги заглушил грохот проходящего мимо трамвая.
- А ну, побежали, кто кого, - заставляя меня задуматься о полноценности своего психического здоровья, парень рванул по улице, - догонишь, расскажу, как научиться быть счастливой.
Не знаю, кто как, а за шанс выиграть такой приз я бросилась вслед «бегуну». Соревнования я продула. Но свою историю Сергей мне рассказал. Дедушкины лекарства или слова сделали чудо.
- Смотри, - парень задрал штанину и показал мне свою ногу - похожую на головешку голень и очень узкую ссохшуюся стопу. - Поверишь, что на этом можно танцевать?
Серега копит деньги и на следующий год собирается поехать в Тибет, найти лекаря, который поможет ему избавиться от инсулинового шприца. Учит японский и индийский языки, на китайском уже говорит сносно.
По шесть-семь раз в день делает себе точечный массаж. Два раза в день спит. Умеет отключиться, сидя за рабочим столом, на 20 минут. Этого достаточно, чтобы организм запасся новыми силами. Очень много ходит. Вернувшись из Китая, нарезал по городу километраж, чтобы научиться «не любить» свою болезнь.
Научился и теперь, если кто-то вдруг спросит его о здоровье, от души удивляется, утверждает, что совсем забыл о болезнях. Нет, не так - перестал о них думать, научился жить так, чтобы они не мешали ему быть счастливым.

Оксана Омельчук.