Прописная истина: можно сколько угодно ловить мелких уличных торговцев наркотиками и их клиентов - толку от этого, как от черпания воды решетом. Самый эффективный путь - пресечение наркотрафиков, привлечение к ответственности крупных оптовых поставщиков зелья и влиятельных фигур наркомафии. Но слышать о таких операциях доводится гораздо реже, чем о «прополке» от конопли очередного бабкиного огорода в каком-нибудь захудалом поселке.

Автору этих строк попадались любопытные судебные приговоры. Суть их схожа. Обвиняемый нашел где-то на улице пакет с изрядным количеством героина (?!) или иного зелья, был задержан оперативниками и осужден за незаконное хранение наркотиков. Не нужно быть опытным юристом, чтобы понять: правоохранители поймали мелкого дилера. Но в ходе следственно-оперативных мероприятий не смогли не только проследить его связи с поставщиками, но даже и опровергнуть нелепую версию о том, что героин у нас раскидан по тротуарам. Одним словом, гордиться нечем. Но порой на гребне архиактуальной борьбы с наркоторговлей возникают и вовсе странные ситуации.
Для начала процитируем официальный документ - постановление о привлечении в качестве обвиняемого, составленное 12 августа этого года следователем следственного отделения при ЛОВД на станции Хабаровск-2. Фамилии действующих лиц по понятным причинам пришлось изменить. Зато стиль и орфография подлинника сохранены.
«Тагиров в мае 2005 года в не установленном следствием месте вступил в предварительный сговор с неустановленными лицами цыганской национальности, направленный на сбыт наркотических средств и ядовитых веществ... С целью осуществления общего преступного умысла, согласно сговору и осуществляя свою роль в совершении преступления, Тагиров должен был доставлять лиц, склонных к употреблению наркотических средств, обратившихся к нему с просьбой о продажи, по адресу (перечисляется несколько конкретных адресов. - К.П.), предварительно уведомив по средствам телефонной связи лиц, сбывающих наркотическое средство и ядовитые вещества».
Переведя изыски следственного слога на нормальный язык, получаем: Тагиров якобы договорился с цыганскими наркоторговцами доставлять к ним покупателей зелья. Как же сие происходило на деле? Из упомянутого постановления следует: 5 июня около 12 часов к Тагирову обратился некто Парамонов, желавший купить наркотик. Тагиров и Парамонов встретились на автобусной остановке «Педуниверситет», поехали по конкретному адресу на машине Тагирова, и в итоге Парамонов «приобрел у неустановленной женщины цыганской национальности вещество темно-коричневого цвета», которое, как впоследствии установила экспертиза, являлось опием. А также шприц с уксусной кислотой.
По утверждению следствия, 5, 6, 7 и 17 июня все тот же Парамонов обращался к Тагирову с просьбой свозить его за наркотиками. Они встречались в условленных местах, и Тагиров возил клиента по разным адресам в Железнодорожном районе Хабаровска. Там Парамонов самостоятельно приобретал наркотические вещества - всякий раз «у неустановленной женщины цыганской национальности». 17 июня после очередной поездки Тагирова задержали и водворили в ИВС.
Вспоминается песенка Высоцкого про незадачливого шпиона: «Враг не ведал, дурачина: тот, кому всё поручил он, был чекист, майор разведки и прекрасный семьянин!». Тагиров к шпионству, конечно, никакого отношения не имел. Но попал в такую же ситуацию. Потому что «наркоман» Парамонов, уговаривавший Тагирова съездить за «дурью» и покупавший ее у «неустановленной» цыганки, был не кто иной, как… хоть и не майор разведки, но оперативный сотрудник.
То, что произошло с Тагировым, на милицейском языке именуется «реализацией оперативной разработки и документированием преступных действий фигуранта». Следствие посчитало, что улик достаточно, и обратилось в суд Железнодорожного района с ходатайством об аресте Тагирова. Обоснование - опасения, что Тагиров может скрыться и запугать свидетелей. Следователь пришел к таким выводам на основании того, что Тагиров (цитируем постановление об избрании меры пресечения) «конспирировал свою деятельность». (Довольно расплывчатая формулировка, мало связанная с запугиванием свидетелей, не правда ли?) В том же постановлении записано: «Вопрос доказанности либо не доказанности вины подозреваемого не является предметом (в данный момент. - К.П.) судебного разбирательства». Как же так? Выходит, судья может подмахнуть постановление об аресте, даже не вникая, какие улики имеются против кандидата на отсидку? В итоге 19 июня «конспиратор» Тагиров отправился за решетку.
А что же «неустановленная женщина цыганской национальности», несколько раз продававшая наркотики Парамонову? Ведь это она - сбытчик зелья, и за ней наверняка тянется паутина крупной наркоторговли. (О разветвленности и безнаказанности цыганской наркомафии в Хабаровске автору этих строк писать доводилось не раз.) Быть может, сбытчица кается в следственных кабинетах и дает показания о своих «наркобаронах»? Ничуть не бывало. Она так и осталась в уголовном деле «неустановленной» цыганкой, несмотря на то, что опер встречался с ней не раз, получал из ее рук наркоту в обмен на казенные деньги и знает точные адреса «ям».
Наркодилерша будто обернулась бесплотной тенью и ускользнула из рук стражей закона. Выявленные притоны наркоторговли остались нетронутыми. А Тагиров сидит в тюрьме. Да кто он такой? Уголовник со стажем, на котором пробы ставить негде?
Автор этих строк не знаком со всеми характеризующими материалами на арестованного, которыми, возможно, располагает следствие. Но достоверно известно: Тагиров - военный пенсионер, имеющий за свою службу массу благодарностей, грамот и медалей. После увольнения из Вооруженных сил в 2000 году подрабатывал у знакомых предпринимателей да занимался частным извозом на своей легковушке. В следственных документах нет упоминания о каких-либо прежних его конфликтах с законом. Сам Тагиров свое посредничество в наркоторговле изначально отрицал, дескать, возил пассажира туда, куда он просил, и не более. Но признательные показания обвиняемого в деле все же появились.
Родственники в шоке от случившегося кинулись искать помощи, чтобы вызволить Тагирова из тюрьмы. Их познакомили с бывшим работником прокуратуры, который обещал содействие. Вскоре он стал настоятельно советовать Тагирову «не ссориться со следствием», сознаться, тогда появится возможность выйти под подписку. Тагиров, согласно официальным медицинским документам, болен астмой. А пребывание в обстановке изолятора стало вдобавок заметно сказываться и на его психике. (Сегодня родственники, пообщавшись с ним на свиданиях, настаивают на психиатрическом обследовании обвиняемого.) Признание в посредничестве было, в конце концов, составлено и Тагировым подписано. Но на свободу его так и не отпустили. Уразумев, что его обманули, обвиняемый вернулся к своим прежним показаниям.
…Виктор Кобзарь - адвокат с большим стажем. У него свой взгляд на происшедшее. Тагиров стал жертвой провокации. Ведь именно оперативник побуждал его ездить по притонам наркоторговли и сам - а не Тагиров - приобретал наркоту. Где доказательства преступного сговора Тагирова с наркоторговцами, если никто из них не только не привлечен к ответственности, но и «не установлен»?! На чем при таких обстоятельствах основывается обвинительная позиция следствия? На признаниях обвиняемого, полученных, мягко говоря, не вполне корректно, от которых к тому же Тагиров уже отказался? Или на свидетельствах опера Парамонова, «замутившего» всю эту сомнительную затею? Насколько известно адвокату, никакими иными вещественными уликами и показаниями очевидцев следствие не располагает. Так почему же Тагиров до сих пор в тюрьме? И можно ли это назвать иначе, как произволом и беззаконием?
Адвокат делает свое дело. Его задача - найти любые зацепки в пользу обвиняемого. Поэтому не станем спешить с выводами. В суде, которому, возможно, предстоит решать судьбу Тагирова, сидят не простаки. Но главное всё же в другом.
История эта сродни приговорам о «найденном» на улице героине. Правоохранители оказались бессильны изобличить истинных «акул» наркоторговли и отыгрались, как водится, на мелкой сошке, причастность которой к преступлениям, как в случае с Тагировым, отнюдь не бесспорна. И что это за методы, когда преступление, по сути, организуется (и совершается в виде покупки наркотиков) самими стражами закона? С каких пор и по каким законам правоохранители для раскрытия пусть даже самых тяжких преступлений получили право самим совершать преступные действия? Насколько прав адвокат Кобзарь, утверждая, что на месте Тагирова может оказаться любой неискушенный и не слишком осмотрительный гражданин? Как ни крути, а покупку наркотиков оперативниками для изобличения сбытчиков и вовлечение в это третьих лиц иначе как «подставой» не назовешь. Но, оказывается, на этот счет существуют и совершенно иные мнения.
Стоит начать с того, что во всем мире полиция пользуется подобными методами: покупает у наркоторговцев «товар» и тут же хватает виновных с поличным. А также внедряет в наркомафию своих агентов, которые собирают информацию, а для ее реализации инспирируют наркосделки, проходящие «под колпаком» полиции. К сожалению, иных эффективных способов изобрести так и не удалось. Можно спорить, насколько они нравственны, оправдывает ли цель средства? Но за рубежом существует четкое законное обоснование подобных действий. В России же, как водится, и тут всё «на свой необычный манер».
Автор не раз спрашивал сотрудников милицейских «антинаркотических» подразделений и ФСНК: каким положением закона руководствуются они, покупая зелье у наркоторговцев? И слышал в ответ: законом об оперативно-розыскной деятельности (ОРД). В нем есть положение о «контрольном закупе». Вот его-то и осуществляют оперативники на «ямах». Но, по мнению Кобзаря, одно дело, когда сотрудники ОБЭП приобретают у недобросовестного торговца негодный товар, идущий в продажу, или выявляют обвес покупателей. Сами они ничего противоправного в этом случае не совершают. И совсем другое, когда сотрудники милиции покупают наркоту, что само по себе образует состав преступления. И понятие «контрольный закуп» в данном случае соотносится с их действиями, как самооборона с умышленным мордобоем.
Как же быть, чтобы и наркоторговцев прищучить, и черту закона не преступить? В. Кобзарь убежден: в УПК всё четко прописано. Сперва нужно возбудить уголовное дело, потом получить санкцию прокурора на обыск в предполагаемом месте хранения наркотиков. А найдя таковые, определить конкретных виновников и привлечь их к ответственности.
В ответ сотрудники оперативно-следственных структур невесело смеются. Ведь для того, чтобы возбудить уголовное дело, получить санкцию на обыск и провести экспертизу, надо иметь… вполне конкретное вещество, изъятое в конкретном месте или у конкретного человека, официально признанное наркотиком в результате экспертизы. Получается заколдованный круг. Исходя из положений УПК, не изъяв наркотик, нельзя ничего предпринимать, чтобы его изъять и изобличить сбытчика. Остается действовать шиворот-навыворот: небесспорными с точки зрения законодательства методами покупать наркоту у распространителей, чтобы возбудить уголовное дело и привлечь их к ответственности.
Если бы в результате подобных мер была задержана сама торговка наркотиками, у которой опер покупал зелье (а еще лучше - и ее оптовые поставщики), если бы в результате этого вина Тагирова получила полновесное подтверждение, и он привлекался бы вместе с главными виновниками, не стоило бы тратить чернила для газетной публикации. Но, повторим, наркодилерша и ее сообщники остались за рамками следствия, вышли сухими из воды и наверняка продолжают свой преступный промысел. Отвечать за всё предстоит одному Тагирову. А он утверждает, что ездил только туда, куда ему указывал опер Парамонов. А опер Парамонов настаивает на обратном: Тагиров знал адреса «ям» и был с ними связан. Кому поверит суд? И может ли общество удовлетвориться такой борьбой с наркомафией? Можно ли ее искоренить, ловя предполагаемых посредников и пропуская между пальцев непосредственных распространителей и главных воротил?
Увы. Нельзя заставить машину нормально ехать, давя одновременно на газ и тормоз или приделывая к ней лишнее колесо. Наркомания представляет для России общенациональную опасность. Самоочевидно, что для решения столь важной проблемы давным-давно необходимо разработать и принять четкие положения закона, регламентирующие работу спецслужб. Такие, чтоб не вязали руки борцам с наркомафией, но гарантировали соблюдение юридических прав личности. Отчего это не сделано по сию пору, никто из сотрудников компетентных ведомств объяснить не может.
Но вернемся к нашему случаю с обвиняемым Тагировым. Отчего следствие, не докопавшись до преступных корней, поспешило все свалить на предполагаемого «посредника», объявить его главным злодеем и прочно упечь в кутузку? На ум приходит лишь одно. Разоблачить наркотрафик и его организаторов - чрезвычайно трудное и долгое дело, требующее высочайшего профессионализма оперативников и следователей. На него могут уйти многие месяцы и даже годы. Но, как везде в правоохранительной системе, высокие инстанции требуют хороших показателей каждый день. До скрупулезной ли тут работы, если надо постоянно отчитываться о «высоких результатах»? Не оттого ли и появляются «валяющиеся под ногами» пакеты с героином, а за «не установленных» цыганских наркодельцов отдувается частный «извозчик»? На милицейском жаргоне это называется «срубить палку», то есть добавить единицу в показатели работы. Но статистическими «палками» не оградить общество от наркозаразы.

Кирилл ПАРТЫКА.Алексей Святенький.