В это трудно поверить, но еще в начале прошлого столетия в России мясо камчатского краба приходилось рекламировать. Крупнейшие столичные гастрономы даже нанимали специальных агентов, которые должны были уговаривать посетителей бесплатно попробовать этот морской деликатес. Реклама - великая вещь. Получилось. Распробовали. И в последующие десятилетия уничтожали (и продолжают уничтожать) так самозабвенно, что эти крупнейшие морские ракообразные, достигающие полутора метров в размахе ног, останутся скоро только на страницах энциклопедий.

Видимо, повинуясь инстинкту самосохранения, камчатский краб в период линьки и нереста - с мая по октябрь, стремится поближе к берегу. Казалось бы, здесь браконьерским судам его не достать: слишком мелко. Но не тут-то было. Вдоль всего побережья Татарского пролива краба поджидают «дикие» бригады, прекрасно оснащенные и не менее опасные, чем их собратья на шхунах и траулерах.
В очередной, пятый за этот сезон, рейд по проливу мы вместе с сотрудниками Ванинского отдела рыбнадзора и линейного отдела внутренних дел на транспорте отправляемся на рассвете. Быстроходный катер рыбоохраны с хищным именем «Касатка» резво отчаливает от пирса. Выйти в море для «Касатки» - редкая удача, топливо - большой дефицит, и сотрудникам природоохранного ведомства приходится буквально выпрашивать его где придется.
Уже через полчаса морской «прогулки» внимание моих спутников привлекает качающаяся на волнах... пустая пластиковая бутылка. Этот совершенно безобидный и бесполезный на вид предмет вызывает у всей команды настоящий ажиотаж: «Касатка» сбавляет ход, один из сотрудников рыбнадзора опускает в воду багор, и через секунду на поверхности появляется немудреное проволочное сооружение, именуемое «краболовкой». Вопреки моим ожиданиям, она пуста. Бутылка на поверхности - своеобразный опознавательный знак. Один из членов рейдовой бригады Валентин Дзюба объясняет: в такую ловушку краб вряд ли пойдет, неудобная она, кустарного производства, мелкая. Сейчас браконьеры такими почти не пользуются, скорее всего, детвора из окрестных поселков на лодках выезжает и разбрасывает...
Еще пара таких же пустышек - и, наконец, удача: под очередной бутылкой из-под кока-колы скрывается целое инженерное сооружение, так называемый «порядок». Несколько человек с трудом поднимают на борт три внушительных размеров «корзины», укрепленные на толстом тросе. Это вам уже не детские проволочные «игрушки», это - сделано в Японии. Внутри каждой ловушки - контейнер для наживки и специальное приспособление, отсекающее попавшим в «плен» крабам путь к спасению. Все три краболовки полны добычи. В основном это совсем еще мелкие крабы-подростки, правда, попадаются и несколько крупных самок, готовых вот-вот отметать икру. Кстати, одна самка откладывает до 445 тысяч икринок, из которых потом появляются личинки, а «смертность» личинок достигает 96,5 процента. Из оставшихся трех с половиной процентов и появятся взрослые особи. Учитывая масштабы браконьерской охоты, мало у кого из них есть реальный шанс достигнуть зрелого возраста и произвести потомство.
В течение часа на палубу «Касатки» ложатся еще три «порядка». В каждом - по три ловушки. Всех спасенных крабов отпускают в воду. В принципе, рейд можно было бы продолжать до позднего вечера, но капитан предупреждает: топлива осталось только на обратную дорогу. Ничего не поделаешь, приходится возвращаться.
- Поднятые сегодня ловушки - капля в море, - рассказывает начальник Ванинского отдела рыбнадзора Валерий Чихман. - Мы мимо десятков таких ловушек прошли и ничего не увидели.
- Так вроде в бинокли смотрели очень внимательно.
- Правильно, смотрели, но бутылки и буйки на поверхности - это вчерашний день. Те, у кого бизнес поставлен на широкую ногу, так уже не работают. У них имеются специальные приборы, замыкающиеся на спутник, для определения координат расставленных ловушек. Очень удобно и надежно: никто, кроме хозяина «порядка», не найдет. А он подошел ночью на катере, забрал улов, и был таков. Если бы у нас были такие приборы, мы могли бы находить спрятанные таким образом краболовки...
- А у вас их нет?
- Да у нас, кроме желания работать, вообще ничего нет, вот даже топлива нет...
Добытые описанным способом в проливе крабы, в отличие от тех, что заготавливаются на браконьерских судах в открытом море, за границу не уходят. Но их не менее успешно реализуют через местную торговую сеть, в Ванино, Советской Гавани, других районах края. На ванинском рынке, например, килограмм крабового мяса «из-под полы» стоит 700-800 рублей. Упакованный в фирменную пластиковую тару бело-розовый деликатес выглядит вполне аппетитно. В данном конкретном случае покупателю, отважившемуся на приобретение гастрономического изыска, лучше не задумываться о том, в каких условиях он был произведен.
Во время одного из недавних рейдов по проливу сотрудники ванинского рыбнадзора заметили на берегу костры. Высадившись на сушу в местечке с безликим названием «108-й километр», они обнаружили самый настоящий цех по переработке краба.
- У мужиков, что там работали, не было никаких документов, даже паспортов, не говоря уж о медицинских книжках, - рассказывает В. Чихман. - Проще говоря, это были обычные бомжи, нанятые за харчи и выпивку. На кострах в чанах варились крабы. Антисанитария там страшная: в емкостях с крабами и мухи, и черви, и прочая гадость. Вокруг полчища крыс «пасутся». Да что там говорить, мясо из конечностей они выдавливали при помощи деталей от старых стиральных машин, помните, когда-то такие были, белье выжималось не в центрифуге, а между двумя резиновыми валиками, которые приводились в движение при помощи ручки. И вот они что придумали: один конец крабовой ноги помещают между валиками, крутанул ручку и готово! Такая вот автоматизация производства. Потом мясо грязными, разумеется, руками упаковывают в специальные пластиковые контейнеры и пускают в продажу. И люди это покупают. И едят. А ведь у этих «переработчиков» могут быть любые заболевания, вплоть до туберкулеза. Кстати, в море, неподалеку от этого цеха, мы сняли двадцать фирменных японских ловушек.
- Хозяина цеха обнаружить не удалось?
- Да какое там! Бомжи своих нанимателей ни за что не сдадут, им жить не надоело, ну а на ловушках фамилия владельца, как вы понимаете, не написана. А чтобы отследить организаторов, нужно по всему побережью посты ставить, это просто нереально...
- А с изъятой продукцией как поступаете?
- Тут без вариантов, только уничтожаем, чтобы она, не дай бог, на прилавки не попала. Но от таких вот разовых рейдов толку немного. По побережью подобных цехов десятки, особенно в отдаленных бухтах, дальше на север. Это, повторяю, хорошо организованный бизнес, у каждой из таких бригад есть солидная криминальная крыша. Но чтобы добраться до этих «бизнесменов», нужно хорошее техническое оснащение…
Сегодня, несмотря на строжайшие запреты, Татарский пролив буквально усеян браконьерскими краболовками и сетями. В отличие от рыбнадзора, у «джентльменов удачи» имеются на вооружении и эхолоты, и прочая современная техника, и быстроходные японские катера, на которых так легко уходить от погони. И деньги на приобретение топлива у них тоже имеются. Причем всегда. А сотрудники рыбнадзора, для того чтобы отправиться в вышеописанный рейд, с горем пополам выпросили чуть больше тонны топлива у одного местного предпринимателя-рыбозаготовителя. А когда я попросила назвать его имя, мне отказали. Потому что, если о подобном «меценатстве» узнают в определенных кругах, спонсору, скорее всего, не поздоровится. Потому что помощь рыбнадзору, да и другим правоохранительным структурам, в тех самых «определенных кругах» считается дурным тоном.

Ольга ДЕМИДЕНКО.