Николай Амосов и Андрей Шадрин родились 23 года назад с разницей чуть меньше месяца. Жили в разных концах Хабаровска и до того злополучного летнего дня никогда не встречались.

Николай
В семье Амосовых было трое детей. Кроме Николая - младшие брат и сестра. Отец, мастер-станочник высокого класса, как пришел после армии на завод «Энергомаш», так и не менял места работы. Жена работала медсестрой - какой у нее заработок, а потому главе семейства приходилось калымить где только можно, чтоб обеспечить домочадцев. А чтобы расслабиться, имел единственное увлечение - рыбалку.
Когда старшему сыну Николаю исполнилось 14 лет, отец утонул.
Семья Амосовых отгоревала и принялась жить дальше. Мать оставила медицину, торговала в коммерческих киосках, бывало, крутилась сразу на трех работах. Но все равно еле сводили концы с концами. Николай порывался устроиться на работу, но мать криком кричала: учись, сдюжим как-нибудь! И парень учился на совесть.
Он подал документы в приемную комиссию вуза. Кем быть, сомнений не возникало. Николай от природы был «технарь», отцовы гены сказывались, что ли?
Андрей
Предприятие пищевой промышленности, в администрации которого работал отец Андрея, с наступлением новых экономических времен неуклонно двигалось к краху, пока окончательно не обанкротилось. Но всё проходит, а кушать хочется всегда. На его базе вскоре образовалось акционерное общество.
Отец Андрея оказался в числе акционеров. Жена смогла оставить работу и целиком заняться воспитанием единственного сына.
Андрей был парнишка способный, чем только ни увлекался - от компьютера до живописи. А потому даже в выпускном классе престижной гимназии никак не мог определиться, какой специальности отдать предпочтение. Родители не давили, но посоветовали связать судьбу с юриспруденцией. Андрей упрямиться не стал и вскоре числился платным студентом юридического факультета одного из вузов. Нашел себе новое увлечение - восточные единоборства, в которых тоже преуспел.
Николай
Он сдал все профильные экзамены в вуз на «отлично». А срезался… на изложении. Чему немало удивился: не считал себя знатоком филологии, но и «неуд» заслужить никак не мог. А потому отправился с вопросами к администрации вуза. Изложение ему не показали, объяснили: «неуд» - значит «неуд», преподавателям видней! Искушенные абитуриенты намекали Николаю, что изложение на техническом факультете - возможность отсеять кого требуется, например, таких, кто «добровольную спонсорскую помощь» не способен внести. Так это или нет, Николай доискиваться не стал. Он на всякий случай еще летом прошел от военкомата шоферские курсы. Думал: если станет студентом, водительское удостоверение лишним не окажется. А вышло - пригодилось оно по полной программе.
Вскоре Николая призвали в армию. Два года крутил баранку военного грузовика за тысячи километров от дома. Когда подошел «дембель», смышленому бойцу предложили остаться служить по контракту. Николай колебался. Но из дома письма приходили хоть и вполне умиротворяющие, но за их строками Николай сердцем чувствовал: семье тяжело. И отправился домой.
Предчувствие не обмануло. Сестра, окончив девять классов и помыкавшись по разным «беззарплатным» работам, пристроилась в полулегальную артель - ремонтировать чужие квартиры. В артель она попала потому, что приглянулась женатому бригадиру и ухаживаний его не отвергла. Мать, узнав обо всем, плакала, но дочь разозлилась: что, есть другие блистательные перспективы?!
А вот младший брат... тот вообще сошел с катушек. Школу бросил, разговаривал на воровском жаргоне, пропадал где-то неделями, его без конца таскали по милициям, хоть до суда пока не дошло. Николай было крепко взялся за младшего: бросай эти дела! Достал брата, и тот, наконец, всерьез огрызнулся: «Отвянь! А то с пацанами познакомишься!» Николай и тут не унялся, и вскоре с ним побеседовали местные «братки», чтоб, дескать, не сбивал братишку с «правильной общаковской жизни». Проблема эта камнем легла на душу, но Николай решил: «Ладно, как-нибудь разберемся...»
Работы ему хватало, а вот платили так, что задерживаться подолгу просто не имело смысла. Наконец, судьба улыбнулась Николаю: через знакомого ему удалось «воткнуться» в небольшую старательскую артель.
Андрей
Получение диплома отец Андрея ознаменовал щедрым подарком. Вручил ему ключи от недорогой «иномарки».
Он теперь почти не вылезал из кабины. Мать ворчала: «Милый мой! Ты хоть пару дней одну и ту же девицу покатай, а то каждый день новые. Вот загребут в армию…»
Но в армию Андрея не загребли. У него, преуспевшего в восточных единоборствах, вдруг обнаружилось хроническое заболевание, не совместимое с воинской службой, и медицинская справка об этом легла на стол военкома. А когда сын отдохнул после учебы, отец посоветовал ему поискать работу в одной преуспевающей фирме. Андрей знал, что пустых советов отец не дает. И не ошибся. В фирме его приняли радушно и предложили должность не слишком высокую, но с приличной зарплатой, а главное, с перспективой.
К этому времени Андрей перестал менять подруг и уже несколько месяцев встречался с очаровательной Катей. Отец с присущей ему прямотой заметил как-то: «В загс не торопись. А если уж очень невтерпеж, снимите квартиру, поживите вместе. Тогда и поймете, что дальше делать. С деньгами помогу». Но снять квартиру и пожить с Катей Андрею было не суждено.
Николай
Вопреки надеждам, большие получки Николая в артели не поджидали. Жить, конечно, можно. Но закавыка в том, что коэффициент, от которого зависел заработок, устанавливал бригадир. А делал это он довольно своеобразно. Установил одному молодому водителю совсем уж низкую планку. Парень подошел с вопросами. Бригадир нахмурился: «У тебя машина вечно ломается, чем ты недоволен?!» Для Николая тоже не расщедрился. «Но у меня-то машина ни разу на ремонт не вставала!» - обиделся Николай. Бригадир ухмыльнулся: «Значит, ты вообще не работал, раз она у тебя как новенькая!». Николай еле сдержался при этой неприкрытой издевке. Он уже понял, что хорошие деньги тут получают те, кто умеет «наладить отношения» с бригадиром, а прочие могут трудиться за то, что дают, а могут катиться на все четыре стороны. Вскоре вышло так, что Николая отправили с прииска поработать в городе.
Накануне у приятеля был день рождения, по этому случаю выпили. А ранним утром Николаю предстояло ехать по делам. Он и поехал. Но на ближайшем перекрестке его остановили сотрудники ГИБДД.
Николай растерялся и повел себя глупо. Заявил, что трезв, но на освидетельствование ехать отказался - побаивался, что вчерашнее все же может дать знать о себе, и тогда неприятностей не оберешься. Но неприятностей все равно хватило. В результате препирательств с гаишниками машина оказалась на арестплощадке. Николай бросился звонить на работу. Ему ответили: сам влип, сам своё авто и вызволяй.
Вызволение арестованной машины заняло три дня. Под конец сотрудники ГИБДД сказали ему прямо: «Подписывай, что выпивал, а иначе будешь ходить за машиной, пока рак на горе не свистнет». А начальство на работе пообещало: «Если машину разграбят - не расплатишься!». Николай махнул рукой и подписал «пьяный» протокол. Надеялся всё объяснить в суде. Машину ему вернули, но когда Николай пригнал ее в свою контору, там уже был подготовлен приказ о его увольнении - за прогулы.
Вскоре состоялось судебное рассмотрение совершенного Николаем административного нарушения. Результат - отобрали права сроком на год. Чем жить дальше, если отняли «баранку»? А никакой другой специальности у него не было.
Молодой, здоровый парень, без сомнения, в конце концов нашел бы себе дело. Но тут-то и случилась та роковая…
Встреча
Под вечер Николай, в очередной раз поцапавшись с младшим братом, чертыхнулся и отправился на улицу. Купил по дороге бутыль крепкого пива, кусок колбасы, присел на скамейку в пустынном скверике недалеко от дороги. Нарезал колбасу складным китайским ножиком, налил в стаканчик пива. (Впоследствии судмедосвидетельствование покажет, что он находился лишь в легкой степени опьянения.) В этот самый момент стрелки на часах судьбы сошлись на отметке «ноль».
…Андрей и Катя поехали в чужую для них часть города посмотреть квартиру, которую намеревались снять.
Андрей не сориентировался на незнакомых улицах и не смог сразу отыскать нужный адрес. Увидев недалеко от проезжей части парня, сидящего на скамейке, подрулил.
- Эй, не подскажешь, где дом номер…
Николай неприязненно оглядел иномарку и щеголеватого хлыща за рулем. Рядом восседала шикарная телка, такие с Николаем дружбы не водили. Он ни с того ни с сего почувствовал злость.
- Не знаю. Крути педали…
Ничего вроде особенного не сказал. Но Андрей окинул взглядом непрезентабельную фигуру на скамейке. Будет еще всякая шпана тявкать!
- Повежливее нельзя?
- По-ошел ты!..
- Что ты сказал?
- Что слышал!
Из материалов уголовного дела следует, что словесная перепалка мгновенно переросла в драку. Поднаторевший в рукопашном бое Андрей был в ней обречен на победу. Но сбитый с ног противник вскочил и нанес ему единственный удар ножом - в грудь… Андрей еще сумел вернуться за руль и под незатихающие крики Кати механически проехать пару кварталов. Потом потерял сознание.
В приемном покое больницы он скончался.
«Где они прятались раньше?..»
Опытный следователь, ведущий дело Николая, сказал под конец нашей беседы:
- Я допрашивал тех, кто близко знал и потерпевшего, и обвиняемого. Запало в память, что все, будто сговорившись, повторяли одну и ту же фразу: а ведь был такой хороший парень! Про обоих. И трудно не согласиться. Знаешь, как, на мой взгляд, можно определить мотив этого преступления?
- Поделись.
- Классовая ненависть, - выпалил следователь.
- Ну ты и хватил!
- Но ведь не было никакой реальной причины. И обвиняемого потенциальным преступником никак не назовешь. В протоколе мы, конечно, пишем: «на почве внезапно возникших неприязненных отношений». А отчего это они вдруг так внезапно возникли?
…Слова следователя потом долго крутились в голове. Иван Бунин, в 1918 году наблюдавший полыхнувшее революционное насилие и его исполнителей, писал в своей запрещенной при советской власти книге «Под серпом и молотом»: «Вылезли откуда-то жуткие рыла… Рыла, рыла… Где они прятались раньше?» Так блистательный барственный писатель выражал собственную классовую ненависть. А до того за своей барственностью многие годы не замечал (впрочем, как и другие, от кого зависело гораздо больше), как смутно мелькают в подворотнях и лабиринтах трущоб фигуры тех, кто в будущем выйдет из своих нор на улицы «грабить награбленное», наказывать классовых врагов, а заодно и всякого, кто пришелся не по вкусу - чистой одеждой, независимым выражением лица, «контрреволюционной» улыбкой. Классовая ненависть, если отбросить мудреные философские построения, возникает тогда, когда одним достается всё и задаром, а другим суждено изо всех сил бороться за право на достойное существование без ощутимой надежды на успех. И забывать об этом не стоит даже спустя без малого столетие. Ведь история имеет скверную привычку повторяться.

Кирилл ПАРТЫКА.