Когда семья Низяевых переехала из Хабаровска в Ситу (район им. Лазо), двенадцатилетний Пашка учебу забросил. Некогда ему было в школу ходить. Пацан занимался добычей денег на пропитание: собирал цветной металл, дикоросы. Ведь матери никогда не было дома. Где ее носило, Пашка не знал.

В Хабаровске у Низяевых была трехкомнатная квартира. Мальчик ходил в школу и даже имел свою комнату и письменный стол. Да и здесь, в Сите, Низяевы поначалу жили в большом добротном доме, а потом топить стало нечем, хибару заморозили, а летнюю кухню продали за спирт. Перебрались к чужим людям, ютились во времянке, спали и ели на полу, потому что вся мебель ушла в печку. Какой уж там письменный стол…
Но Пашке повезло. Приехала сестра из города и забрала мальчишку к себе.
Таких, как Низяевы, в селе называют вынужденными переселенцами. Первые горожане стали появляться здесь лет семь назад. Тогда в деревне продавалось 2-3 избы в год, и никто сначала особого значения этому не придавал. Но со временем переселенческий процесс начал набирать обороты. Ситинцы стали активней продавать дома. На ладан «дышал» Оборский леспромхоз, где работала основная масса сельчан, закрылось ПТУ, начались сокращения на железной дороге. Обосновавшись в городе, молодые забирали к себе родителей. Словом, коренные ситинцы убегали от нищеты и безработицы. Их дома занимали обнищавшие и безработные хабаровчане.
В Ситу все чаще стали наведываться респектабельные молодые люди, которых интересовало лишь одно: кто продает дом? Никогда не торговались, после коротких переговоров ударяли с продавцом недвижимости по рукам и привозили из города новых хозяев.
Глава сельской администрации Леонид Сарахман долго роется в документах. Наконец-то находит нужные бумаги.
- Вот посмотрите, - вздыхает он. - Три года назад городских семей у нас было около 40, сейчас уже 92 (всего в Сите 700 дворов). В селе сейчас продается 15 домов, по поводу пяти уже приезжали предприимчивые товарищи, наводили справки. Значит, скоро еще пять семей к нам пожалуют. Я могу обрисовать схему, как это все происходит. Вам об этом и люди, которые из города сюда переезжают, в деталях могут рассказать. Ловкие посредники легко вычисляют семьи, за которыми числится огромный долг по квартплате. Берут в оборот неплательщиков. Как правило, почти все семьи относятся к разряду неблагополучных. Уговорами, подкупом (обычно в виде водки) добиваются обмена благоустроенных квартир. Взамен обещают привольную жизнь на лоне сельской местности в добротном домишке, приусадебный участок, а главное - уплату долгов по квартплате и солидную сумму денег от продажи квартиры, которая обеспечит кусок хлеба с маслом. Все операции с недвижимостью делаются через нотариуса, и документы купли-продажи оформлены так, что комар носа не подточит. Разумеется, это всего лишь предположение.
Сейчас дом в Сите стоит около 100 тысяч рублей, а однокомнатная квартира в Хабаровске на вторичном рынке раз в восемь дороже. Согласитесь, выгодный бизнес. Но вот куска хлеба с маслом не получается. Переселенцы никогда не помнят, какую сумму им отстегнули. Мол, деньги закончились так быстро, что они даже толком не успели понять, сколько их было.
Неудивительно, что у бывших хабаровчан вдруг наступает амнезия. Некоторых привозят на новое место жительства в невменяемом состоянии. Очевидно, новоселье люди начинают отмечать еще в Хабаровске. Семью Иониных выгрузили на ситинскую землю полным составом. И папа, и мама, находясь навеселе и даже не заходя в новый дом, отправились знакомиться с соседями. Сейчас из семейства в Сите остался только глава. Мамаша, прихватив десятилетнего ребенка, вернулась в Хабаровск. Замучила женщину тоска по былой жизни. Да так сильно, что дом, где утешали друзья, сгорел. Бывшая горожанка не выжила. Голодный мальчишка пешком добирался до Ситы. Сейчас его определили в приют.
А был случай, когда привезли из Хабаровска женщину на новое место жительства, и она неделю плутала по селу, периодически наведываясь то в администрацию, то в милицию. Несчастная никак не могла отыскать дом, который намедни купила. Не удосужившись распаковать вещи, горожанка отправилась прогуляться. Домой, увы, в тот день вернуться было не суждено - память заклинило. Не могла вспомнить, как выглядит дом даже приблизительно. И глава администрации помогал «переселенке» отыскать ее избу.
Другая семья, выгрузив вещи прямо во дворе, тут же про них забыла. Некогда людям было вселяться. Через дорогу жили знакомые, тоже недавно переехавшие из города. Как же не отметить встречу? Убогий скарб новоприбывших месяц простоял на улице, и дети жили там же, благо, что лето.
- На эти дома, в которых живут переселенцы, сейчас без слез не взглянешь, - говорит Леонид Сарахман. - А были добротные избы. Новые хозяева довели их до такого состояния. Люди, которые всю жизнь прожили в городе, не знают, с какого боку к частному дому подойти. В некоторых домах есть батареи, которые нагреваются от печки. Как холода наступают, они начинают оккупировать администрацию: когда нам включат отопление? Объясняешь, ничего не понимают: как это, мол, от печки, разве такое бывает? Огороды бурьяном зарастают, не знают, с какой стороны тяпку держать. Да и народ какой? Они в городе ничем не занимались, а здесь и подавно не станут. Посмотрите на избы, где живут бывшие хабаровчане. Крыльца нет, забора нет, надворных построек нет - все на дрова ушло. На что живут? Работать здесь негде, несколько мужиков трудятся по вахтовому методу в лесу, другие семьи живут на пенсии по инвалидности, детские пособия. Гаражи, бани, летние кухни продают за 50-100 рублей. Кто-то ворует.
Среди общего числа бывших горожан 70 процентов - неблагополучные семьи, в основном одинокие матери с несовершеннолетними детьми (остальные 30 процентов - пенсионеры, решившие остаток жизни провести в деревне). Неудивительно, что на учете в инспекции по делам несовершеннолетних стоят в большинстве своем новоприбывшие семьи. Родители пьют, дети без присмотра.
- К примеру, Прудникова Ольга, - рассказывает инспектор ПДН Елена Подлесная, - приехала сюда с двумя детишками. Один муж умер, другой где-то в городе скитается. Однажды приходим, а она невменяемая, избитая, с поломанной рукой, а дети, разумеется, голодные. Хотели их в приют оформить, но Прудникова потеряла все документы и на дом, и на себя, и на детей. Оказали ей материальную помощь, восстановили документы, заставили закодироваться, детишек оформили в приют. Она образумилась, ребятишек вернули, а мамаша сорвалась. Сейчас опять уговариваю ее лечиться.
Елена Подлесная, словно мать Тереза, с каждой семьей нянчится, как с родным дитем. Развернула целую кампанию по кодированию непутевых мамаш от алкоголизма. Ходит, уговаривает, умоляет. Десять женщин уговорила. Пока ведут нормальный образ жизни. Пытается достучаться до остальных.
- У Сидневой Ирины дочка все время убегала из дома. А как же ей не убегать, если мама привезла в Ситу сразу двух гражданских мужей. Как только мы ни уговаривали девочку пойти в школу. Уговорили. Проблема еще в том, что лишаем нерадивых мамаш родительских прав, а они снова рожают. У одной троих ребятишек забрали, она опять ребеночка родила. Правда, младенец всего неделю прожил. Мама ушла в запой, а сожитель закрыл печную трубу и вместе с ребенком задохнулся. А что мне делать с детьми, которые на учете в инспекции стоят? Приезжают, есть нечего, начинают воровать. Конечно, в Сите и своих неблагополучных семей предостаточно, но они огороды сажают, и дети у них голодные не ходят.
Любовь Викторовна Сивак переехала в Ситу из Хабаровска четыре года назад. Одна воспитывает пятерых детей. Здесь, по ее словам, она оказалась не по своей воле. Когда задолженность по квартплате двухкомнатной квартиры перевалила за 20 тысяч рублей, Сивак обратилась к соседке за помощью. У той друг оказался директором фирмы, которая занимается недвижимостью. Любовь Викторовна хотела продать благоустроенную квартиру и купить частный дом в городе или где-нибудь недалеко. Товарищ соседки показывал ей несколько домов и, как считает Сивак, заведомо таких, которые ей не подходили. А потом он пришел, принес деньги и сказал, чтобы она погасила всю задолженность. А то выселят. В следующий раз директор фирмы сообщил, что нашел хороший дом в Сите. Сивак отказалась. Уезжать из города не хотела. Он потребовал вернуть деньги (женщина уже погасила задолженность) и намекнул якобы на то, что у нее есть дети, которые ходят по улицам. Пока ходят. Любовь Викторовна согласилась. За что получила от товарища соседки пятьсот долларов. И все. Так или нет, доказать сейчас невозможно, но живется Сивак очень тяжело. Она инвалид и часто лежит в больнице. Раньше еще удавалось содержать дом в порядке, сейчас сил нет.
- Мы стараемся ей помочь, - говорит Елена Подлесная. - Дрова купили. Я лично ее возила в центр занятости, чтобы на учет поставить. Но мы не железные. Хабаровчан в Сите становится все больше и больше, и всем требуется помощь. Откуда у нас столько сил и возможностей? Некоторые живут на 23-м, 34-м километрах. Это восемь километров от центра села. Транспорта у нас нет. Езжу на велосипеде. А наши районные детдома и приюты тоже ведь не резиновые.
Сита - пока единственное село по Оборской ветке, где покупают дома горожане. Потому что ближе остальных населенных пунктов она находится и к автотрассе, и к районному центру. Но в том же районе имени Лазо есть поселок Хор, где так называемых «вынужденных переселенцев» тоже хватает. С той лишь разницей, что горожане меняют свои благоустроенные квартиры на равнозначные. В поселке их продают чуть ли не оптом и дешево. Сколько семей переехало на новое место жительства в Хор, выяснить не удалось - здесь такой учет никто не ведет. Но многие новоселы уже успели «отметиться» в милиции…
Несколько лет назад в краевом центре пошли разговоры о том, что будут выселять злостных неплательщиков из квартир. Власти долго раздумывали, как этот процесс осуществить на деле. Ведь на улицу людей не выгонишь. Куда их выселять? Зато предприимчивые дельцы, воспользовавшись ситуацией, эту проблему решили быстро: нашли и куда, и как. По сути дела, взвалили на себя обязанности чиновников. Разумеется, не на общественных началах, а с большой выгодой для себя. Жаль только, что неплохие идеи у нас оборачиваются такой вот уродливой стороной.

Юлия РУДАКОВА.