Передача ведомственного жилья в муниципальную собственность - процесс, как известно, весьма болезненный. Для муниципалитетов. И в особенности для тех, кто в этом самом жилье проживает. Потому что большинство предприятий, передавая имущество местным властям, мягко говоря, не спешит выполнять обусловленные законом обязанности. И если в городах и крупных районных центрах дела обстоят более или менее благополучно, то в отдаленных таежных поселках происходят вещи просто невероятные.

Как, например, в поселке Тумнин Ванинского района, где сегодня местные власти в преддверии отопительного сезона просто за голову хватаются. И есть от чего.
Дело в том, что поселковая котельная, которая отапливает здешние школу, детский сад и четыре двухэтажных дома, где проживают без малого сто человек, оказалась... брошенной.
Котельная входит в перечень объектов, которые железнодорожное ведомство должно передать муниципалитету. Однако процесс передачи затянулся на долгие месяцы. Потому что, по словам председателя комитета по управлению имуществом администрации Ванинского района А. Литвинчука, из 37,7 миллиона рублей, которые железная дорога должна перечислить на ремонт и содержание передаваемого жилого фонда, на сегодняшний день не поступило ни рубля.
- Нам говорят: вы сейчас принимайте, так как вы обязаны выполнять распоряжение правительства, а деньги мы вам потом перечислим. Когда потом? Принять-то недолго. А как потом содержать? Зима ведь не будет ждать, пока деньги поступят, а лишних средств в бюджете нет! А отопительный сезон, между прочим, у нас начинается с 1 октября.
Вопрос о передаче железнодорожного жилья в муниципальную собственность уже несколько раз становился предметом судебных разбирательств. С переменным, надо сказать, успехом: сначала краевой арбитражный суд постановил, что муниципалитет обязан жилье принять. Теперь вступление решения в законную силу приостановлено до 13 октября, а Комитет по управлению имуществом обратился в суд уже с новым иском, в котором требует обязать железнодорожников подготовить техническую документацию на передаваемые объекты. Оказывается, ее тоже нет.
Как можно принять несколько десятков важнейших объектов, среди которых жилые дома, детские сады, инженерные сооружения, котельные, без денег и без документов? Просто под честное слово? И что делать, если деньги, те самые 37,7 миллиона, не поступят еще очень долго и в таежных поселках в морозы начнут рваться трубы?
Машинист тумнинской котельной Виктор Горянский о судебных баталиях ничего не слышал. Когда я приехала в Тумнин, он по собственной инициативе проводил... пробную топку: лопатой загружал в тележку уголь из маленькой кучки у дверей котельной и возил к котлам.
- В НГЧ сказали: никаких пробных топок не проводить, закрыть котельную на замок, а ключ положить на стол главе администрации поселка. Но я ведь сам здесь живу. И зимой здесь жить буду. Как же не топить-то? А опять же: чем топить? Вот этот уголь, что вы видите, - весь запас. Его от силы на два дня хватит, а больше, сказали, не дадут.
Глава поселка Александр Лихачев только руками разводит:
- Я, откровенно говоря, не знаю, что делать... У нас ведь не только угля нет. У нас нет муниципальной службы, которая обслуживала бы котельную и прилегающий к ней жилой фонд. Существует реальный шанс, что поселок просто не войдет в зиму. Неделю назад здесь был начальник Комсомольского отделения дороги Н. Дмитрук. И прямо так и заявил: мы вам через две недели положим на стол ключи от котельной. А сегодня выясняется, что в НГЧ уже лежит приказ: «С 28 сентября уволить весь персонал котельной».
Впрочем, поселок Тумнин - не единственный населенный пункт в районе, страдающий от «большого передела». В «воздухе» повисли и жилые дома поселка Высокогорного общей площадью 6999,4 кв. м, инженерные сооружения и коммуникации, а также здание котельной базы, тепловые сети от локомотивного депо к жилым массивам. Все это, заметьте, накануне зимы.
Отдельный разговор - поселковый Дом культуры, также находящийся в ведении железнодорожников. Здание это непростое, оно является единственным в районе памятником архитектуры. В 1945 году его построили японские военнопленные. Помещение находится в аварийном состоянии. Разговоры о его передаче в муниципальную собственность ведутся с 1999 года. С начала 2005 года ДВЖД и вовсе отказалась нести расходы по содержанию Дома культуры. А ввиду того, что здание не является и муниципальной собственностью, в районном бюджете денежные средства не предусмотрены. Так что, скорее всего, деревянный памятник архитектуры скоро просто разрушится.
К этому населенному пункту относятся четыре разбросанные по тайге крошечные железнодорожные станции: Косграмбо, Аунэ, Кузнецовский перевал и Датта. На каждой проживают по несколько семей железнодорожников - ныне работающих либо пенсионеров. До недавнего времени они могли смотреть программы телевидения. Теперь эта связь оборвалась.
- В начале девяностых годов прошлого века ДВГТРК установила там ретрансляторы, - рассказывает глава поселковой администрации Валентин Шлычков. - Но недавно по распоряжению начальника Комсомольского отделения дороги их отключили: нет договоров между ДВГТРК и дорогой на аренду площади, которую занимает оборудование. Мы обращались в ДВГТРК. Летом бумаги они в Комсомольск отправили, но они где-то... затерялись. И ведь речь-то идет о метре этой самой площади, электроэнергии требуется, как для пары обычных лампочек. Но отключили, оставив своих же работников без элементарного телевидения.
Несколько часов по железной дороге, и вот еще один таежный поселок - Кенада. Глубокой ночью поезд останавливается у пустынного перрона и стоит одну минуту. На перроне кромешная тьма: ни фонаря, ни лампочки. Но если твой вагон затормозил у самого перрона - считай, повезло. Если не повезло, прыгать приходится просто на землю. Высоко. Опасно. До самого поселка нужно идти пешком через лес километра полтора-два. Летом еще ничего, кенадцы привыкли, а вот зимой приходится ждать утра на перроне, рискуя замерзнуть. Потому что зала ожидания здесь нет.
- Когда-то был у нас зал ожидания, - рассказывает глава местной администрации Ц. Цыганкова. - В 1999 году мы добились, чтобы он был устроен в единственном на перроне помещении. Но сегодня его забрали под кабинет начальника станции...
«Зал ожидания» - только звучит солидно. Маленький деревянный домишко меньше всего напоминает какой бы то ни было зал. Но кенадские старики, возвращавшиеся из районной больницы или Пенсионного фонда, были рады и этому. Перрон раньше тоже был больше. Но в 2004 году железнодорожники решили его сократить. С каждой стороны урезали на 30 метров. В этом году убрали еще по пять...
Перечислять проблемы, связанные с передачей железнодорожного имущества в муниципальную собственность, можно долго. Они есть практически в каждом поселке. Желание руководства дороги поскорей избавиться от «балласта» вполне можно понять: все средства должны направляться на развитие грузовых и пассажирских перевозок. Да и любой, кто хоть раз путешествовал в наших убогих вагонах, с неистребимым запахом хлорки и табака и намертво закрытыми в жару окнами, согласится: от всего лишнего дорога должна освобождаться, жилье передавать, а работать на пассажира и грузоотправителя.
Но именно - передавать. А не бросать на произвол судьбы накануне зимы. Чтобы не пришлось в этих самых вагонах, не успевших еще стать уютными и красивыми, вывозить из размороженных таежных поселков население. И к «нерентабельным» маленьким станциям вроде Кенады и прочих тоже, наверное, нужно подходить не только с позиции голого экономического расчета. Чтобы живущие там люди не оказывались отрезанными от мира. Этого, право же, не стоят даже самые комфортные путешествия.

Ольга ДЕМИДЕНКО.