Стол в гостиной у Цветковых такой, что за ним свободно помещаются десять человек. Ровно столько, сколько членов семьи. Во главе стола, как и полагается, отец Владимир Николаевич, напротив мама Татьяна Ивановна и восемь их детей: Володя, Настя, Егор, Коля, Вера, Надежда, Кристина, Максим. А когда к ним съезжаются и все остальные, то приходится потесниться, потому что всего у Цветковых пятнадцать детей.

Детдомовское избранное
Вообще-то дочь у них одна-единственная, Елена. Когда она родилась, врачи сказали Цветковым, что больше детей у них не будет. Господи, а отец так хотел сына. Не семья это, когда ребенок один. После недолгого совета пошли в детский дом выбирать мальчика. Лена хотела, чтоб непременно Женьку. Отец отправился прямиком на каток. Там пацаны в хоккей играли, а мама и Лена остались во дворе. Зима, холод. Стоит девчонка, шапка сбилась, варежек нет. Вся посинела.
- Тебя как зовут? - окликнула ее Лена.
- Наташа.
- Почему в группу не идешь?
- Нельзя, воспитательница за детьми ушла, придет, тогда и меня заберет.
У Лены варежки двойные, мамой связанные. Верхние - из козьего пуха. Посмотрев на мать, Лена сняла их и отдала девочке. Она и нижние отдала бы, да они оказались на резинке. Татьяна Ивановна стянула с себя шарф и укутала девочке шею. Так они нашли Наташу.
Вечером отец рассказывал, что почти выбрал сына. Он сразу его увидел: неуклюжий такой, лежит на льду в воротах, ноги раскинул, как лягушка, коньки 41-го размера. Правда, не Женька он, а Мартьян. Нет уж, решили Женьку, так его и будем искать. Когда стали Наташу забирать, увидели фотографию: она с братом. Взяли и его, не разлучать же брата с сестрой. Так детей стало трое.
В 1990 году вышел указ, по которому можно было создавать семейные детские дома. Но детей должно быть пятеро. А тут очередь у Татьяны Ивановны на квартиру подошла, работала она мастером на Амурском машиностроительном заводе. Думали они с мужем думали, да и решились. У родителей Татьяны Ивановны было пятеро детей, Владимир Николаевич тоже из многодетной семьи. Неужто своих не воспитают?
И завертелось. Цветковым выделили целый этаж в строящемся доме - восемь комнат, две кухни, ванные, два туалета. Обустраиваться Татьяне Ивановне помогали трое ее сестер. Днем работали, а вечерами все вместе собирали мебель и расставляли ее по комнатам. Шили простыни, занавески. Получилась большая уютная квартира, в которой по изначальному замыслу нет острых углов.
Женьку выбирали в Хабаровском детском доме. Татьяна Ивановна попросила привести всех Женек. Их и привели, пятерых. Лена внимательно посмотрела на них, но единственного не увидела. Угостила ребят конфетами. И вдруг влетает в кабинет директора парнишка, взъерошенный, волосы в разные стороны, брови вразлет.
- Вызывали? - спрашивает директора.
Когда звали всех, его, как всегда, не оказалось на месте.
- Он! - закричала Лена.
- Ты бы хотел жить в семье? - Татьяна Ивановна стала присматриваться к парню.
Женька не бросился ей на шею, а уточнил: где? В городе? Нет, лучше в деревне, там на мотоцикле гонять можно, и он тут же показал, как он себе это представляет.
- У нас город небольшой, - настаивала Татьяна Ивановна, имея в виду Амурск.
Женька поскреб затылок, помолчал.
- Ладно, сойдет, - согласился он.
Татьяне Ивановне встать бы и уйти. Да тут на пороге появилась девочка. Волосы серые, блеклые, схваченные в мышиный хвост. Заторможенная, молчит. Татьяна Ивановна потянулась к ней, девочка отшатнулась. Беда, подумала про себя Татьяна Ивановна.
- Мама, она у нас оттает, - вцепилась в мамину руку Наташа. И добавила: - Другую нам не надо. Я только ее водить в сад буду.
А потом был еще Сашка, они нашли его в детском доме в Комсомольске-на Амуре. Живой, большеглазый. Взяли на время домой. Татьяна Ивановна отвозила его с кульком конфет на всю группу и с условием, что заберет, как только оформит документы.
В тот день она собиралась на работу во вторую смену, когда позвонили в дверь.
- Это как же ты, мать, могла ребенка пятилетнего потерять? - На пороге стоял водитель автобуса, держал Сашку за руку.
Тот сбежал из детдома, подошел к водителю автобуса и сказал, что мама его потеряла, а живет она в Амурске, возле вокзала, туда ему и надо.
- Я ж сказал, что найду тебя, - вылез из-под ног Сашка.
Живые конверты - стопкой
Когда усыновили Сашку, выяснилось, что у него есть сестра и брат.
Настю первый раз Татьяна Ивановна увидела так. Нянечка выносит во двор пять безмолвных конвертов с малышами, два под мышками, три - стопкой впереди на руках держит. Дышат свежим воздухом. Одним из кульков и была полуторагодовалая Настя. Ни говорить, ни ходить девочка не могла.
Сашиного брата Володю сразу прозвали «бухенвальдом». Татьяна Ивановна взяла его на несколько дней домой. Он ходит за ней по пятам и все есть просит. Оказалось, у парня еда не усваивается - дисбактериоз. Забрали его от родной матери со второй степенью голодания. Заварила Татьяна Ивановна ему черемуху, на травы да на сухарики перешли. Парень стал поправляться.
Говорит, бабушка у нее была знахарка. Да не передала при жизни свое умение лечить. Тут Татьяна Ивановна стала просить, чтоб пришла бабушка Ульяна хотя бы во сне да научила ее, неразумную, как детей на ноги поставить. Говорит, видела бабушку, и та что-то шептала ей. Шептала или только почудилось, но она сообразила, что делать.
Утром и вечером разминала Татьяна Ивановна стопы и руки Насте, и ведь та пошла! Татьяна Ивановна и свою Лену выходила. Родилась девочка с залысинами. Мама Татьяны Ивановны (она тогда еще жива была) подсказала снадобье. И ведь какие красивые волосы отросли. Красавица!
Дети у Цветковых хорошие. Старшие Лена и Наташа педагогический университет в Комсомольске-на-Амуре закончили. Наташа замуж вышла, у них с Сережей уже сын есть. Настя учится без троек, на английский, химию с биологией налегает, на будущий год - в планах латынь, хочет в медицинский поступить. В КВН играет. Володя рисует, художественную школу закончил. Одну его работу отобрали на конкурс детских рисунков в Японию, прислали из Ниигаты медаль. Он и стихи пишет. Младшие танцуют, в театральную студию записались.
Так дети-то у них специально отобранные, судачат по городу злые языки. Попробовали бы Цветковы с обычными помаяться, там такие гены, что никаким воспитанием не исправить. Татьяна Ивановна молчит и только иногда попросит Настю принести ей лекарство и уйдет в свою комнату. Язва не зарубцовывается.
Наследственность по прямой
Когда Сашка возник на пороге их дома, ей бы задуматься. Беглец. А и задумалась бы, разве вернула бы она его в детский дом. Пустое перебирать это в памяти. Освоившись у Цветковых, он стал бегать. В школу уходит, домой не возвращается. Они с мужем искали его по чердакам и подвалам. Кормили, отмывали, а он уходил опять. И тогда родители стали водить его в школу за руку. Одну неделю с Сашкой идет отец. Сидит на всех уроках, а потом ведет домой, следующую неделю дежурит мама. Но как только они решили, что с парнем, кажется, все в порядке, он уходил вновь. И опять бессонные ночи, Татьяна Ивановна мерила шагами комнату от окна к окну, вглядывалась во тьму. Иногда ей виделся силуэт, она будила мужа:
- Володя, посмотри.
Владимир Николаевич спускался во двор, звал Сашку, но тщетно. Разве тут уснешь, а завтра на работу.
После очередного разговора за закрытыми дверями Сашка в сердцах бросил ей:
- Хочу, чтобы ты была такая, как она, так проще.
Он имел в виду свою мать.
- Я слишком большая. Встану на скользкую дорожку, упаду, больно будет, - только и ответила ему Татьяна Ивановна.
Она молилась, он каялся, но жил как жил. И в ПТУ, куда его устроили. Когда у Сашки родилась дочь, он с женой и ребенком пришел к Цветковым. А куда еще? Другого дома у него нет. Ему, единственному из всех, Татьяна Ивановна купила в Амурске квартиру, оформив ее на внучку, в долги влезла. Но домом квартира так и не стала. Гены или ее вина, терзается мать.
А сколько мук с другими детьми. У одного ребенка - тяжелейшая родовая травма. Голова болит, обмороки. Привезла к профессору, тот спрашивает:
- Как ребенок учится?
- Без троек, - честно отвечает Татьяна Ивановна.
Профессор поднял на нее глаза, посмотрел внимательно и повторил вопрос. И она повторила:
- Хорошо.
- С таким диагнозом не учатся, инвалидность получают, - не поверил он Цветковой.
Другой ребенок просто не слышит. Но выяснилось это только дома. Консультации, операции, дорогие лекарства. А как же? Это ее дети.
Они все сразу называют ее мамой. Но наступает время, когда кто-то спросит в лоб: «Кто мои родители?». «Не знаю», - честно ответила однажды Татьяна Ивановна. «Не хочешь сказать? Боишься, уйду?». И дверью хлобысь, посуда звякнула. А что сказать, если ребенок - подкидыш. Нашли его в парке, слава богу, в коляске. В свидетельстве о рождении в графе мать - прочерк, отец - еще один прочерк. И даты рождения нет.
Иные знают, что где-то есть биологическая мать, жива, здорова. Пьет. Что ее искать, если она их не ищет. Толку, что Женя отыскал в Хабаровске двоих своих братьев. Двое здоровых мужиков посмотрели на него внимательно: ничего себе, братишка отыскался, но в квартиру не пустили. Судились с ними, Жене тоже ведь квартирная доля причитается, и решение есть в его пользу. Да только братья на порог его не пустили. Обидно. Но ночевать на вокзал парень не пойдет. Купил билет до Амурска, и он дома. Там всегда ждут, рады. Все, что в холодильнике и на плите, мечется на стол. Кормить в семье - первое дело.
Хлеб в доме должен резать мужчина
Татьяна Ивановна где-то прочитала, что хлеб в доме должен резать мужчина. Это к достатку. И к уважению главы семьи нынешнего, и мальчиков, которые главой станут.
Новеньким она объясняет, что у них в семье все хорошо учатся, работают и не обижают младших. У каждого свои обязанности по дому. Если мама занята, готовят старшие. Пельмени лепят - тазиками, чтоб всем хватило. Володя, например, отменно печет блины, на нем же и стирка. На пятнадцатилетие семьи им подарили машинку-автомат, так что теперь белье стирают, рук не замочив. Младшие накрывают на стол, Настя моет посуду. И каждый убирает в своей комнате, у старших она отдельная, малышня живет по двое.
В Нахаловке, деревенско-дачном околотке, что в пяти минутах ходьбы от их многоэтажки, Цветковы купили дом с коровой. Вернувшийся из Хабаровска 23-летний Женя с отцом стайку для поросенка пристроил, баню расширять собираются. Егор корову с теленком пасет. А кто не работает, тот не ест.
Помнится, Сашка забастовал. Все - на тогдашнюю дачу, а он - гулять. Привезли первую клубнику. Татьяна Ивановна тарелки расставляет, Сашку обходит стороной. «Мне, наверное, самая большая достанется?» - пошутил он. «Ничего не достанется», - спокойно ответила Татьяна Ивановна. И всю неделю кормила его по-казенному: всем молодую картошку, а ему - рожки. Сама не понимает, как выдержала. Но только к выходным Сашка уточнил: так они едут на дачу или нет? И поехал вместе со всеми, и траву дергал.
А с учебой еще серьезнее. Собирались они лететь в Самару на всероссийский конкурс «Приемная семья - теплый дом». Да еще в Москву и в гости к тетке Татьяны Ивановны в Челябинск. Алексей «захромал» по русскому языку. «Получишь двойку за четверть, никуда не поедешь», - пригрозила мама. Пугает, решил Алексей, и получил пару. На семейном совете за общим столом Татьяна Ивановна сказала, что Алексей остается дома исправлять двойку, и на глазах у всех порвала его билет. С тех пор дети знают, что мама - человек мягкий, но слово у нее - кремень.
Бюджет со многими неучтенными
Еще одно расхожее мнение: мол, озолотились Цветковы. Зря, что ли, детей набрали. Деньги за каждого гребут. Татьяна Ивановна смеется, руки показывает - ни одного колечка. Да и ни к чему ей. У них с мужем и квартиры нет, эта принадлежит отделу образования. И все, что в ней, - тоже не их.
Доходы их дома складываются из двух пенсий, ее и мужа, плюс две зарплаты воспитателей, которые они получают, по шесть тысяч рублей. Итого восемнадцать тысяч. На питание детям выделяется 15 тысяч в месяц, семь тысяч на одежду и еще немного на хозяйственные товары и канцелярские принадлежности. Все - в общий котел, а он бездонный.
За каждый рубль Татьяна Ивановна отчитывается по чекам, потому ничего не покупает на рынках, хотя там и дешевле. Деньги, посчитать, приличные, да их не хватает. И если бы не молоко да картошка с огорода, соленья на зиму, они бы фруктов и тортов по праздникам не видели. И дети их не одевались бы так хорошо. И принятых в семье подарков к дням рождения и к 1 сентября купить было бы не на что.
Удивительно, но у Цветковых нет спонсоров. А им ничего и не надо. Компьютер на пятнадцатилетие семьи правительство края подарило, стиральную машинку - город, остальное у них есть. Сами раздают вещи, из которых выросли дети. Отец с Егором сено на всю зиму накосили, деньги сэкономили, теперь у них еще и караоке.
На 55-летие Татьяны Ивановны родственник из Хабаровска вручил ей конверт с тремя тысячами рублей. «Это тебе. Только попробуй потратить на детей!» - пригрозил он. Она и потратила. На костюм сыну, которого ей привели с улицы в майке и шортах.
В школе ее дети сдают деньги на цветы и учебники на равных со всеми. Ибо, когда учительница начинает говорить родителям, что у них в классе есть дети малообеспеченные, а еще детский дом, Татьяну Ивановну это коробит. И Цветковы-младшие не соглашаются.
- Семья у нас, понимаете, семья, - доказывали они мне. - Нам еще завидуют, потому что у нас отец есть. И ведь какой отец! С ним и задачу по химии решить запросто, и в лес по грибы не страшно.
Видела, понимаю. Ибо только в семье можно выкраивать деньги на английский язык и латынь, которую собирается изучать Настя. И давать кров старшим, вылетевшим из гнезда, да неприкаянным и неустроенным.
Впрочем, на этот счет есть и другие мнения. Директор колледжа, куда собиралась после училища поступать Татьяна, сказала, что мама неправильно понимает политику государства. Детдомовские дети, получив профессию, должны вкалывать, а ни о чем таком, вроде еще одного образования, даже не думать. Они, конечно, нашли другой колледж, с человеческим отношением и общежитием. Татьяна там - в числе лучших учениц. Только вот что будет потом? Где ей жить и где работать?
Сиротам дают на обзаведение хозяйством тридцать тысяч рублей. Что с ними делать, если нет собственного угла даже в общежитии? Татьяна Ивановна всем бы купила квартиры в том же Амурске, только на какие деньги? И общежитий в городе почти не осталось. Хотя то и дело попадаются остовы прежних, разбитых и разграбленных. Конечно, своих детей она не бросит. И квартиру поможет оплачивать, и продуктами поделится. А каково детям из детских домов?
По-хорошему, государству бы строить коттеджи с участком, техникой для фермерского хозяйства и создавать приемные семьи. Дорого, но потерянная жизнь дороже. Так думает Татьяна Ивановна. Возмущается: теперь вот ребенка дают на выходные. Взяли его на два дня, потешили, поманили другой жизнью и вернули. Нам чужого не надо. Зачем и без того больную душу травить?
О чем она жалеет? Что поздно начала, ей 55 лет, а младшему, Максиму, четыре года. Это сколько же им еще тянуть до его свадьбы-женитьбы?
Татьяне Ивановне часто снится один и тот же сон - ромашки, ее любимые цветы. Белое поле. Она идет, на душе легко, ощущение почти счастья, которое она для себя определила просто: это когда все дома и все спят.

Елена Ищенко.