Есть такая форма знакомства с художниками: собирается аудитория, приходит художник, и они знакомятся, разговаривают друг с другом.

Вот мне и подумалось: я - художник, почему бы мне не встретиться с вами, читателями рубрики?
Хочу рассказать о том, как возникают образы, о том, откуда неожиданно приходят картины.
Круг любви
Многие картины из детства. В детстве главный человек - мама.
Моя добрая мама Муся, Мария Васильевна, всю жизнь провела в хлопотах и заботах. И было это ей не в тягость, потому что она нас любила.
Может, потому такие вкусные получались у нее пирожки, биточки и шанежки? Это было ее признанием в любви.
- Вот какой я молодечик, - говорила она сама себе. - Сейчас спущу пельмешки, заправлю борщик, подотру пол, а там и мои с работы придут, и будет все хорошо.
Мама хлопотала быстро-быстро и пела медленные, грустные песни про рябину, которая любит дуб и не может к нему перебраться, и про милого в защитной гимнастерке с ярким орденом на груди. Раз пела, значит хорошо у нее было на душе.
Говорят, что любовь восполняет утраченное миром равновесие, заставляет помогать, делиться, заботиться. Так возникает круг любви, связывающий людей.
Представьте, как изменился бы мир, если бы все люди, нации, народы любили друг друга, а не смотрели через границу с подозрением, обидой и завистью. Но, к сожалению, любви в мире мало.
Не хватает любви даже на то, чтобы связать семьи. Сейчас любовью называют ее противоположность. Настоящая любовь излучается, как тепло, как свет. Обманная засасывает в себя, как черная дыра: «Опять ты про меня забыл! Выдай мне все положенные чувства и себя в придачу, а то ведь и зарезать могу!» Какое слово чаще всего встречается в современных песнях про любовь? Хочу! Хочет он и орет от этого благим ором. А потом, естественно, расхочет и бросит вместе с детьми.
Очень мне повезло с мамой. Но почему никогда не говорил ей, что люблю ее? Считал это само собой разумеющимся?
В разные годы написал несколько картин, посвященных маме. В них пытался выразить свои чувства. Картины эти - «Вышивание», «Утренние заботы», «Вальс», «Старые счеты», «Мамины цветы» - давно разъехались. В большинстве своем по музейным полкам. Мама их никогда не видела и даже не знала об их существовании.
«Старые счеты»
В детстве мы нормального роста, а столы и стулья огромные. Лезешь-лезешь на этот стул, пыхтишь-пыхтишь, а зад тянет назад. Хорошо, если подтолкнут.
Самым доступным местом у родителей были ноги. Подбежишь, ухватишь - и ты в безопасности.
В нашем дворе был длинный сарай со множеством стаек, в которых жили свиньи, куры, утки. Наши и соседские.
Летом живность выбиралась на солнышко, и с ней выходил мой заклятый враг - соседский петух. Глаза у петуха были желтые, дикие. Перья оранжево-красные. Хвост зелено-черный, с синим отливом. Морда у него была вечно расклевана, потому что считал он себя главным и гонял всех, кто его боялся. Мне тоже доставалось. Просто проходу не давал. Приходилось постоянно бегать в направлении маминой юбки.
Прошло лет сорок, и нарисовал я картину про петуха. Назвал ее «Старые счеты». На картине моя молодая красивая мама развешивает белое-белое свежевыстиранное белье. Я, маленький, стою, прижавшись к ее ноге. В руках моих прутик. А с другой стороны, подбирая то одну, то другую ногу, крадется коварный петух.
Показал я «Старые счеты» на выставке и поставил в мастерской на полку. Вдруг является покупатель. Что картине стоять без толку? Продал «маму с петухом». И тут же одновременно умерла моя старенькая мама Мария Васильевна.
Все деньги, полученные за картину, пошли на ее похороны. Хватило точно, копеечка в копеечку. Это меня удивило. Потому что припомнились и другие подобные случаи. Словно кто-то заботливо дает деньги на самые насущные нужды. Заботится - значит любит. Приятно это сознавать. Ты не один.
А картина «Старые счеты» уехала в Канаду. Есть такая страна на противоположной стороне земного шара. Страна косых дождей и нерусских берез.
Написал эти строчки и вспомнил все. И маму, и пернатого бандита, давно успокоившегося в соседском бульоне.
Какое долгое эхо могут иметь детские воспоминания!
«Мамины цветы»
Бедным был послевоенный быт. Женщины, как умели, украшали свое гнездо, свой дом. Помните коврики с лебедями, оленями и красавицами над кроватями? А над ними фото родственников в деревянной рамке?
А сколько было цветов! На каждом окне - герани, лилии, фиалки, алоэ… Цветы любили, и они в ответ цвели изо всех сил. Ведь они отзывчивы, как дети.
В залах у многих стояли деревья: пальмы, фикусы или лимоны. Они упирались в потолок и все не могли понять, как попали сюда из родной теплой Палестины.
Помните, сколько было вышивок, накидок, думочек, полочек? Целый мир наивной бедной красоты. Последняя вспышка народного искусства.
Потом пришло другое время. Заводская мебель вытеснила кустарную, и с ней исчезли слоники, шкатулки из ракушек, выпиленные лобзиком рамочки и полочки. Все то, что так любит воссоздавать в своих фильмах кинорежиссер Герман.
В нашем доме вся красота была в мамином исполнении. Рукоделие было ее страстью.
Однажды мама сообщила, что записалась в кружок. С первого занятия она пришла сияющая, помолодевшая. В руках у нее был цветок.
Тут же собрались соседки и загалдели: «Ах, совсем-совсем как живой! Кто бы мог подумать, что из ткани можно сделать такую красоту…» От их восторгов глаза у мамы светились, она порозовела… Художника всегда волнует признание.
Скоро на нашем столе вырос неувядающий букет. Потом мода на искусственные цветы прошла. Букет запылился. Его задвинули куда-то в сторону, потом он вообще исчез без следа.
Лет двадцать назад я нарисовал его. Осветил солнцем. Усадил за стол маму. Сам, маленький, уселся с противоположной стороны стола. Сижу и смотрю, как рождается в маминых руках цветок.
Картину старался писать прозрачными красками и прикасаться к холсту только один раз, чтобы краски светились.
Картина «Мамины цветы» уехала в Читинский художественный музей. А вот куда ушли-уехали мои мама с папой, два брата, все мои тети и все соседи моего детства? Все поколение уехало-скрылось и унесло с собой свою эстетику, свой особый, наивный вкус.
«Лизина свадьба»
«И смех и грех гореть в аду за то, что ты лакал бурду», - писал Омар Хайам.
Очень верная мысль. Пить всякую гадость - большая глупость.
Мы были на втором курсе, когда Лиза пригласили нас на свою свадьбу. Весь наш дружный курс уселся в вагон и поехал в Хор играть свою первую свадьбу.
Свадьбу играли во дворе. На длинных столах стояли закуски и бутылки. В бутылках был технический спирт.
Я человек неопытный. Посмотрел на розовую жирную жидкость и понюхал. Голова рефлекторно дернулась - бац! - об угол деревянного дома. На затылке вырос шишак. Ума это мне не прибавило, потому что несколько рюмок этой дряни проглотил все-таки.
Сначала свадьба была народная. Народ с гиком бил сапогами по доскам тротуара и кричал частушки. Баянист лихо терзал гармошку, несмотря на то, что у него совсем не было пальцев. Наверно, отморозил их на какой-то зимней свадьбе. Мы все кричали: «Горько!».
И правда, такой горькой отравы никто из нас не пил. Потом веселье было скомкано, потому что все отравились.
Помню, что удрал со двора. Посмотрел на небо, полное звезд, и побежал вдоль Млечного Пути подальше от криков и скандалов. Бежал, глядя в небо, пока не запнулся и не полетел в мягкую теплую пыль.
А утром была расплата. У каждого в голове - своя кувалда. Желудки всех тоже сошли с ума. А надо ехать на занятия в институт!
Зря они напоили нас этой дрянью. Какая свадьба - такая жизнь. Уже утром морячок-жених пытался утопить нашу Лизу в колодце. Затея эта не удалась. Но жизнь у них не заладилась. Вскоре они расстались.
Прошло лет семь, и я нарисовал картину про эту свадьбу. На моей «Лизиной свадьбе» все, как было, но все по-другому. Пляшут гости. У Лизы степенный жених в галстуке. Гармонист развернул меха, но сидит он к нам спиной. Сколько у него пальцев? Неизвестно. А на столах красивые бутылки с хорошим вином. Проживут мои молодые долго вместе. Будут у них и дети, и внуки, и правнуки.
Картину «Лизина свадьба» купил у меня Дальневосточный художественный музей. Это была первая купленная у меня картина. Нарисовал я на ней правду, но не ту, что случилась, а ту, что должна была быть.
Хочется несколько слов сказать о нашем художественном музее. Если бы не он, вряд ли осознал себя художником и увлекся этим делом на всю жизнь.
Музей
Спасибо экскурсоводу, он вывел нас из музея!
Чтобы увидеть красоту, надо иметь к этому желание. Надо уметь на нее настраиваться, а это не всем дано. И не всегда.
Однажды, давно, я заблудился в Эрмитаже. Бегал, бегал по этажам, постоянно натыкаясь на коричневую мумию в стеклянном ящике. Картины в тусклых золотых рамах совсем меня не радовали. Носился по залам мимо седых старушек, сидящих на стульчиках, стесняясь спросить, где выход, а за окнами мелькали то двор, то Нева, то площадь, то двор…
Зато каким вкусным показался мне ветер, каким ослепительным день, когда, наконец, вынырнул на набережную!
Чем мне нравится Дальневосточный художественный музей, так тем, что в нем не заблудишься. Известен каждый уголок, каждая трещина в картине. Идешь, здороваешься с сотрудниками и знаешь: за этой дверью - Камиль Коро с недавно распознанным Тицианом, а за этой - Константин Коровин с другом Исааком Левитаном.
По качеству картин и по качеству музейной экспозиции наш музей напоминает Русский музей или Эрмитаж. А размером он камерный, уютный.
Некоторые картины полюбил я с детских лет. Всегда стараюсь взглянуть на коровинский «Последний луч». В хорошем настроении художник вышел на лесную поляну. Раздумывать было некогда. Вот-вот сядет солнце. Быстро разложил он этюдник и несколькими сильными мазками успел поймать вечерний свет на траве и ветках дерева. Этюд горит и пылает.
Коровин чувствовал и умел передать красоту божьего мира в игре света и тени. Передаче этой игры он посвятил жизнь. Творчество его радостно и приводит меня в тонус. «Жизнь драгоценна и вкусна. Успокойся и всмотрись», - говорит художник своим мимолетным этюдом. Стоит прислушаться.
Рядом висит небольшой женский портрет. Тоже работа Коровина. Живопись точная и нежная. Очевидно, художника волновало общение с моделью, и это скрытое волнение отразилось в живописи, такой легкой и серебристой.
Как передаются чувства через картину? Их можно выразить словом, жестом, интонацией, но когда всего этого нет, а есть только несколько красок, как передать любовь и волнение? Сколько в мире хороших картин. И сколько художников старались запечатлеть свои чувства с помощью инертной в общем-то краски. Есть в этом какая-то тайна. Не всем дано выражать, изображая.
Графика
Всегда мечтал быть живописцем, а стал графиком. Живопись требует иного образа жизни. Она не терпит суеты. Она сугубо технологична. Натяжка холста, проклейка, грунтовка, подмолевок, прописка, лессировки… Все точно, как в лаборатории. С утра живописец в мастерской - надо ловить свет. Вечер - пора мыть кисти. Счастливая размеренная жизнь. Но мне она недоступна. Суета сделала меня графиком.
Папка под мышкой. Пачка карандашей в кармане. Присел - и ты на работе. Графика хороша своей мобильностью. Можно буквально воровать время для работы в самых неожиданных местах.
Рисуешь, рисуешь и вдруг начинаешь замечать, что рождается тема. Она заставляет двигаться в своем русле. Возникает графическая серия, цикл работ о чем-то одном.
Так появились мои серии «О любви», «Рисунки с левого колена», «Настины сказки», «Душа и тело», «Путь» и др. Цикл «Путь» последний.
«Путь»
Ходили они в основном по берегам Генисаретского озера. Порой переправлялись через него на лодках, заходили в рыбацкие поселки. Потом вдруг уходили в пустыню или шли на праздник в Иерусалим.
Путешествие не прекращалось ни зимой, когда идут холодные дождинки, даже на несколько часов выпадает белое чудо - снег, ни летом, когда воздух в долинах раскаляется и тень становится драгоценной.
Лет шесть назад я впервые нарисовал их, идущих, и подумал: «Они ходили три с половиной года. Столько же продлится моя серия».
Рисунки и акварели возникали легко. Один за другим листы складывались в папку. Проверял на зрителях. Показывал. Люди реагировали, им было интересно. Значит надо продолжать.
Сначала были только пейзажи и далекие фигурки. Двенадцать и один. Потом они стали приближаться. Наверно потому, что мне хотелось рассмотреть их обветренные лица, выгоревшую добела на солнце одежду.
Они-то шли вдоль полосы прибоя, то проходили спелыми или сжатыми полями, то укладывались спать на каменистом плато прямо среди звезд.
Постепенно стал понимать, что путь их не кончен и теперь. Как и в былые времена, к ним присоединяются новые люди. Кто-то остается, кто-то устает, кто-то сомневается, кто-то предает. Путь их не кончается потому, что они ушли в вечность. А время в любой своей точке соприкасается с вечностью.
Еще понял, как трудно было людям понять Бога. Не просто было и Богу объяснить людям замысел о них самих. Объяснить и не разрушить свободной воли человека.
Поскольку слов для таких объяснений нет, то можно было показать. Это Он и сделал в конце пути. Показал, что любовь отменяет смерть.
Тема эта много больше меня, моего духовного опыта и таланта. Поэтому раскрыть ее я не мог. Просто старался представить, как это было.
Давным-давно прошли назначенные три с половиной года. Прошли выставки. Две в Хабаровске, по одной во Владивостоке, Комсомольске-на-Амуре, в Германии. Были еще выставки, и везде зрители реагировали довольно сильно. Может, дело не в моих работах? Может, зрители отзываются на тему? Думаю, это тоже неплохо.
Почему не заканчивается эта серия? Почему медленно, но появляются новые листы? Может, мне просто не хочется расставаться с ними…
Вино молодости
Оно веселит и окрашивает мир в самые лучезарные цвета. Летишь, полный счастливых предчувствий. Ощущаешь, как начинает разворачиваться программа судьбы. Жить во имя ее исполнения - большое счастье.
Другой возраст - другое самоощущение. Многое из предначертанного исполнилось. Даже ученики начали стариться и покрываться сединой.
На месте нашей молодости оттанцевало уже несколько поколений. И каждое было увлечено только своим и собой. Это так естественно. Калейдоскоп жизни вечен, но каждый узор в нем неповторим.
Жизнь с возрастом меняется. Меняется и отношение к искусству. Уже не интересны человеческие придумки. Искусство способно закреплять во времени живые движения человеческой души. Это интересно. Потому что, по большому счету, все люди имеют много общего. Все меняется, но сам человек, по сути, остается прежним. Поэтому нас трогают судьбы и мысли давно исчезнувших людей.
Есть у меня тайная надежда, что из большущих куч изрисованной мной бумаги кто-то достанет один лист и скажет: «Посмотрите. Кажется, в этом рисунке что-то есть… забавное».

Александр Лепетухин