Два дня назад в Талакане состоялось большое торжество - пуск очередного, четвертого гидроагрегата Бурейской ГЭС. Это был официальный, с присутствием высоких столичных и региональных гостей и подписанием полагающихся в подобных случаях бумаг ввод энергетической машины в строй действующих. Но первые обороты под нагрузкой турбина сделала еще двадцать пять дней назад. Четвертому агрегату строящейся на Бурее ГЭС уделили особое внимание.

И вот почему: если первые три гидроагрегата, поставленные под нагрузку до этого, были рассчитаны на работу на низких напорах воды и будут заменены, когда верхний бьеф достигнет проектной отметки, то «четверка», а затем пятый и шестой агрегаты устанавливаются уже «намертво», на полный срок службы. И в том еще особенность этого гидроагрегата, что после его пуска суммарная мощность станции возросла сразу с 670 мегаватт до 1005 МВт. А это уже половина проектной мощности Бурейской ГЭС.
Она вошла в историю отечественного гидростроения как объект затяжного долгостроя. За время ее строительства не только родилось и выросло новое поколение людей, но рядом с ним поднимается уже следующая поросль.
Еще в самом начале восьмидесятых годов прошлого столетия (Бог мой, почти четверть века назад! - Л.Г.) довелось мне отправиться в командировку на разворачивавшееся тогда строительство Бурейской ГЭС. В ту пору никому не нужно было объяснять, что это такое - строительство электростанций: сам воздух, по крайней мере в Сибири и на Дальнем Востоке, был, казалось, наэлектризован грандиозными планами. Братская, Красноярская, Саяно-Шушенская, Усть-Илимская, Зейская гидроэлектростанции будоражили воображение головокружительными перспективами: широкие реки электроэнергии сливались в море мощи. А сила эта должна была на огромной территории поднять не только заводы и фабрики, но и целые города, преобразить села и поселки. И хотя в перечне отечественных ГЭС Бурейская занимала скромное место, однако для Дальнего Востока приобретала большое значение.
Была уже глубокая осень. От железнодорожной станции Бурея до Талакана расхлябанный во всех соединениях автобус упорно тащился по разбитой накануне заморозков и уже подмороженной дороге несколько часов. Поселок гидростроителей в серости непогожего дня показался невзрачным, по-сиротски неухоженным и необжитым. Но в двух местах - в штабе стройки в деревянном двухэтажном бараке и в створе будущей плотины кипела жизнь. В смрадно накуренной комнате управления стройки переругивались руководители, умолкая только на время телефонных разговоров. На строительной площадке человеческих голосов не было слышно: стоял ровный гул автомобильных моторов, падающих на подошву будущей плотины базальтовых глыб и беснующейся воды. У руководителей стройки и у рядовых строителей настроение было разное. Рабочих вполне устраивали и бытовые условия, и заработки, и «широкий выбор» товаров в местных магазинах. Если во всей стране свирепствовал всеобщий дефицит, то в Талакане ни колбасной, ни какой другой проблемы не было. Правда, с выпивкой были сложности, но с установленным антиалкогольным режимом согласны были все. Но тайная пока беда заключалась в том, что рядовые строители еще не знали того, что неотступно мучило руководителей. Все шло к тому, что строительство на Бурее могут законсервировать на неопределенный срок. Но руководители стройки строжайшим образом запретили говорить об этом. Уже начали ощущаться сокращение поставок стройматериалов, задержки в финансировании. Руководители надеялись, что это временные трудности, считали, что строители о них знать не должны: коллектив надо было сохранить, не допустить бегства специалистов из Талакана.
И все же смутные времена пришли и на берега Буреи. Рывок на старте плавно перешел в «вялотекущий трудовой процесс». Началась затяжная полоса трудного выживания. Стройка была на пороге полного краха. Зарплату платить было нечем, кормились за счет бартеров. Чередой шли митинги, забастовки и даже голодовки. Командировочные визиты сюда были мучительным испытанием. И хотя в правительстве России строительство Бурейской ГЭС было признано «абсолютно рациональным проектом», долгие годы длился здесь простой. И это становится поразительным, если учесть, что степень освоенности гидропотенциала в Европе, например, достигла 75 процентов, в США - 70 процентов, в Японии и вовсе 95 процентов. На Дальнем Востоке, где гидропотенциал чрезвычайно высок, он используется только на три процента.
Первыми руку помощи строителям Бурейской ГЭС протянули железнодорожники. Станция им нужна позарез для полного перехода на электротягу Транссиба. Тогдашнее МПС обязалось инвестировать в строительство станции по 800 миллионов рублей ежегодно в течение трех лет. А затем и РАО «ЕЭС России» вспомнило о Бурее. В октябре 2000 года по поручению Владимира Путина была разработана программа «Мероприятия по обеспечению строительства Бурейского гидротехнического комплекса на период до 2010 года». Сооружение станции было включено в государственную программу экономического и социального развития Дальнего Востока и в федеральную целевую программу «Топливо и энергия».
Проходит совсем немного времени, и летом 2003 года президент России приезжает на берега Буреи, чтобы на месте убедиться в том, как выполняются намеченные программы, и принять участие в пуске первого гидроагрегата.
На днях звоню генеральному директору ОАО «Бурейская ГЭС» Юрию Горбенко.
- Не боюсь показаться нескромным, - сказал Юрий Васильевич, - но наши гидростроители работают здорово. Идут с опережением графика работ. Но это не в ущерб качеству. Мы постоянно чувствуем поддержку и руководства страны, и руководителей энергетической компании «ЕЭС России». Вероятнее всего пятый и шестой гидроагрегаты нашей станции будут построены на инвестиционные вклады из-за рубежа. Компания «Интер РАО «ЕЭС России» заключила долгосрочные договоры с компаниями из Китая, которые будут «перекачивать» энергию пятого и шестого агрегата.
Еще в 1982 году на свет появились два проекта - строительства Бурейской ГЭС и вспомогательной Нижнебурейской станции. За годы потрясений и кризисов о второй плотине основательно подзабыли. Но ведь без нее главная станция на Бурее работать просто не сможет, поскольку волна в нижнем течении реки будет затапливать обширные территории. И, что особенно неприятно, это будет происходить в зимнее время.
Разумеется, проект Нижнебурейской ГЭС морально устарел. Сейчас над его обновлением работает группа проектировщиков. Жизнь рано или поздно заставит строить Нижнебуреинский «стабилизатор». Но лучше - раньше, потому что позже он обойдется в два-три раза дороже. А сейчас под рукой строительная база, на месте специалисты, наработан богатый опыт. Так что вторую ГЭС можно создать и быстро, и без особого напряжения.
Хабаровск и Талакан разделяют примерно семьсот километров. И на это расстояние протянулся энергетический мост. Ведь еще 4 октября этого года, задолго до комплексных пусковых операций на четвертом энергоблоке, поставлена под нагрузку линия электропередачи напряжением 500 киловатт, соединившая Бурейскую ГЭС и подстанцию «Хабаровская». Теперь на этом полигоне действуют две линии по 500 кВт и три по 220 кВт. Намного увеличена пропускная способность энергетического коридора. И наконец снята с повестки дня проблема «запертых мощностей» двух дальневосточных гидроэлектростанций - Зейской и Бурейской.

Леонид ГАПИЧ.