Что ни говори, а День милиции, отмечаемый сегодня, - праздник не узко ведомственный. Как бы ни ругал народ «органы», а что ни случись - от прорыва отопления до смертоубийства - звонят и бегут в милицию.

Но если работа иных ее служб у всех на виду, то существуют подразделения, о которых народу мало что известно. Между тем конечный результат борьбы с самыми опасными преступлениями во многом зависит именно от них. Накануне праздника корреспондент встретился с Николаем Алексеевичем Романовым, начальником отдела следственного управления при УВД края по расследованию бандитизма и деятельности организованных преступных сообществ.
Современная организованная преступность - не чета воровским шайкам прошлых десятилетий. Она иногда преподносит настоящие сюрпризы. Жил-был в поселке имени Полины Осипенко парень. Назовем его Сергеем Францевым. С молодости не дружил с законом. В 80-х годах попадал под суд за кражи и незаконное хранение оружия. А потом отправился за решетку на 10 лет за вымогательство. В прошлом году вернулся в родной поселок. Ну, какая в глухом таежном районе может быть организованная преступность? Ни крупного производства здесь, ни масштабной коммерции, на которые обычно горит глаз у «общаковцев». Но Францев, как выяснилось, и не собирался сотрудничать с «общаком». Еще в колонии у него созрел необычный план, и времени Сергей зря не терял.
Внешне все выглядело вполне невинно: он читал книги и газеты, писал неизвестным адресатам какие-то письма. И при своем среднем образовании весьма поднаторел в некоторых вопросах. А вскоре в зоне заявило о себе некое «неформальное объединение», лидерство в котором на себя взял Францев. Он объявил свою персону представителем «белого братства» в местах лишения свободы.
О «белом братстве», возникшем в конце 80-х годов на Украине под водительством мужа и жены, бывших комсомольских функционеров, сейчас многие забыли. Но в свое время оно наделало много безобразий и в России, было повсеместно признано зловредной, зомбирующей людей, порождающей массовые беспорядки сектой и запрещено. Но, как выясняется, не почило в бозе. Именно с представителями этой подпольной секты вел переписку Францев. И нашел у своих адресатов поддержку и взаимопонимание, о чем свидетельствуют письма, попавшие в руки следствия. Нельзя не признать, что он оказался незаурядным человеком (даже сочинял стихи) и смышленым организатором. Мистико-экстремистскую «идеологию» секты он легко приспособил к понятиям криминального мира, подчеркнуто противопоставив их «мирской алчности» «общака». Но лишь на словах. На деле цели преследовались похожие: создание устойчивых преступных сообществ, «подогрев» отбывающих наказание в зонах, управление денежными потоками криминального мира. В одной из колоний «братство» Францева насчитывало около полусотни активных членов, которые отправляли особые «обряды» и даже выкололи себе ритуальные татуировки.
В родном поселке Францев быстро сколотил вокруг себя группу «единомышленников». И состояла она отнюдь не из отпетых преступников, а из простых сельских парней. Францев удачно разыграл свою карту: и обычные бандиты, и представители власти, от которых никакого толку не жди, многим порядком надоели. А потому в противовес «черному» криминалу и «красным» правоохранителям главарь объявил свое сообщество «белым», как бы чистым от всякой скверны. И опять, как в зоне, блатная «феня» перемежалась с мистической болтовней, а новое «братство» кололо на своих телах «магические знаки». Оболваненных такой «пропагандой» молодых людей не сложно оказалось толкнуть от эзотерической демагогии к главной цели, которую преследовал «проповедник». А она, как выяснило следствие, состояла… в установлении неформального контроля над жизнью района. Методы предполагались простые, радикальные и наиболее привычные главарю. Он объявил себя «ответственным» за район. А его группировка установление своей «диктатуры» начала… с вымогательств. Нашелся и многообещающий объект. Красная рыба и икра, которых в районе в изобилии, - товар ходовой и дорогостоящий. Первыми жертвами новоиспеченных «белых братьев» стали рыбаки. Следствием уже доказано пять таких фактов.
Францев понимал, что, делая ставку на «силовые методы», в таежном районе нельзя обойтись без оружия. И его «братство» начало вооружаться. Но «бело-бандитскому путчу» в одном отдельно взятом райцентре не суждено было сбыться. Местная милиция пристально отслеживала манипуляции Францева и его подручных, была в курсе «громадья» его планов. И когда оперативных материалов накопилось достаточно, настало время для их реализации. Сотрудники крайУВД выехали в поселок для рекогносцировки. Операция по ликвидации преступного формирования прошла быстро и успешно. «Белый» главарь-проповедник в одночасье перекочевал в следственный изолятор, а заодно с ним и шестеро его самых активных подельников.
Романов, досконально знающий обстоятельства этого дела, считает, что не среагируй вовремя следственно-оперативные структуры, не поддержи их прокуратура и суд, «главный белый брат» мог в нынешних условиях не на шутку подмять под себя многое в районе. Примеров подобных успешных происков криминала в стране хватает.
Но все же «эрудиты» и «идеологи» типа Францева в бандитской среде встречаются не часто. Преобладает другая крайность: уголовные «отморозки», не вылезающие из «зоны», не умеющие и не желающие заниматься ничем, кроме преступного промысла. В прошлом году в селе Ильинка Хабаровского района группа неизвестных ворвалась в квартиру. Налетчики пинком отшвырнули попавшуюся на пути четырехлетнюю девчушку и совершили дерзкий разбой. Они еще четырежды повторили свои набеги в Хабаровске. Искали огнестрельное оружие для новых разбоев. Преступный «сериал» мог окончиться трагически, если бы налетчики не оказались в руках милиции. Все они - выходцы из района 5-й площадки Хабаровска, отсидели за прежние разбои, освободились в 2003 году, сплотились и принялись за старое. Итог для пятерых преступников - сроки заключения от 9 до 19 лет.
Похожая преступная группа была обезврежена в Бикинском районе. Ее участники вместе отбывали наказание в колонии, освободились и принялись грабить. В Хабаровске в прошлом году удалось взять банду (именно так она квалифицируется в уголовном деле), которую возглавляли двое матерых уголовников, сделавших своими сообщниками несовершеннолетних. Таких случаев немало. Старшее поколение криминалитета готовит себе смену, всячески пропагандируя уголовную романтику, и не без успеха.
Работать и с «мудрецами», наподобие упомянутого «белого брата», и с беспредельщиками по-своему одинаково сложно. Для этого нужны не только упорство и высокое профессиональное мастерство. Чтобы побеждать в следственной «схватке» с такими противниками, следователь должен быть неординарной личностью. Много ли таких в отделе Романова? Николай Алексеевич признается: с полдесятка. Остальные кадры куются на практике: стажеров прикрепляют к опытным следователям. Учатся по ходу дела. И хоть в милицейском следствии вакансии есть всегда, отдел Романова укомплектован полностью. Для того, кто ищет не личных выгод, а стремится стать настоящим следователем, лучше и престижнее места не найти. Хотя, если уж речь зашла о выгодах…
Романов сразу оговаривается: никакой зависти, ведь каждый свой путь выбирает самостоятельно. Но вот у следователей прокуратуры зарплата раза в два выше, чем у милицейских. А количество расследуемых дел примерно в том же соотношении меньше. Конечно, прокуратура расследует особо тяжкие и сложные преступления. Но и те, что выпадают на долю коллег Романова, к простым и малозначащим никак не отнесешь. Да и прочие следователи загружены по макушку. Современное следствие давно вносит материалы уголовных дел в компьютер - так надежнее и удобнее. Но в милиции средств вечно не хватает. Прокурорский следователь едет в командировку с ноутбуком, а милицейский - со скоросшивателем под мышкой. Но если бы только в этом была беда. Современное уголовное законодательство таково, что зачастую на соблюдение его формальностей времени уходит куда больше, чем на раскрытие и расследование преступлений.
С последним не согласиться трудно. Как-то в беседе с корреспондентом заведующий кафедрой уголовного права и криминологии Хабаровской академии экономики и права, профессор, заслуженный юрист РФ с профессиональным стажем более полувека В.А. Широков заметил: за три года существования нынешнего Уголовно-процессуального кодекса в него внесено… около 300 поправок. Каково же было его изначальное качество и можно ли бороться с преступностью по закону, который беспрерывно меняет «правила игры»?! Ни один закон не знает такого количества «доработок».
Спрашиваю: есть ли способ кардинально повысить эффективность борьбы с организованной преступностью? Николай Алексеевич полагает, что есть, хотя его мнение может кому-то показаться «крамольным». Надо не только упрощать законодательство, но и саму процедуру следствия. Как? А по-американски. Там ведь вообще никакого следствия, кроме судебного, не существует.
В советские времена наш следователь больше занимался бумажной работой, оформляя документально улики, добытые оперативниками. Сегодня следователи и опера просто не могут не работать рука об руку, как, например, отдел Романова с УБОПом. Следователь зачастую в курсе засекреченных от него законом розыскных мероприятий оперативников и сам становится их участником. А без оперов не обходится большинство следственных действий. Так отчего бы не ликвидировать предварительное следствие, создав за счет оперативников и следователей единые высококвалифицированные в юридическом и розыскном плане подразделения детективов? Пусть они, как в США и многих европейских странах, ищут преступников и доказательства их вины. А результаты представляют прокурору, который решает, берется он выдвигать обвинение в суде или нет. А само разбирательство по делу происходило бы «вживую», в зале суда. Тогда не пришлось бы «пилить опилки»: дважды расследовать одно и то же - на предварительном следствии и в судебном заседании. Большая экономия времени, сил и средств, и для формальных «закорюк» простору меньше.
Впрочем, это, скорее, из области фантазий. А пока который год ходят слухи о создании самостоятельного следственного комитета, отделенного от других правоохранительных ведомств. К этой идее Романов относится без особого энтузиазма. У него есть на то причины. Когда-то работал в следственном подразделении, которое вело дела по наркотикам. Следователи и оперативники УБНОН имели солидные наработки, тесное и эффективное взаимодействие. Потом УБНОН упразднили, а ему на смену явился самостоятельный Госнаркоконтроль. Куда девались те наработки и взаимодействие? Их нынче с трудом приходится восстанавливать заново в связи с возрождением «антинаркотических» оперативных структур в системе МВД.
Время давно доказало, что борьба с преступностью куда эффективнее, если находится в одних руках, а не у «семи нянек». Главное, чтобы руки эти дружили с головой, а голова была ясной.

Кирилл ПАРТЫКА.