Визит автора знаменитых четверостиший-«гариков» Игоря Губермана в Хабаровск пропустить было никак нельзя. Как можно упустить возможность услышать «вживую» человека, который 75-летнюю историю СССР уместил всего-то в четыре строчки? Вот они: «Однажды здесь восстал народ/ и, став творцом своей судьбы,/ извел под корень всех господ./ Теперь вокруг - одни рабы».

Между прочим, полтора десятка лет я сказал то же самое у книжного уличного лотка пареньку, которого удивило, что седобородый мужик (это я и был), не раздумывая, заплатил немалую по тем временам сумму за невзрачную, как он видел, книжку с темно-зеленой обложкой («Гарики на каждый день» были, наверное, первым официальным изданием Губермана в России, во всяком случае, до этого я встречал его остроумные, на грани фола, стишки только в самиздате). Парню глубина мысли, выраженная в предельно лаконичной форме, видимо, тоже понравилась. Я подметил, что он взял у продавца другую такую же книжку и стал ее бегло просматривать. Улыбка, которая вскоре появилась на его лице, не оставила сомнений: вот и еще один «подсел» на эти маленькие блестки мысли...
Я вспомнил именно этот «гарик» Губермана еще и потому, что, откликнувшись на предложение Игоря Мироновича на его хабаровском концерте посылать автору записки, начал свою эпистолу как раз с упоминания о «восставшем народе». Дескать, этот стишок - про исчезнувший СССР, другой - про будущее России («Когда бы и какого ни спросили/ оракула о будущем России,/ то самый выдающийся оратор/ невнятно бормотал и тихо плакал»), а вот каким «гариком» можно охарактеризовать проходящее в России сейчас?
К сожалению, эту свою записку я нацарапал на небольшом листке, одной стороны которого для всего текста не хватило. Так что Игорь Миронович, перебирая бумажный ворох перед собой, увидел только последнюю часть - с вопросом о настоящем России. И ответил не ожидаемым «гариком», а дежурной фразой о надежде, что и в нашей стране когда-нибудь «все будет хорошо». Впрочем, потом Губерман вновь начал читать свои вирши, и я понял, что он фактически говорит о «текущем моменте», то есть - отвечает мне!
Когда артист (буду называть Игоря Мироновича так, ведь чтец - считай, артист эстрады) процитировал знакомое многим «Всегда в минуты передышки/ нас обольщает светлый бред,/ что часовой уснул на вышке/ и тока в проволоке нет», то подчеркнул время написания этого «гарика» - 1985 год. Подчеркнул не случайно: дескать, разве сегодня он не актуален? Еще как актуален - в свете недавних громких судебных процессов… А разве менее жизненно утверждение Игоря Мироновича о «секретарях и председателях, директорах и заместителях», которых как ни шли к такой-то матери, «они и там руководители».
Тут надо заметить, что автор «гариков» на своем концерте никакими эвфемизмами, как это сделал в последнем случае я (про «такую-то» мать), их не портил. Я-то читателей вынужден щадить, ведь газету могут прочитать и дети, а Губерман говорил со сцены «как в оригинале», чем иногда вгонял в краску юных дев. Но ведь хорошо известно, что анекдот или, скажем, частушка начисто теряют свою прелесть, если рассказчик или певунья вдруг начинают заменять соленые словечки на более благозвучные. Классический пример на этот счет - бородатый анекдот про старика, который позвонил своей старухе и сообщил, что проверил лотерейные билеты. «Что выиграли?» - тут же поинтересовалась супруга. «Ничего». «Деньгами не бери!» - закричала в трубку старуха.
Некий интеллигент, рассказавший этот анекдот в компании и попытавшийся заменить хулиганское слово невинным «ничего», удивился, почему слушатели не смеются. А чему смеяться в такой интерпретации? Ситуацию спасла жена рассказчика, не постеснявшаяся «правильно» пересказать концовку анекдота. Тогда и реплика «Деньгами не бери!», как вы понимаете, обрела смысл...
Когда я в разное время читал прозу Губермана («Штрихи к портрету», «Пожилые записки», «Книга странствий»), то предположил, что Игорь Миронович должен быть прекрасным рассказчиком. Знаете, почему чувствовалось, что автор ту или иную историю не выдумал? Потому что многие из них, или что-то похожее, происходили с тобой самим. Рассказал вот со сцены (об этом же есть в какой-то из его книг) Губерман про мужика, который в компании евреев, до того, как они его угостили, восхищался тем, как много представителей этой нации среди отмеченных талантом писателей, поэтов, музыкантов, артистов… А вот когда выпивки и закуски уже не осталось, заметил: но в целом, дескать, евреи - растакие-разэдакие... А я тут же вспомнил комичную сценку из своей молодости, когда мой партнер по футбольной команде, увидев вдали своего приятеля-фарцовщика, который продал ему дефицитную вещь с грабительским, по его мнению, наваром, стал нелицеприятно высказываться о нем самом в частности и национальности, которую он представлял, в целом.
Соль в том, что третий в нашей компании был представителем… как раз этой национальности. Спохватившись, приятель решил выйти из неоднозначной ситуации с наименьшими потерями: «Леня, скажи, а вот ты еврей?» «Стопроцентный», - только и оставалось вздохнуть тому.
- Нет, среди евреев тоже есть классные мужики, но в основном... - вот таким было продолжение диалога. От смеха в столь пикантной ситуации меня удержала только врожденная деликатность...
Ирония, часто переходящая в самоиронию, в произведениях Губермана просто подкупает. Во многих своих «гариках» он с улыбкой комментирует некоторые «особенности национального характера». «Еврей, который всем доволен, - покойник или инвалид», - звучит со сцены, а я вспоминаю коллегу, с которым работал в одной из редакций несколько лет назад: тот точно был всегда и всем недоволен, зато инвалидом точно не был…
Блестки тех самых иронии и самоиронии рассыпал Игорь Миронович и тогда, когда читал свои «стишата» об отношениях полов («Какие дамы нам не раз/ шептали: «Дорогой!/ Конечно, да! Но не сейчас,/не здесь и не с тобой!»), о возрасте и неизбежном дряхлении («Здравствуй, старость, я рад нашей встрече, я ведь мог и не встретить тебя»), о тех, кто приходит на смену его поколению («Любую можно кашу моровую/ затеять с молодежью горлопанской,/ которая Вторую мировую/ уже немного путает с троянской»).
Согласитесь, заставить зал смеяться (пусть иногда это был, фигурально выражаясь, смех сквозь слезы) в течение всего двухчасового концерта может только по-настоящему талантливый человек.
Мне было интересно, как Игорь Миронович закончит свой концерт. Могу похвастать, что угадал. Он завершил его стихами, которые начинаются обращением к Всевышнему. Вы их знаете: «Благодарю тебя, Создатель» и так далее. Последние строчки, напомню, звучат там так: «И спросит Бог: никем не ставший,/ зачем ты жил? Что смех твой значит?/ Я утешал рабов уставших -/ отвечу я. И Бог заплачет».
... Бывают, конечно, случайные совпадения, но когда я закончил эти заметки и включил телевизор, чтобы посмотреть новости, на экране витийствовали наши министры Кудрин и Зурабов, которых пригласили в Госдуму на «правительственный час». И моя память услужливо отыскала в своих закоулках соответствующий моменту «гарик» Губермана: «Мы рады, когда чванные авгуры/ дурачат нас, лицом туманясь хмурым,/ а правду говорят нам балагуры -/ но кто же доверяет балагурам?»
Доверяют, доверяют, Игорь Миронович... «Чего-нибудь монументального/ все время хочется в России,/ но непременно моментального/ и без особенных усилий» - это ведь про удвоение ВВП? А «Я другой такой страны не знаю, где так вольно, смирно и кругом» - про нынешнюю «вертикаль» и всевластие чиновников?
Спасибо, утешили…

Геннадий ГАПОНОВ.