Вне сомнения: каждый из хабаровчан, кто чаще, кто реже, непременно бывает на Центральном продовольственном рынке. Там, в рядах первого этажа основная сельхозпродукция - картошка, капуста, свекла, морковка и прочие клубни и корнеплоды выставлены с обязательным адресом производства: «район имени Лазо» или короче - «лазовская».

А ранним летом первая редиска с открытого грунта - оттуда же, а потом сладкие, пусть не астраханской тяжеловесности, арбузы - тоже тамошние. И адрес этот давно стал гарантом высокого качества, вкуса и экологической чистоты. А если попристальнее приглядеться к очередям у павильонов молочной продукции на втором этаже, то можно обнаружить, что к витрине под вывеской ОАО «Переяславский молочный завод» «хвост» всегда подлиннее, чем к другим. Тут цены, в общем-то, такие же, что и у соседей, а вот сметанка погуще, творожок не такой сырой, упаковка попривлекательнее. (А тем, кто забыл или не знает, подскажу, что Переяславка - это и есть административный центр района имени Лазо. - Л.Г.)
Но за этой справедливой и неприукрашенной аттестацией сельхозсектора сокрыты немалые и тяжелые проблемы района, который без особой натуги, но при определенных благоприятных условиях мог бы сытно кормить и постоянное гражданское население края, и переменный состав так называемых силовых структур, где едоки еще те. Ну если утрирую, то самую малость.
По большей части земли здесь плодородные, погода вегетационного времени чаще всего устанавливается благоприятная для земледельческих работ. Потому-то и славился район в былые времена знатными урожаями. И эти времена на свежей памяти главы района, его преданного патриота Евгения Говора. В короткой беседе, наскоком на этот раз, за несколько минут он наговорил мне столько, что стало ясно: неубывно болит душа Евгения Федосовича за район. Сгинули знаменитые совхозы, не выдержав обманной самостоятельности; фермерство без государственной помощи никак нужную для разгона силу набрать не может; из недавней полтысячи индивидуальных крестьянских хозяйств едва пятая часть нынче осталась.
Конечно, крестьянский индивидуал рад был бы и автомобиль купить, и побольше техники приобрести. Но на это деньги нужны. Хорошие деньги. А где их взять? Кредит может дать Россельхозбанк. Но его филиала в нашем крае нет. В Амурской области есть, в Приморье есть, а у нас нет. И как долго еще на весах и ведрах с урожаем на рынке будут бумажки с адресом: «Район имени Лазо»? Неведомо.
Неудавшийся фермер
Есть в районе притаившееся в пойме Хора село с красивым и ясно откуда взявшимся названием - Каменец-Подольское. Украинские у него корни. Как у многих наших сел, основанных переселенцами и век, и полтора века назад. Богатое было это совхозное село. В сто тридцать дворов. С церковью, бондарным и гончарным цехами. Занимались здесь и овощеводством, и животноводством, и птицеводством. В общем, крепко здесь жили, безбедно. И все это рухнуло в один момент, будто какой-то самум налетел. В государственных стратегических интересах была в здешних местах построена широкая, а кое-где и высокая автомобильная асфальтированная дорога, по патриотическому порыву тех лет тоже названная БАМом.
Жители Каменец-Подольского, особенно кто помоложе, этому обстоятельству нарадоваться не могли: работы на строительстве дороги всем хватало. Но для Каменец-Подольского обернулось это вскоре великой бедой. Дорога, проложенная у околицы села, стала играть роль дамбы, поскольку водоотводную трубу строители не положили. Протекающая неподалеку речка Хондо, наталкиваясь на запруду, в пору большой воды стала затоплять и поля, и огороды, и само село. И поехали вскоре отсюда люди главным образом в ближайшее село Святогорье. Повезли не только домашний скарб, но и сами дома, и даже землю с огородов. Здесь-то земля жирная, плодородная, а в Святогорье - камни да глина. И через короткое время осталось в Каменец-Подольском десятка два всего «живых» дворов.
То ли в разгар бегства сельчан из Каменец-Подольского, то ли незадолго перед этим появился в селе новый человек, городской. Бывший недавний мичман с Базы КАФ в Хабаровске Александр Кобозев. Особого интереса у местных он поначалу не вызвал: в ту пору стали здесь обустраиваться дачники из краевого центра. А потом все поняли: человек решил на здешней земле осесть основательно. Купил старую, едва для житья пригодную усадьбу, перевез из города семью, начал обрастать хозяйством. Из строительного кооператива, в который вступил попервоначалу, вышел, в райцентре оформился фермером.
Сельчане, хотя удивить их землеробской доблестью невозможно, однако же поражались настырности нового соседа: в сенокосную пору ни свет - ни заря ведет двух сыновей с косами на плечах на луга, на заболоченный надел землю с брошенных полей и порушенных силосных ям возит. Заболоченные участки осушает. И так от зари и до зари. Рвет нещадно человек свои жилы. С мужиками за пустопорожним разговором, а то и за бутылкой и часа не потратит. Ага, куркуль, значит, жмот, по раннесоветским временам - кулак. Технику скупает, скотный двор живностью полнится. Деньгу, небось, лопатой гребет. Стали на Кобозева не только косо смотреть, но и кое-какие - по ночам - пакости устраивать. Пришлось Александру завести во дворе цепных псов.
А Александру, хоть и не особо обращал он внимание на осуждающую его рвение молву, все же обидно было. У нас ведь как получается: не ругаешь последними словами местную или даже верховную власть, не рвешь в пьяном раже рубаху на груди, не слоняешься в сторонке от дела с обиженным на весь белый свет видом - значит ты хитрован, человек подозрительный. А ведь он, Кобозев, не ханжа, по подходящему поводу и выпить может. Правда, не более двух рюмок - больше просто душа не принимает. А что безжалостно к себе в трудах пластается, так ведь и руки дела просят, и сами обстоятельства жизни вынуждают.
Но с фермерством Кобозева вот какой облом вышел. Поехали они с женой Оксаной в райцентр, в налоговую инспекцию, чтоб декларацию оформить и закон положенным образом соблюсти. А нужно сказать, что Кобозеву, как фермеру, выделили плохую землю, неудобья - болото, лес.
Поначалу-то у него никакой, кроме штыковой лопаты и крепких рук, техники не было и подготовить к плодородству землю он не мог. Успел только на сотках приусадебного участка вырастить картошку и капусту. В инспекции сказал, мол, как фермер, выделенную землю я еще не использовал. «А на что же вы живете?» - последовал вопрос. Так, дескать, часть картошки продали, выращенного бычка на мясо пустили, опять же куры, свиньи есть. А на что вы полученный доход потратили? Так, дескать, прежде всего трактор «Беларусь» купили, еще кое-что из инвентаря. В инспекции и весь доход, и суммы, потраченные на приобретения, сложили, и в результате налог такой вылез, что Александра, человека нордически сдержанного, от возмущения колотить стало. А когда некоторое время погодя проконсультировались у знающих людей в Хабаровске, то выяснилось, что они должны были заполнять «нулевую» декларацию. И тогда было принято решение: баста, никакого фермерства! (Потом узнал, что не только в этом районе, но и в других местах то ли по безграмотности, то ли по преднамеренному умыслу чиновников фермерам чинятся всевозможные каверзы, отчего благое движение сельскохозяйственного предпринимательства сводится к нулевому результату. Вернее, к результату с отрицательным знаком дискредитации. - Л.Г.)
А тем временем неприметная с виду речка Хондо продолжает вершить свое коварное дело. У Кобозевых, например, почитай каждый год под паводковым половодьем оказывается по несколько гектаров оборотной земли, иногда вместе с еще не подоспевшим к уборке урожаем. В иной год в подполье деревенских домов все лето вода стоит. И сырость от этого в избах, и грибок, и трухлявость до срока. И ведь исправить недогляд или, говоря без обиняков, головотяпство дорожных строителей не так и сложно. Нужно или сделать «прокол» полотна дороги, или построить отводной канал и поставить автодорожный мост. В разные инстанции обращались жители Каменец-Подольского. После публикации об этом в «Тихоокеанской звезде» приезжали на место специалисты из Дальуправтодора, изучали ситуацию, облачившись в гидрокостюмы, осматривали подводную часть дороги. Обещали в 2005 году практически решить проблему. Обещания не сдержали. Передвинули сроки на будущее лето.
На росстанях судьбы
На первый и не очень пристальный взгляд решение Александра и Оксаны Кобозевых поменять городскую жизнь на деревенскую, мичманскую службу в большом городе на тяготы и лишения земледельца, интеллигентское преподавание моделирования и конструирования одежды в техникуме на уход за скотиной и выгонку корней рассады может показаться за пределом поведения нормального человека. А между тем такой поворот в их судьбе был, пожалуй, загодя предопределен.
Они познакомились студентами во Владивостокском технологическом институте бытового обслуживания. Она готовилась стать инженером-технологом швейного производства, он выбрал специальность инженера-механика этого же самого швейного производства. По учебе он был старше ее на курс, по возрасту - на шесть лет. Его поступление в институт притормозила служба в армии, а потом - рабфак. Ей нравились в этом парне из Новокуровки степенность, оснавательность, умение прочно стоять на земле; ему в ней, наверное, - общительность, целеустремленность, некоторая осторожная бесшабашность.
Еще до института она уже многое успела и немало повидала. Девчонкой стала кандидатом в мастера спорта по художественной гимнастике, чуть позднее - превосходным стрелком - «хоть сейчас в сборную страны», имела спортивные разряды по плаванию и волейболу. Поскольку ее отец капитан первого ранга Николай Николаевич Горда был командирован на Кубу в качестве военного советника, она седьмой и восьмой классы заканчивала в Гаване. Два года жизни на острове свободы оказались мощным импульсом не только нравственного и духовного роста. Только за первые четыре месяца жизни на Кубе девочка-подросток в 150 сантиметров превратилась в красивую девушку ростом в 170 сантиметров. Когда вернулась на Родину, тренер заявила: «О художественной гимнастике забудь и займись бальными танцами».
После возвращения с Кубы Николай Николаевич Горда был назначен заместителем командира дивизии на Базе КАФ, и Оксана среднюю общеобразовательную школу заканчивала в Хабаровске. А потом институт, диплом которого она получила будучи уже не только женой, но и матерью семейства.
По совету тестя, занимавшего высокую воинскую должность, Александр Кобозев пошел служить на флот. Но быстро понял, что это не для него. К тому же началась великая ломка всего жизненного уклада. Его мичманского довольствия и преподавательской зарплаты Оксаны на пятерых уже не хватало: дочь Маша становилась старшеклассницей, быстро подраставшие два сына тоже требовали немалых расходов. Только деревенская земля виделась Александру спасением от все более суживающегося тугого круга житейских проблем.
Намеченные предстоящие перемены его не пугали. Тем более Оксана, кажется, с готовностью поддержала его решение. Но спустя годы она поймет, какую высокую цену они заплатили за добровольный отказ от городской жизни.
Прошли годы, и она увидела плоды своей «жертвы». Сейчас старшая дочь Маша с приличным образованием занимает в Москве довольно солидную должность. В больших начальниках в столичной компании ходит и зять. Радуют и «мальчишки»: богатыри, каждый ростом 193 сантиметра. Николай - на третьем курсе Хабаровского пограничного института. Активист, мастер на все руки. Александр - в Орле, тоже на третьем курсе в Академии службы охраны президента. Параллельно учится в Богословском институте, на педагогическом факультете. Лиза, младшенькая, хотя еще и семиклассница, но и по дому, и в поле помощница незаменимая. Когда сыновья летом приезжают на месячную побывку, Александр Александрович передыху им не дает. Дел и в поле, и на усадьбе, и на скотном дворе невпроворот. Техосмотр кое-какому инвентарю провести надо, две теплицы - по шестьдесят метров каждая - подремонтировать, заложить еще три такие же. Для этого Николай нынче сто восемьдесят ям выкопал. В поле семнадцать гектаров картошки и шестьдесят пять тысяч корней капусты обработали. И все же после всего этого заскакивают ребята в отцовскую машину, младшую сестру - на заднее сиденье и покатили в Васильевку на дискотеку. Благо, водительские права имеют. А потом признаются: «Страшновато было к вам в отпуск ехать: труд на земле тяжелый. А теперь хорошо - мышцы размяли».
Монолог
- Маша уже самостоятельная, жизнь у нее обеспеченная. Зять - прекрасный человек. Мальчишки закончат учебу, по контракту отслужат, что положено, и, если не захотят делать военную карьеру, то и для «гражданки» у них отличные специальности будут. Глядишь, и Лиза в институт уедет. А что это значит? А это значит, что нам с Сашей уже так упорно мантулить не надо будет. Саша думает уже с будущего года сокращать гектары. Никому уже наш «ударный» труд не нужен будет. А труд действительно нелегкий. Летом в пять часов подъем, к полуночи только - на покой. Позавтракаем, Саша на трактор и в поле, я на машину и в соседние села за наемными работниками. Так утром и вечером по два конца до Васильевки и обратно сделаю, на спидометре - шестьдесят километров. А то в Переяславку или даже в Хабаровск съездить надо. Горючего сжигаю и подсчитывать трудно. А сколько воды качать приходится. Баню каждый вечер протапливать надо: без душа каждый день в нашей жизни не обойтись… Про наемных работников? А что про них говорить? В нашей-то деревне их почти не осталось, многие уже в нашу бытность здесь поумирали - сгубили себя хорским спиртом. Вот и привожу работников из соседних сел.
Платим им по совести, не обижаем. Не умеем мы людей обманывать. Часто люди не деньги берут, а просят продукцией рассчитываться, картошкой, капустой, молоком… Что вы! Какие такие накопления? Нет, конечно, мы можем позволить себе купить новый телевизор, холодильник и так далее. А на большую городскую квартиру не наберем. Кстати, о квартире. Никак свой дом достроить не можем: зимой строить нельзя, летом нет времени. Вот в зимней кухне и живем пока. Да, дров много надо. Выписываем порубочные билеты и сами заготавливаем… А знаете, иногда хорошего общения не хватает. Нет, я местных жителей не осуждаю, не имею права. Такая у них жизнь и такой круг интересов: у кого мужик пьет, у кого сноха гуляет. Мне такие пересуды неинтересны, да и Саша пустопорожние разговоры не выносит. Одно и спасение - в свободное время книгу почитать. Книги мы не так много, но покупаем. Недавно всего Бориса Акунина прочитала. И «Ночной дозор». Теперь надо «Дневной дозор» купить… В Хабаровск за этой книгой надо съездить. И родителей навестить. Они в Краснофлотском районе живут. Недавно, в декабре, отметили папин день рождения… Сашина мама так и живет в Новокуровке…

Леонид ГАПИЧ.