Кто такой Оренов, куда и зачем он возвращается? Те, кто дружен с телевидением, думается, фамилию ведущего программы «Фрак народа» («Россия», «Культура») припомнят.

Театральные круги знают его как режиссера, театрального педагога, критика, члена жюри ряда театральных фестивалей и конкурсов, в том числе и «Золотой маски». Вот этот самый Оренов и побывал в Хабаровске в предновогодние декабрьские дни по приглашению краевого театра музыкальной комедии. На встрече с актерами театра, режиссерами и театральными критиками побывал и автор этих строк.
Едва услышав знакомую фамилию, я невольно вернулся в прошлое, в театральную атмосферу примерно тридцатилетней давности. В Хабаровске тогда исправно трудился ветхий, но уютный Дом актера, сюда почти еженедельно приезжали московские гости - известные режиссеры, актеры, художники, театральные критики и т.д. Проводились разного рода творческие семинары, лаборатории, вечерние посиделки с «капустниками» и крепким кофе в буфете. Слава и популярность нашего Дома актера была заслуженной, и двери его не закрывались. А виновником такого оживления и стал этот самый Оренов, тогда еще не Владимир Борисович, а 21-летний Володя, специально отрастивший густющую бороду, чтобы скрыть возраст. Молодой москвич был назначен правлением тогдашнего Всероссийского театрального общества (ВТО), переименованного на волне перестройки в СТД (Союз театральных деятелей), куратором всех дальневосточных театров. По причине молодости и собственного любопытства, умения быстро засыпать в самолете до Хабаровска, он часто прилетал к нам, захватив с собой какого-нибудь знаменитого столичного театрала (или целую группу). На второй день после прилета в Дом актера тянулись хабаровские артисты, писатели, критики, журналисты и просто люди с творческим вкусом. Там им всегда было интересно. «Эпоха» Оренова длилась примерно шесть лет, при нем была создана региональная лаборатория театральных критиков во главе с писателем, театроведом Владимиром Яковлевичем Лакшиным, непревзойденным знатоком творчества А.Н. Островского и М.А. Булгакова. Один раз в год, обычно осенью, «лаборанты» высаживались десантом в одном из областных центров региона, смотрели спектакли местных театров, обсуждали их. Все это организационно лежало на плечах молодого Володи Оренова.
А потом он вдруг исчез из хабаровской и вообще из дальневосточной панорамы. В Москве Оренов пошел в театральные завлиты, чему-то учился у больших мастеров, писал статьи в журналы, познавал то, чем был заинтересован, и вскоре оказался на телевидении. Словом, из ученика он вырос в учителя.
- Летя в Хабаровск, не мог ни на секунду заснуть, - с такого пассажа начал встречу Владимир Борисович. - Вспоминал ваш город и подсчитал, что не был здесь 27 лет. Нет, вру, не так - последний раз прилетал к вам 22 года назад, чтобы забрать вашего артиста Храпункова в один московский театр. И все. А вообще-то это мое 242-самолетное прибытие в Хабаровск. Столько перелетов я совершил.
Событием в театральной жизни Москвы гость назвал открытие нового театра неподалеку от Тургеневской площади под названием «Et Cetera» (художественный руководитель - Александр Калягин). Вообще, в российской столице (в отличие от других СНГ-столичных городов) новые театры появляются, сейчас возводится два новых здания.
- Это такой театр, который привлек всеобщее внимание и о котором трудно утверждать - плох он или хорош, - считает Оренов. - Потому, что его основной принцип - абсолютная эклектика, это около 80 разных архитектурных стилей, использованных отечественными и итальянскими зодчими во внешнем виде здания, в убранстве залов, фойе и т.д. Вот почему все это может показаться чудовищно прекрасным или чудовищно отвратительным. Но толпы зевак ходят на все это смотреть больше, чем на идущие здесь спектакли.
Внутреннее убранство театра нарочито экстравагантно. Общая площадь здания составляет 9,5 тысячи квадратных метров. На восьми этажах надземной части разместились большой зал на 525 зрительских мест, малый (Эфросовский) зал на 150 мест для всевозможных экспериментов, 13 артистических комнат, студия звукозаписи и другие административные и служебные помещения. В подземной части театра на трех уровнях расположились склад декораций, служебная парковка на 10 машин, кафе, ремонтные мастерские, пошивочный цех, технические помещения.
«Et Cetera» снаружи и внутри вобрал в себя многообразие стилей. Фасад асимметричен, на нем нет ни одного одинакового окна. Все фойе в здании тоже разные, ни одна ложа не повторяет другую. У каждой - свое театральное название: «Митрофанушка», «Тартюф», «Фальстаф». «Царская ложа» в нарушение всех традиций смещена от центра.
Кресла большого зрительного зала одиннадцати разных стилей: раннее барокко, позднее барокко, Людовик XV, Людовик XVI и так далее, вплоть до ар-деко. А в бельэтаже есть даже лавки, заимствованные из знаменитого шекспировского театра «Глобус». Правда, в «Et Cetera» эти легендарные деревянные сиденья покрыли мягкими подушечками.
По соседству с основной сценой разместилась малая, названная «Эфросовским залом» в память о режиссере, ставшем для Калягина одним из главных театральных учителей. Это очень хорошо. Странное имя театра придумано Калягиным:
- Это имя, как и при рождении ребенка, долго и любовно подбиралось. Мы хотели, чтобы оно отражало суть наших устремлений, которые очень просты и очень сложны одновременно. Мы хотели создать живой открытый театр, существующий вне каких-либо догматов, жестких идей, сформулированных театральных манифестов. Театр, вписанный в многоликий мировой театральный процесс, все время развивающийся и меняющийся. Театр, смело берущий из этого многообразия и бесшабашно отдающий. Театр, связанный с прошлым, но устремленный в будущее. И так далее, и тому подобное, одним словом - «Et Сetera», когда нет отправной точки и не видно финальной, потому что театр - это всегда многоточие.
Оренов сделал паузу и предложил развлечься, посмотреть кассету с одной из его программ «Фрак народа». В ней о современном театре, его понимании своей профессии, взаимоотношениях с актерами говорили самые яркие российские режиссеры среднего поколения - Г. Яновская, М. Левититин, Кама Гинкас, Ю. Погребничко и другие. Небольшой, но полезный был урок для собравшихся хабаровских режиссеров и актеров.
Один из молодых актеров театра спросил гостя о том, как он относится к мату на сцене. И попал в точку. Оренов работал три года главным режиссером в одном из новосибирских театров, экспериментировал с «неформальной лексикой» в паре спектаклей.
- Но должен оговориться - это были произведения Сергея Довлатова, где такой «фрагмент» органичен в тексте, - признался режиссер и назвал свои пробы экспериментальными. Мат со сцены, в принципе, он не отрицает, если он оправдан, если есть в этом смысл. Когда это обычное режиссерское пижонство и придумано для самого себя, когда мат становится общим местом на сцене, тогда это неприемлемо. Именно по этой причине на одном из конкурсов 300 из 500 представленных пьес были сняты. А вообще, Оренов пишет статью на эту тему для журнала «Театр».
Что вообще сегодня происходит с российским театром, будь он столичным или провинциальным?
Ничего особенного не происходит, считает столичный режиссер, знакомый с провинциальной ситуацией. Театр - это всего лишь колебание воздуха, это ветерок в зале, после которого ничего не остается. А должна вздрогнуть зрительская душа - и тогда это другой театр.
- Парадоксально: круто изменилась наша жизнь, но по-прежнему живет прежний театр, живой и мертвый - как всегда. На сцене есть правда и ложь, есть притворство и подлинность, по-прежнему остается мастерство и наяву - его отсутствие. Все это было всегда, так как театр вечен, это старейшее из искусств. Конечно, и сегодня появляются серьезные режиссеры, они ставят серьезные спектакли - и только. Вот вы обижаетесь, что к вам перестали ездить на гастроли столичные, питерские театры. Думаю, что доехать даже до далекого Хабаровска - не такая непреодолимая проблема. Приехать можно, но что людям показывать? Играть особо нечего, пока российский театральный «котел» заваривает свою «кашу». Тот прежний театр, когда работали большие мастера, был его взлетом, сегодня исчез. Вот потому ничего такого не происходит, чтобы взорвало, перевернуло театральный мир.
На вопрос, знаком ли наш гость с драматургией хабаровчанина К. Костенко, тот ответил отрицательно, хотя об успехе на конкурсе драматургии «Действующие лица» его пьесы «Гитлер и Гитлер», занявшей место победителя, он слышал и обещал обязательно «почитать Костенко». Вдруг еще захочет поставить?
Говоря о современной драматургии, автор «Фрака народа» признался:
- Я не понимаю, что такое кабинетная пьеса, написанная в тишине и уюте, вдали от жизни, филологически одаренным человеком. Ну, напишет он свою пьесу, предложит театру, а тот вместо нее все равно поставит Чехова или Островского. Не случайно ведь вся великая драматургия писалась на конкретный театр, его труппу - так творили Шекспир, Мольер, Островский, Чехов… Считаю, что и сегодня драматург не должен вылезать из «своего» театра, обязан знать его и понимать, чувствовать и писать только для него свои пьесы, желательно к каждому новому сезону.
Та предновогодняя встреча в театральном фойе мне показалась знаковой. Потому что возвращение в Хабаровск Оренова - не случайность. Встреча в театральном фойе музкомедии и «вопросы из зала», разговор по душам с актерами и режиссерами, желание поставить на сцене музкомедии весной свой спектакль и обещание «помочь оживить ушедшую ауру», его оживший интерес к театральной провинции оставляет надежду на то, что это возможно. Зажатый безденежьем хабаровский СТД сегодня перебирается из арендованной тесноты в Дом творческой интеллигенции (и не только СТД). Старый купеческий дом на улице Фрунзе с его каминным и небольшим зрительным залами, с функциональным вторым этажом вполне может вернуть в краевой центр живое дыхание всех хабаровских муз, атмосферу творческого самовыражения еще не погибшего потенциала. Пока не поздно…
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.Кто такой Оренов, куда и зачем он возвращается? Те, кто дружен с телевидением, думается, фамилию ведущего программы «Фрак народа» («Россия», «Культура») припомнят. Театральные круги знают его как режиссера, театрального педагога, критика, члена жюри ряда театральных фестивалей и конкурсов, в том числе и «Золотой маски». Вот этот самый Оренов и побывал в Хабаровске в предновогодние декабрьские дни по приглашению краевого театра музыкальной комедии. На встрече с актерами театра, режиссерами и театральными критиками побывал и автор этих строк.
Едва услышав знакомую фамилию, я невольно вернулся в прошлое, в театральную атмосферу примерно тридцатилетней давности. В Хабаровске тогда исправно трудился ветхий, но уютный Дом актера, сюда почти еженедельно приезжали московские гости - известные режиссеры, актеры, художники, театральные критики и т.д. Проводились разного рода творческие семинары, лаборатории, вечерние посиделки с «капустниками» и крепким кофе в буфете. Слава и популярность нашего Дома актера была заслуженной, и двери его не закрывались. А виновником такого оживления и стал этот самый Оренов, тогда еще не Владимир Борисович, а 21-летний Володя, специально отрастивший густющую бороду, чтобы скрыть возраст. Молодой москвич был назначен правлением тогдашнего Всероссийского театрального общества (ВТО), переименованного на волне перестройки в СТД (Союз театральных деятелей), куратором всех дальневосточных театров. По причине молодости и собственного любопытства, умения быстро засыпать в самолете до Хабаровска, он часто прилетал к нам, захватив с собой какого-нибудь знаменитого столичного театрала (или целую группу). На второй день после прилета в Дом актера тянулись хабаровские артисты, писатели, критики, журналисты и просто люди с творческим вкусом. Там им всегда было интересно. «Эпоха» Оренова длилась примерно шесть лет, при нем была создана региональная лаборатория театральных критиков во главе с писателем, театроведом Владимиром Яковлевичем Лакшиным, непревзойденным знатоком творчества А.Н. Островского и М.А. Булгакова. Один раз в год, обычно осенью, «лаборанты» высаживались десантом в одном из областных центров региона, смотрели спектакли местных театров, обсуждали их. Все это организационно лежало на плечах молодого Володи Оренова.
А потом он вдруг исчез из хабаровской и вообще из дальневосточной панорамы. В Москве Оренов пошел в театральные завлиты, чему-то учился у больших мастеров, писал статьи в журналы, познавал то, чем был заинтересован, и вскоре оказался на телевидении. Словом, из ученика он вырос в учителя.
- Летя в Хабаровск, не мог ни на секунду заснуть, - с такого пассажа начал встречу Владимир Борисович. - Вспоминал ваш город и подсчитал, что не был здесь 27 лет. Нет, вру, не так - последний раз прилетал к вам 22 года назад, чтобы забрать вашего артиста Храпункова в один московский театр. И все. А вообще-то это мое 242-самолетное прибытие в Хабаровск. Столько перелетов я совершил.
Событием в театральной жизни Москвы гость назвал открытие нового театра неподалеку от Тургеневской площади под названием «Et Cetera» (художественный руководитель - Александр Калягин). Вообще, в российской столице (в отличие от других СНГ-столичных городов) новые театры появляются, сейчас возводится два новых здания.
- Это такой театр, который привлек всеобщее внимание и о котором трудно утверждать - плох он или хорош, - считает Оренов. - Потому, что его основной принцип - абсолютная эклектика, это около 80 разных архитектурных стилей, использованных отечественными и итальянскими зодчими во внешнем виде здания, в убранстве залов, фойе и т.д. Вот почему все это может показаться чудовищно прекрасным или чудовищно отвратительным. Но толпы зевак ходят на все это смотреть больше, чем на идущие здесь спектакли.
Внутреннее убранство театра нарочито экстравагантно. Общая площадь здания составляет 9,5 тысячи квадратных метров. На восьми этажах надземной части разместились большой зал на 525 зрительских мест, малый (Эфросовский) зал на 150 мест для всевозможных экспериментов, 13 артистических комнат, студия звукозаписи и другие административные и служебные помещения. В подземной части театра на трех уровнях расположились склад декораций, служебная парковка на 10 машин, кафе, ремонтные мастерские, пошивочный цех, технические помещения.
«Et Cetera» снаружи и внутри вобрал в себя многообразие стилей. Фасад асимметричен, на нем нет ни одного одинакового окна. Все фойе в здании тоже разные, ни одна ложа не повторяет другую. У каждой - свое театральное название: «Митрофанушка», «Тартюф», «Фальстаф». «Царская ложа» в нарушение всех традиций смещена от центра.
Кресла большого зрительного зала одиннадцати разных стилей: раннее барокко, позднее барокко, Людовик XV, Людовик XVI и так далее, вплоть до ар-деко. А в бельэтаже есть даже лавки, заимствованные из знаменитого шекспировского театра «Глобус». Правда, в «Et Cetera» эти легендарные деревянные сиденья покрыли мягкими подушечками.
По соседству с основной сценой разместилась малая, названная «Эфросовским залом» в память о режиссере, ставшем для Калягина одним из главных театральных учителей. Это очень хорошо. Странное имя театра придумано Калягиным:
- Это имя, как и при рождении ребенка, долго и любовно подбиралось. Мы хотели, чтобы оно отражало суть наших устремлений, которые очень просты и очень сложны одновременно. Мы хотели создать живой открытый театр, существующий вне каких-либо догматов, жестких идей, сформулированных театральных манифестов. Театр, вписанный в многоликий мировой театральный процесс, все время развивающийся и меняющийся. Театр, смело берущий из этого многообразия и бесшабашно отдающий. Театр, связанный с прошлым, но устремленный в будущее. И так далее, и тому подобное, одним словом - «Et Сetera», когда нет отправной точки и не видно финальной, потому что театр - это всегда многоточие.
Оренов сделал паузу и предложил развлечься, посмотреть кассету с одной из его программ «Фрак народа». В ней о современном театре, его понимании своей профессии, взаимоотношениях с актерами говорили самые яркие российские режиссеры среднего поколения - Г. Яновская, М. Левититин, Кама Гинкас, Ю. Погребничко и другие. Небольшой, но полезный был урок для собравшихся хабаровских режиссеров и актеров.
Один из молодых актеров театра спросил гостя о том, как он относится к мату на сцене. И попал в точку. Оренов работал три года главным режиссером в одном из новосибирских театров, экспериментировал с «неформальной лексикой» в паре спектаклей.
- Но должен оговориться - это были произведения Сергея Довлатова, где такой «фрагмент» органичен в тексте, - признался режиссер и назвал свои пробы экспериментальными. Мат со сцены, в принципе, он не отрицает, если он оправдан, если есть в этом смысл. Когда это обычное режиссерское пижонство и придумано для самого себя, когда мат становится общим местом на сцене, тогда это неприемлемо. Именно по этой причине на одном из конкурсов 300 из 500 представленных пьес были сняты. А вообще, Оренов пишет статью на эту тему для журнала «Театр».
Что вообще сегодня происходит с российским театром, будь он столичным или провинциальным?
Ничего особенного не происходит, считает столичный режиссер, знакомый с провинциальной ситуацией. Театр - это всего лишь колебание воздуха, это ветерок в зале, после которого ничего не остается. А должна вздрогнуть зрительская душа - и тогда это другой театр.
- Парадоксально: круто изменилась наша жизнь, но по-прежнему живет прежний театр, живой и мертвый - как всегда. На сцене есть правда и ложь, есть притворство и подлинность, по-прежнему остается мастерство и наяву - его отсутствие. Все это было всегда, так как театр вечен, это старейшее из искусств. Конечно, и сегодня появляются серьезные режиссеры, они ставят серьезные спектакли - и только. Вот вы обижаетесь, что к вам перестали ездить на гастроли столичные, питерские театры. Думаю, что доехать даже до далекого Хабаровска - не такая непреодолимая проблема. Приехать можно, но что людям показывать? Играть особо нечего, пока российский театральный «котел» заваривает свою «кашу». Тот прежний театр, когда работали большие мастера, был его взлетом, сегодня исчез. Вот потому ничего такого не происходит, чтобы взорвало, перевернуло театральный мир.
На вопрос, знаком ли наш гость с драматургией хабаровчанина К. Костенко, тот ответил отрицательно, хотя об успехе на конкурсе драматургии «Действующие лица» его пьесы «Гитлер и Гитлер», занявшей место победителя, он слышал и обещал обязательно «почитать Костенко». Вдруг еще захочет поставить?
Говоря о современной драматургии, автор «Фрака народа» признался:
- Я не понимаю, что такое кабинетная пьеса, написанная в тишине и уюте, вдали от жизни, филологически одаренным человеком. Ну, напишет он свою пьесу, предложит театру, а тот вместо нее все равно поставит Чехова или Островского. Не случайно ведь вся великая драматургия писалась на конкретный театр, его труппу - так творили Шекспир, Мольер, Островский, Чехов… Считаю, что и сегодня драматург не должен вылезать из «своего» театра, обязан знать его и понимать, чувствовать и писать только для него свои пьесы, желательно к каждому новому сезону.
Та предновогодняя встреча в театральном фойе мне показалась знаковой. Потому что возвращение в Хабаровск Оренова - не случайность. Встреча в театральном фойе музкомедии и «вопросы из зала», разговор по душам с актерами и режиссерами, желание поставить на сцене музкомедии весной свой спектакль и обещание «помочь оживить ушедшую ауру», его оживший интерес к театральной провинции оставляет надежду на то, что это возможно. Зажатый безденежьем хабаровский СТД сегодня перебирается из арендованной тесноты в Дом творческой интеллигенции (и не только СТД). Старый купеческий дом на улице Фрунзе с его каминным и небольшим зрительным залами, с функциональным вторым этажом вполне может вернуть в краевой центр живое дыхание всех хабаровских муз, атмосферу творческого самовыражения еще не погибшего потенциала. Пока не поздно…

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.