В последнее время некоторые депутаты Госдумы активно лоббируют законопроект о ликвидации военной юстиции. Наша газета недавно в материале «Военные суды под трибунал?» представляла точку зрения служителей армейской Фемиды на то, почему такой стране, как Россия, не обойтись без военных судов и прокуратуры. Публикация вызвала шквал читательских отзывов. Оказалось, что мнение многих граждан совпадает с желанием законотворцев сделать так, чтобы армейскими делами занимались штатские правоохранительные органы и суды. И, похоже, есть довольно веские основания так считать. Вот вам только один пример.

Чулан вместо лазарета
Евгений Филипповских был призван на срочную службу, когда ему исполнилось 18. Богатырь, ростом под два метра, весом в центнер и объемом груди 100 сантиметров, Женя попал в отряд быстрого реагирования. Армейская жизнь пришлась парню по душе, и он решил связать с ней свою судьбу. Подал заявление о поступлении в пограничный институт, командование части отреагировало отличными рекомендациями. Филипповских стал курсантом.
Увы, проучился он всего несколько месяцев. Произошел инцидент, который военные поспешили «замять». В ЧП были задействованы двое - прапорщик и курсант. Понятно, что рядовой Филипповских был отчислен из института за плохое поведение и отбыл дослуживать срочную службу.
Слова курсанта о том, что за неподчинение приказу прапорщик заехал ему кулаком в висок, у руководителей учебного заведения доверия не вызвали. Перетянули показания нескольких сослуживцев Евгения, которые утверждали, что он первым бросился на старшего по званию. Написанные курсантами бумаги не смогли опровергнуть ни огромный в пол-лица синяк, ни почти заплывший кровью глаз Филипповских. На теле прапорщика - ни царапины.
Из института парень уехал, надеясь вернуться: командование заверило, что хорошая характеристика из части позволит продолжить учебу.
Новым местом службы для Филипповских стала мотоманевренная группа войсковой части 2495 в Биробиджане. Пожалуй, даже поклонники популярного телевизионного сериала «Солдаты» не верят в идеалистическую картинку, написанную сценаристами. Нравы, царящие сегодня в казармах, почти такие же, как в тюрьме. И что-либо изменить в этом армейское командование не в силах, часто оно попросту не вникает в тонкости отношений между старослужащими и молодыми солдатами.
«Дедовщина» процветает вопреки заверениям генералов, что в армии порядка стало больше. В мыльной, телесериальной - да. В действительности же… В войсковой части 2495 в 1997 году рулили уроженцы Дагестана. Держались они очень сплоченно. К Филипповских, по сути уже «деду», они не проявляли интереса, он тоже старался держаться от них в стороне. Видел, конечно, все, что творилось. Знал: впутайся он в разборки - института уже не видать. Тем более, на собственной шкуре испытал, чем заканчиваются армейские разборки.
И все же Жене пришлось вступить с дагестанцами в конфликт. Случилось это за семь недель до конца его службы. Как-то вечером они потребовали, чтобы Филипповских вместе с ними поучил жизни молодого бойца. Он отказался.
Не пожелавшего принять участие в избиении «салаги» Евгения дагестанцы избивали с упоением. А когда он захлебнется в собственной крови, его отволокут в темную комнату. Сколько он пробыл там, Женя не помнит. Час, сутки? Первым, кого он увидит, выйдя в коридор казармы, будет генерал из Москвы. Проверку в части ждали вот уже несколько дней, готовились и тщательно скрывали все факты, способные навлечь на головы командиров неприятности. Может быть, поэтому ни сержанты, ни ротный «не заметили» отсутствие рядового на построении?
Парень помнит, что московский начальник спросил, откуда на его лице синяки и ссадины. Не скрывает, что ответил про случайное падение - стукачей в армии не любят. Сегодня его упрекают в том, что не сказал правды приезжему генералу, командиру части. Говорят, что если бы доложил о происшествии, и сам бы получил квалифицированную помощь, и обидчики были бы наказаны. Возможно, знай, что этот инцидент поломает всю его жизнь, Женя и нарушил бы негласное армейское табу - не стучать. А тогда только в медчасть наведался, сказал, что оступился, получил пластырь на скулу и постарался все забыть. Но, увы, воспоминания о тех страшных минутах не раз и не два еще всплывут в его воспаленном сознании и превратятся в постоянный ночной кошмар, который мучает его вот уже восемь лет.
Солдат вернулся раньше срока
«Проходное свидетельство», а именно так называется документ, который получил вместе с военным билетом и деньгами на проезд до дома рядовой Филипповских, датировано 20 ноября 1997 года. На самом же деле уехал из части Евгений на месяц раньше - 20 октября и на следующий день был уже в Хабаровске.
Солдаты имеют гарантированный законом 30-дневный отпуск, который они должны отгулять за два года службы. Когда он случится - решать командиру. Кто-то получает право на поездку домой. Иные получают возможность уйти на дембель на 30 дней раньше срока.
У преждевременного возвращения домой рядового Филипповских была особая причина. В материалах прокурорской проверки есть показания его бывших сослуживцев о том, что Женя незадолго до дембеля стал вести себя неадекватно. Заговаривался, смеялся без причины, странно вел себя в строю, иногда словно в ребенка превращался. Психическое здоровье парня явно не в норме - это окружающие понимали и без заключения врачей.
По какой причине старшие по званию товарищи не доложили об этом в медсанчасть, почему не настояли на его обследовании, так и осталось загадкой. Можно только предположить, что медицинское обследование могло спровоцировать проверку: как могло случиться, что у здорового парня вдруг начались проблемы с психикой. Если бы размотали клубок, наверняка узнали о жестоком избиении Жени сослуживцами. Вмешалась бы прокуратура, парня пришлось бы демобилизовать не по окончанию срока службы, а по состоянию здоровья. А это уже совсем другая песня. Но об этом чуть позже.
В Хабаровске Женя остановился у своей тетки. Женщина сразу обратила внимание на полопавшиеся кровяные сосуды в его глазу и настояла на том, чтобы он посетил окулиста. После второго избиения синяк образовался в том же глазу. Врач в гражданской поликлинике ничего серьезного не нашел, прописал обычные капли и отправил восвояси.
Родители Евгения живут в отдаленном от краевого центра поселке. К маме и папе он доехал через несколько дней. Галина Григорьевна признается, что первые дни они старались не обращать внимания на странности в поведении сына.
И только одно тревожило - Женя настойчиво жаловался на сильные головные боли, часто поливал голову холодной водой, даже пытался натирать ее растительным маслом, сметаной. Говорил, что у него как будто угли в голове. Тогда-то, в одну из бессонных ночей, когда Галина Григорьевна пыталась хоть как-то облегчить страдания сына, Женя рассказал, как его избили. Потом ему станет хуже.
Родители вызовут «скорую помощь», которая увезет парня в городской психоневрологический диспансер.
Он проведет там больше трех месяцев. Выйдет из больницы инвалидом II группы со страшным диагнозом - параноидальная шизофрения.
Его будут лечить сильнодействующими препаратами, и никто из врачей так и не догадается тщательно его обследовать. Потом ответят на жалобу Галины Григорьевны, что в стационаре на головную боль Женя не жаловался.
А в выписном эпикризе врачи щедрой рукой польют грязью всю семью. Можно только предположить, что эта ложь удобнее, чем скрупулезное выяснение причин того, почему вдруг здоровый молодой парень превратился в инвалида. А так вроде бы наследственность, ничего не попишешь.
Исправленную выписку вручили Галине Филипповских. А вот старый экземпляр, где врач припаяет родным Жени «нехорошие» диагнозы, до сих пор хранится в материалах проверки в Военной прокуратуре Дальневосточного регионального управления Федеральной пограничной службы России. Немудрено, что следователь прокуратуры так и не добился возбуждения уголовного дела по факту избиения рядового Филипповских в воинской части 2495. Как-то не принято у нас из-за социально неблагополучных граждан служебное рвение проявлять.
Военно-врачебный заговор?
Сразу после выписки из диспансера Галина Григорьевна повела сына в обычную районную поликлинику к невропатологу, который и поставил Евгению еще один диагноз: «посттравматический церебральный лептоменингит». Что означает, что в мозгу парня после черепно-мозговой травмы произошли негативные изменения, что стало причиной шизофрении.
Узнав об этом, Филипповских тут же кладут на обследование и лечение в военный госпиталь. Почему гражданский человек удостоился такой чести, ведь в основном там лечатся военнослужащие, - загадка.
Пока Женя лечится, Галина Григорьевна пишет бесконечные обращения во все инстанции, в том числе пограничную прокуратуру с просьбой возбудить уголовное дело в отношении обидчиков сына. Прокуратура затевает проверку, но не находит ни одного подтверждения того, что избиение рядового имело место.
Нам удалось взглянуть на эти материалы. Оставшиеся на тот момент в части бывшие сослуживцы Евгения все, как один, утверждают, что парня не только никто не избивал, а он и сам частенько вел себя агрессивно и неадекватно.
Тот человек по имени Шамиль, которого Филипповских называл как одного из участников драки, и вовсе заверил следователя прокуратуры, что был Жене добрым приятелем. То же самое подтвердили и старшие по званию товарищи, и командиры.
Ну как при таких обстоятельствах возбудить дело?
Сотрудники прокуратуры советовали Галине Григорьевне добиться от врачей заключения, где говорилось бы, что болезнь Евгения - результат черепно-мозговой травмы. Если такой документ появится, то появится шанс назначить Евгению не социальную пенсию по инвалидности, а военную, которая позволит парню хотя бы прокормиться.
Но военные врачи не подтвердили, что болезнь Жени - результат травмы. Они вообще не указали причины, по которой парень заболел церебральным лептоменингитом.
Нейрохирурги поясняют, что происхождение этого заболевания может быть разным. Воспалительный процесс в мозге может начаться как от больного зуба, так и от высокого давления, гайморита. А еще ее вызывает вирус.
Но если врачи госпиталя исключали травму, то откуда взялась болезнь? Но и в комплексной военно-врачебной экспертизе, проведенной по представлению прокуратуры, о причинах ни слова.
В заключении значится, что причинно-следственной связи между болезнью парня и травмой не усматривается. Этот документ стал поводом для отказа в возбуждении уголовного дела.
Сегодня, листая огромный том, мы обнаружили там показания нескольких бывших сослуживцев Евгения, которые утверждали, что видели его в сентябре 1997 года с синяками и ссадинами на лице. Эти же парни говорят о Филипповских, как о человеке сдержанном, добром, порядочном. Почему слова этих парней оказались менее значительны для следствия, чем рассказы других рядовых и офицеров? На этот вопрос затрудняется ответить даже нынешний прокурор военной прокуратуры, назначенный на должность недавно, - столько воды утекло!
Может быть, потому, что парней, утверждавших, что видели Женю избитым, нашла Галина Григорьевна? Она написала бывшим солдатам письма, ответы отдала в прокуратуру, и уже после этого их допросили.
По сути, женщина выполнила работу прокуратуры? Почему розыскные мероприятия не провела военная прокуратура? Потому что в этой структуре нет оперативно-розыскного отдела.
Гражданская прокуратура опирается на оперативные отделы уголовного розыска, таможни, наркоконтроля, управления по борьбе с экономическими преступлениями.
У российской военной прокуратуры есть только следователи. Да и много ли доблести в работе проявит российский прокурор, получающий зарплату из одного котла с командиром части, в которой произошло ЧП?
Допустим, порядочный следователь найдет еще каких-то свидетелей, привлечет криминалистов, которые установят, каким образом был нанесен Евгению удар, под каким углом. И придет к выводу, что упасть и удариться без посторонней помощи парень никак не мог. Дадут ли ему довести до суда дело, способное посадить очередное «черное пятно» на армейский мундир?
Столько воды утекло…
Сегодня Галине Григорьевне говорят, что она упустила время, когда еще можно было что-то сделать. Об этом говорят юристы, судьи, которые отказали Евгению в иске об изменении основания увольнения из армии, потому что срок давности истек. Вот и в комитете солдатских матерей сказали, что парень сам виноват в том, что вовремя не сообщил командиру части об избиении. Но с тем, почему Женя не пожаловался офицерам на произошедшее, - все ясно. Сегодня на подобное решаются единицы рядовых.
А вот так ли уж правы те, кто упрекает сегодня Галину Григорьевну в бездействии, судите сами. Передо мной толстая папка документов. Вот, например, заключение военных врачей. Вы не поверите, но готовилось оно 14 месяцев. И все это время мать Жени терпеливо ждала.
В это время парень несколько раз лечился в городской больнице №3, там же врачи сделали комиссионное обследование и пришли к выводу, что болезнь пациента вызвана все же черепно-мозговой травмой!
Этого документа оказалось недостаточно. Военная прокуратура назначила экспертизу с участием военных врачей. А их позиция известна - болезнь есть, причины нет. Ведь эти врачи тоже в погонах, они тоже зависят от командования. Поэтому Галина Григорьевна обращается к профессорам медуниверситета.
Заплатила пенсионерка за эти заключения 10 тысяч рублей - огромные для нее деньги. Психиатр, судебный психиатр и невропатолог сделали свои выводы. Все они склонны утверждать, что у Евгения в указанный период времени была не просто черепно-мозговая травма, а ушиб мозга. Но утверждать это определенно они не берутся. Да и доказательством для суда является только комплексная экспертиза. Проще говоря, узкие специалисты должны собраться в одном кабинете, полистать документы, посмотреть пациента и вынести одно решение. Но это обойдется еще дороже.
Врач высшей категории, нейрохирург, практикующий во второй краевой больнице и обследовавший Филипповских, Игорь Панфилов на вопрос нашего корреспондента однозначно заявил, что болезнь Евгения - это результат травмы. А также пояснил, что нелеченая черепно-мозговая травма в 80 случаях из 100 заканчивается шизофренией. По его прогнозам, болезнь эта неизлечима, чтобы состояние не ухудшилось, парню требуется постоянное и очень дорогостоящее лечение.
На сбор перечисленных медицинских бумаг тоже ушло время. А потом, собрав все врачебные документы, Галина Григорьевна попросила начальника военно-врачебной комиссии отправить их на экспертизу в Москву.
Ответ из столицы прилетел в Хабаровск за считанные недели. Но получила его Филипповских лишь спустя пять месяцев. Именно столько документ пылился в столах чиновников райвоенкомата Центрального района, которые все это время отвечали несчастной матери по телефону, что экспертиза еще не готова.
Заключение столичных медиков поражает. Галине Григорьевне кратко пояснили, что если бы сына укусило насекомое, подрал дикий зверь или он получил бы ранение в местах боевых действий, то у него было бы право на пенсию по причине «военной травмы». А раз «железных» доказательств того, что парень пострадал в армии при других обстоятельствах, нет, то его нынешнее состояние можно сформулировать как «заболевание получено в период военной службы». Ведь ни на войне, ни на местах катастроф рядовой Филипповских не был.
Сегодня вся надежда у Филипповских только на то, что военный гарнизонный суд, куда они обратились с исковым заявлением к части о возмещении вреда здоровью, назначит еще одну комплексную медицинскую экспертизу.
Все-таки военные суды вот уже несколько лет как вышли из состава Минобороны и не подчиняются оборонному ведомству. И есть надежда - мизерная, - что человеческая судьба им будет дороже чести мундира…

Оксана Омельчук.