Привычное чудо
Наше сознание напоминает общежитие. В нем живет множество образов. Способность создавать их - настоящее чудо. Сделать его может каждый. Стоит только захотеть и слегка прикрыть глаза. И вот уже передо мной друг детства в коротких штанишках, река, в которой чуть не утонул, не существующий уже родительский дом…
Ночами нас посещают образы-сны, и мы то улыбаемся, то стонем и мечемся, а утром встряхиваем головой и говорим: «Это надо же! Приснится же такое!»
Способность вызывать в сознании и закреплять в каком-либо материале образы породила творческие профессии. В людях изначально заложена потребность в чужих образах. Они - пища для души, ее наполнение. За эфемерные образы мы, отправляясь в кино, на выставку, в концертный зал, согласны платить деньги. Значит, действительно это стоящее… время препровождение.
Образы обладают силой воздействия. Разве не странно, что выдуманные писателем или актером образы заставляют нас бледнеть, сжимать кулаки, смеяться? Многие творческие люди были очень чувствительными к чужим и своим образам. Помните пушкинское «Над вымыслом слезами обольюсь»? Толстой, Горький, Левитан могли расплакаться от тронувших их строк.
Образное воздействие может запоминаться надолго, даже на всю жизнь. Как печалила меня в детстве мамина колыбельная!
«Ай, ду-ду, ай ду-ду,
Потерял мужик дугу.
Искал, искал, не нашел.
Он заплакал и пошел!»
Стихи, конечно, неважные, но почему так трогала меня судьба мужика-растяпы? Очевидно, слушая колыбельную, я впервые осознал, что в жизни бывают невосполнимые потери. Значит, образ может сделать нашим даже не пережитый нами опыт.
Прислушайтесь, как странно мы говорим: родился образ, преследует образ, образ живет в сердце. Что же, образы действительно живые? Во всяком случае, не мертвые. Они живы, пока живет, трудится наше сознание, пока мы их помним. Поэтому, придя к дорогой могилке, мы можем сказать, никого не удивив: «Здравствуй, мама. Прости, что давно не был у тебя». И ощущаем, что слова наши хорошо отзываются в пространстве и нашей душе. В такую минуту лучше не раскупоривать по языческому обычаю бутылку водки и не заливать ей свои чувства, а зажечь свечу и помолиться за упокой родной души.
Образы способны не только жить в нашем сознании. Они могут уходить в подсознание и влиять на наше поведение, на ход наших мыслей. Патриотическое воспитание - осознание образа Родины. Человек, уверовавший во Христа, впустивший его в свое сердце, становится христианином. Если это происходит на самом деле, то он постепенно начинает меняться. В нем начинает отступать, гаснуть гордыня, и проступают черты того, кого он пустил в свое сердце. Мне повезло, я знаю таких людей.
Знал я и одного паренька, увлекавшегося сатанизмом. Он сам был не рад, что когда-то связался с нечистью. По его словам, он уже отошел от своего увлечения. Очень жаль было этого издерганного человека. Нет, не со всякими образами следует общаться, не всякие запускать в свою душу.
Способность рождать и воспринимать образы - дар Божий. Таким же даром является свобода. Если эти два дара совмещаются с мастерским владением словом, цветом или звуком, появляется художник, творческая личность.
Человек, созданный по образу и подобию Творца, сам начинает творить, создавать образы несуществующих людей, наделять их судьбами, он может создавать целые несуществующие миры. Человек - тварь творящая.
Занимаясь творчеством, человек особенно явственно осознает себя свободным. Маленький свободный бог! Ах, если бы к этой свободе добавить хоть чуть-чуть ответственности!
Создание образов чем-то похоже на игру, но власть их недостаточно изучена. Случалось, что сами авторы оказывались во власти своих образов и горько об этом жалели. Так случилось с Гоголем и Врубелем. Актер О. Янковский как-то признался, что душа его стала похожей на выжатую тряпку, что он растратил ее на образы и теперь пуст.
И все-таки творчество лежит в самой человеческой сути, и никуда от него не деться.
Книга книг и «Эра Водолея»
Европейская культура последних двух тысячелетий формировалась под колоссальным влиянием одной небольшой по объему книги. Существуют даже карманные ее издания размером с ладонь и толщиной в палец. Но образы этой книги изменили сознание людей. Они повлияли и продолжают влиять на ход мировой истории и искусство. Как, не зная Евангелия, понять мучительно-страстные образы Достоевского, грандиозные - Баха, трагические - Рембрандта? Как понять картины тайного монаха Нестерова, искателя истины Ге, гения мысли и композиции А. Иванова? Вся классическая русская литература несет на себе отзвук этой книги. Это помогло русской душе сохраниться в годы коммунизма.
Евангелие («Благая весть» с греческого) доносит до нас весть о пребывании Бога на Земле и включает в себя четыре повествования об одних и тех же событиях. Четыре евангелиста видят события с разных сторон. Взявший в руки эту книгу должен совместить, сфокусировать четыре точки зрения, и тогда в сознании может возникнуть объемный, живой образ, способный стать главной встречей в нашей жизни.
Об авторах этой удивительной книги известно немного. И сами они о себе избегают говорить. Но образы евангелистов все-таки проступают сквозь текст.
Бывший презренный сборщик налогов Левий - евангелист Матфей. Он был книжным человеком. Профессия сделала его точным. Он был человеком слова и все запоминал на слух. Поэтому в его Евангелии больше притч и поучений Иисуса Христа.
По преданию, евангелист Марк был подростком, когда в доме его отца происходила Тайная вечеря. Потом Марк стал спутником апостола Петра. С его слов, он написал Евангелие. Петр был простым рыбаком, человеком действия. Вспоминая, он как бы видел внутренним зрением картины прошлого. Видел в виде действий.
Евангелист Лука был образованным греком, врачом. Очевидно, поэтому ему особо запомнились «медицинские» чудеса исцелений и воскрешений.
Евангелист Иоанн был любимым учеником Христа. Кто не знает удивительных, полных величия слов: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и слово было Бог». Возможно, что юный Иоанн, любимый ученик, имел беседы наедине с Христом, и он, беседуя, словно заглянул в беспредельные глубины вечности.
Это помогло ему написать самое личностное, таинственное и философское Евангелие.
Не каждый может выдержать испытание этой книгой. Римский император Юлиан Отступник записал: «Читал, понял, осудил». Он свою жизнь посвятил борьбе с христианством, пытаясь сохранить язычество. Но перед смертью понял тщету своих кровавых усилий и произнес знаменитое: «Ты победил, Галилеянин!»
Евангелие - радостная книга. В ней говорится о близости светлого духовного мира, о спасении и бессмертии.
Мы живем в эпоху наступления неоязычества. Говорят, истории свойственно повторяться в виде фарса. Это не тот случай. Неоязычество стремится исказить, изменить самого человека. Сделать из него раба. Культ тела, культ темных сил, вместо культа Бога.
Однажды мне в руки попало евангелие от сатаны. Взял с прилавка и прочитал: «Главный праздник на земле - твой день рождения. Все твои желания - закон». Все оказывается просто. Эгоизм, возведенный в культ.
С наступлением нового тысячелетия в разных СМИ стала появляться информация, что мы вступаем в «эпоху Водолея» и что христианская эпоха «Рыб» в связи с этим заканчивается. Стали писать о скорой смене полюсов Земли и о необходимости в связи с этим готовиться к установлению «Нового порядка» (знакомое словосочетание), а для этого, дескать, надо изменить сознание ее жителей.
Кто же ведет наступление на человека? Кто хочет вогнать его в «Новый порядок» и лишить его дара свободы? Желающих немало. Столько же, сколько существует деструктивных сект и движений. Самое заметное из них - течение «Нью Эйдж», заявившее о себе в Америке в конце 60-х годов. Оно объединило в себе ранее возникшие теософию, масонство, неоиндуизм (возрождение ведической традиции), учение Рерихов (Агни-йога), люциферианство и сатанизм, астрологию и уфологию.
Когда впервые прочитал этот список, то был обескуражен: было время, сам интересовался учением Рерихов, пытался читать «Тайную доктрину» и Шри Арабиндо. Кто знает, думал я тогда, может, за всем этим действительно скрыта великая истина и тайное знание? Просто это было ново и модно. Только-только появлялось.
Теперь это уже не новость. Зайдите в любой книжный магазин: классика сиротливо потеснилась, на книжных полках по-хозяйски расположились тома оккультной литературы. Зайдешь, глянешь - и оторопь берет, словно попал в библиотеку черного мага. Но раз книжные развалы наполнены - значит, есть спрос. Значит, покупают. Почему мы так охотно впитываем всякую чушь и отраву? Очевидно, у нас есть естественный духовный голод, вот это и используют, подсовывая «новые духовные ценности».
Впрочем, ничего нового в них нет, и лет им немало. Высоких духовных проявлений в виде произведений искусства они не породили. Значит, истины в них ноль. Ведь образы точно отражают состояние души.
Вечные образы
Вечные, потому что говорят о вневременном. Образы эти воплощены в архитектуре христианских храмов, во фресках, иконах, песнопениях, молитвах. Они живут в повторяющемся чуде евхаристии. Они живут в сердцах верующих, и время течет на фоне вечности.
Но, начиная с эпохи Возрождения, культ и культура разделились. Художники обрели возможность по своему разумению трактовать образы Библии. Появилась картина. В отличие от иконы она не была предметом поклонения. Ею надо было просто любоваться. К вечным образам Нового Завета стали обращаться люди светские, далекие от веры. Фантазия развернула свои крылья.
Стали писаться новые евангелия от Иуды, от Мастера, от… Митьков. Новые образы стали отодвигать и заслонять вечные истины в глазах некоторых людей. Образы имеют такую силу и способность.
Как-то недавно пошел я с двенадцатилетней дочкой в кино. Решил посмотреть с ней один из фильмов про Гарри Поттера, а потом объяснить ей, чем этот фильм плох. Рассказать ей про магию, которую пытаются сделать обыденным делом, чуть ли не игрой и светским развлечением для широкой публики. Фильм меня захватил своими спецэффектами, динамикой. Когда мы с дочкой вышли на зимнюю улицу, то я понял, что проиграл. Мои слова о зле и лжи, об опасностях и выдумках повисли в воздухе, потому что ребенок меня не слышал. Образы фильма захватили, и похождения маленького колдуна еще прокручивались в сознании. Ну что тут скажешь? Психологическая ошибка. Образы могут быть сильнее логики, сильнее слов.
Интерес к интерпретации евангельских образов у людей очень большой. Можно вспомнить мировой успех проката фильма «Страсти Христовы». Совсем недавно вся страна смотрела телефильм «Мастер и Маргарита» по Булгакову, и рейтинг, если верить прессе, был небывалый.
Для художника прикосновение к евангельским образам серьезное испытание. Он как бы вступает на территорию, где ответственность и серьезность требуются необыденные.
Отрадно, что темы эти привлекают авторов и публику. Может быть, искусство станет ступенькой для духовного восхождения, поводом, чтобы поднять глаза от земли к небу? Но оно способно проделать совсем иную работу: размыть, исказить, подменить, вывернуть наизнанку.
Меня обескуражило, даже вывело из себя интервью актера О. Басилашвили, сыгравшего роль Воланда. Он сказал: «Воланд - это человек… Да, человек. И человек этот всезнающ и мудр. Он стоит плечом к плечу с Христом и творит добро, исправляя человеческую природу». Фраза эта так меня поразила, что запомнилась.
Значит, сатана - не дух лжи, а соратник Бога, и между абсолютным злом и добром разницы нет?! Возмущение вошло в берега, когда мне объяснили, что это распространенная точка зрения и что возникла она не сегодня, а медленно, исподволь формировалась искусством. О том, что искусство не довольствуется ролью «зеркала», отражающего жизнь и общественное сознание, а формирует личное и национальное мировоззрение активно, и это делает его фактором исторического развития, очень убедительно и интересно написал искусствовед С. Даниэль в своей книге «Библейские сюжеты». Образы искусства влияют на ход истории. Интересно, какую историю получим мы, если учесть, какими образами наполняются сегодня души наших детей? Когда добро и зло в сознании меняются местами, смешиваются, говорить о справедливости и совести смысла нет. Они исчезают.
Как же потрудились в этой области художники и писатели? Рассмотрим, как интерпретировались в искусстве вечные образы Понтия Пилата и Иуды.
Предатель
Тридцать серебреников и несчастный их обладатель Иуда, сын Симона из города Кериота, стали символами предательства.
Традиционно иконописцы изображали Иуду в профиль. Они не хотели встречаться с ним глазами. Это считалось небезопасным. Глаза нарисованного образа могут действовать.
Помните глаза в гоголевском «Портрете»? Нарисованный взгляд ростовщика вторгся в жизнь и судьбу художника Черткова. Художник устал от безденежья, от непризнания и подумал: «Зачем я мучаюсь и, как ученик, копаюсь над азбукой, тогда как бы мог блеснуть ничем не хуже других и быть таким, как они, с деньгами». Только подумал он так, как столкнулся с жутким взглядом старика на картине. Глаза взглянули на него так, что он, наконец, вздрогнул и, попятившись назад, произнес изумленным голосом: «Глядит человеческими глазами!»
Гоголь точно описал встречу со злом. Сначала жадность, как поворот ключа, открыла душу Черткова для сил зла. Предав себя, художник гибнет.
То же самое случилось и с Иудой. Он не выдержал близости к денежному ящику, который был ему доверен. Он стал приворовывать, а дело это, как известно, увлекательное. От воровства до предательства путь недлинный. Так мотивируют поступок Иуды апостолы, и нет повода им не верить. Но уже во II веке возникла секта каинистов, считавших Иуду героем и святым. В его предательстве сектанты видели высшее служение Христу. Поскольку, дескать, Иуда обладал прозрением о тайне спасения. Ересь как ересь. Много их возникало в те годы. Но в XX веке идеи каинистов стали очень популярными среди писателей и философов.
В 1907 году Л. Андреев написал своего «Иуду Искариота». В его произведении Христос и Иуда становятся равными соперниками, а предательство вполне правомерным аргументом в споре. Затем последовал целый ряд произведений, в которых Иуда становится все симпатичнее и симпатичнее. В одном из романов он даже устраивает чудеса Христа на свои деньги, так как, будучи сыном банкира, тайком покупает продукты для кормления пяти тысяч голодных и т.д. И, наконец, в одной из современных книг Иуда - любимый и единственный ученик Христа, понимающий его. Именно он жертвует собой для того, чтобы осуществился замысел Бога. Так через 18 столетий ересь каинистов стала вновь актуальной и пригодной для творчества. Интересно, что в этой версии Христос становится предателем и стыдливо прячет глаза от Иуды.
Парадоксальность или богоборчество толкает авторов на такую трактовку евангельских образов? Трудно сказать. Дело в том, что само прикосновение к вечным образам вызывает интерес у публики, а это, в свою очередь, стимулирует авторов на «смелые» заявления и гипотезы. «Ради красного словца» они готовы на многое. Даже на то, чтобы добро и зло поменялись местами. Акт творческой свободы и безответственности. А может, результат убеждений? В каждом, отдельном случае по-разному. Не будем в это углубляться. Посмотрим, как трактовали образ Иуды художники.
Они почему-то Иуду не смогли полюбить. Во всяком случае, не знаю картин, где Иуда трактуется как положительный герой. Гениальный Джотто изобразил его губастым, с тяжелыми надбровиями, маленькими утонувшими в лице глазками. Предатель тянется поцеловать Христа. Тянется изо всех сил. Но не может дотянуться. У Джотто зло и добро не соединились.
Художник Ге много лет потратил на поиск образа Иуды, но когда взялся за «Тайную вечерю», поставил предателя против света. Мы можем сколько угодно вглядываться в темный лик, но рассмотреть его не сможем. Темная личность в прямом смысле. Удачное решение.
Картина эта вызвала самые противоречивые оценки. Она была жестко раскритикована Ф. Достоевским за бытовое, обыденное решение вечной темы. Событие, повлиявшее на мировую историю, не может трактоваться как ссора двух симпатичных молодых людей на вечеринке.
Зато Салтыкова-Щедрина картина вполне удовлетворила. Он увидел в Иуде… революционера. Увидел и обрадовался.
Можно сделать интересный вывод. Евангельские образы действуют удивительным образом. Они заставляют человека открыться, показать свои идеалы. Так и случилось с Ге, запутавшимся в попытках «синтеза католицизма и античности», с Достоевским, видевшим главный смысл истории в движении к Христу, с Салтыковым-Щедриным, который, будучи губернатором, мечтал о либеральной России и сочувствовал революционерам. Так случается и с нами. Радостно видеть, как меняются люди после высокого духовного общения в храме. Воочию видишь, что чудо богообщения продолжается и пасхальная радость может продолжаться весь год. Хотелось бы, чтобы художники не мешали, а помогали этому.
На последней выставке 2005 года в галерее им. А. Федотова хабаровский художник Виктор Коротаев показал серию работ, посвященных последним главам Евангелия. Работы выполнены на зеркалах. Зрители, смотрящие на Христа, несущего крест, видят себя в роли наблюдателей. Художник нашел оригинальное решение. Жаль, что у Виктора Коротаева мрачно-беспросветный взгляд на события. Вместо пасхальной радости и надежды у зрителя остается чувство безнадежности и тоски.
Образ Иуды в трактовке Коротаева традиционен. Его конец - две висящие ноги. Фрагмент вместо портрета или фигуры с петлей на шее.
Точно так решил своего Иуду классик сурового стиля московский художник Г. Коржев: две ноги висящего предателя и брошенный кошель под ними. Получается, что художники более единодушны в своей нелюбви к Иуде. Реабилитировать его пластическим языком труднее, чем словом. У картины нет времени, чтобы запутать нас и совершить подмену.
Судья
М. Булгаков не напрасно говорит о всемирной славе прокуратора Понтия Пилата. Только на три с половиной часа судьба Пилата соприкоснулась с судьбой арестованного и приговоренного к смерти синедрионом Христа. За это время Пилат сделал три безуспешных попытки спасти арестованного. Но когда появилась реальная опасность поплатиться за свою несговорчивость, Пилат сдался. Он приказал принести воды и умыл руки в знак своей невиновности. До сих пор мы говорим: «Я умываю руки», в знак несогласия.
У Булгакова образ Пилата главный в ершалоимской части романа. Он становится жертвой мук совести. Омовение рук и убийство Иуды не смогли их облегчить. Только через века, по просьбе Мастера, Пилат освобождается от мук и получает иллюзию, что «казни не было».
Актер Кирилл Лавров, на мой взгляд, не смог раскрыть этот булгаковский образ. Возможно, просто не хватило сил и здоровья. А может, не смог внутренне пережить. Его прокуратор статичен и расслаблен. Какой он всадник? Нет сильной личности - нечему ломаться.
С этим образом Булгаков поступил достаточно тактично. Не то что с апостолами, которых он практически уничтожил. Оставил одного сборщика податей, который так и не смог стать апостолом и написал вместо Евангелия какую-то чушь.
Если пересмотреть творчество художника Ге, то можно заметить общее в трактовке образа Христа у него и у Булгакова. Возможно, Ге помог Булгакову увидеть своего Иешуа. Разница в том, что Ге обиделся за обижаемого Христа и сделал его жалким, а Булгаков обиделся за свою судьбу на Бога и сделал то же самое.
Многие писатели, повторяя народные легенды, заставили прокуратора умереть насильственной смертью. Совесть заставляет его это сделать или гонения императора? Чаще всего второе.
До сих пор в Швейцарских Альпах показывают скалу, с которой Пилат бросился в пропасть. Хотя в Иерусалиме показывают его могилу. Судьба Пилата растворилась в истории, и это дало свободу авторам.
Остроумный скептик Анатоль Франс изобразил благополучно состарившегося Пилата. Он живет на покое в своей вилле. «Ты помнишь Христа?» - спрашивает его бывший сослуживец. Он старается напомнить Пилату о суде над бродягой-проповедником. Пилат пытается вспомнить но…: «Нет. Не помню».
Так заканчивается рассказ. Нет памяти. Значит, нет и мук совести. Ничего не было. Покой.
Самый фантастический и мрачный вариант суда нарисовал Макc Фриш. С первого взгляда Пилат понимает, что перед ним Бог. Он буквально раздавлен этим открытием. Он не хочет стать богоубийцей, но бессилен что-то изменить.
Среди образов Пилата, созданных художниками, особо выделяется созданный художником Ге.
Тупой чиновник с раскормленным телом и презрительной улыбкой. Он высокомерно спрашивает: «Что есть истина?» Но ответа выслушивать не собирается.
Картина «Что есть истина?» была встречена неоднозначно из-за «жалкого замухрышки Христа» (Репин). Царь Николай II приказал снять ее с выставки. Цензура ее запретила. Тогда Лев Толстой, у которого картина вначале вызвала сомнения, написал к ней хвалебный комментарий, и Ге повез картину в Европу и в Америку. Там она имела успех.
Писатели, художники всегда видят вечные образы через свое время, через себя. Они ими пользуются, чтобы сказать о своем. Не учитывая это, можно запутаться в бесчисленных пилатах, иудах. Это личные образы. Вглядываясь в них, можно разглядеть автора, а не первообразы, как при чтении Евангелия.
И в заключение
Изображая Христа, искусство нового времени вольно или невольно повторило все ереси за все века существования христианства. Романы, искажающие канонический образ, часто становятся бестселлерами. Достаточно вспомнить успех «Кода Да Винчи». Увлекательная детективная форма скрывает простую мысль - Боговоплощения не было, Евангелие - ложь.
Современные художники левого толка пошли много дальше. Они глумятся над христианскими святынями, считая, что это и есть проявление свободы творчества. Еще бы, если публично порубить иконы топором, интерес прессы будет обеспечен. Выставки, подобные скандально известной «Осторожно, религия!» в Центре Сахарова, - пробный шар. Атаки подобного рода закономерны, ведь сознание людей надо расшатывать, чтобы оно смогло усвоить «новые ценности», без которых построить «новый порядок» невозможно.
Искусство - оружие в духовной войне. Но поскольку война ведется на территории наших душ, многое зависит от нас самих. Потому что всемирный электронный концлагерь «нового порядка» еще не построен, а значит, свободу и совесть никто не отменял.

Александр ЛЕПЕТУХИН