Валентина Николаевна Катеринич не поддается общепринятым человеческим определениям: у нее есть профессия, но жизнь этого человека решительно выходит за её рамки и наполняется иным содержанием. Сегодня у нее день рождения, круглый, юбилейный - значит будет много поздравлений, пожеланий и… благодарностей.

- Как вас угораздило совсем юной поехать в дальний Ленинградский университет и поступить там на отделение романских языков? Зачем они вам понадобились?
- В госпитале, где работали мои родители, трудился врач родом из Ленинграда. Он-то мне и посоветовал туда поступать. И добавил: остановитесь у моих родителей. Собралась, села в поезд, поступила…
- О чем вас спрашивали на приемных экзаменах?
- Запомнилось только одно: какие последние документы партии вы знаете? Я ответила: про космополитов. Потом пошла в библиотеку им. Салтыкова-Щедрина и все проштудировала на эту тему. О языках скажу так - мне поначалу тоже показалась их никчемность. Но потом поняла, оценила их востребованность. Латынь я учила все годы в университете, а также - итальянский, французский, пробовала и португальский.
- А сегодня сумеете перевести речь Цицерона?
- Сумею. Латынь я и сегодня преподаю в одном коммерческом вузе, она там востребована, римское право ведь оформлено, закреплено на латыни, а юристам его знать необходимо, медикам, биологам латынь тоже нужна. Вот я всю жизнь учила разных людей романским языкам.
- А к русскому как относитесь?
- Это самый лучший в мире язык, поверьте, когда знаешь языки других народов, то можно сравнивать. Я просто влюблена в этот язык, он в самом деле велик и могуч.
- И нет случайности в том, что вы пришли в литературоведение. Вы часто пишете предисловия к книгам, статьи в газетах, журналах, опекаете литературно озабоченную молодежь.
- Как я к этому прибилась? Был, конечно, момент побудительный, это знакомство с Виктором Степановичем Еращенко, приобщение к его поэзии, затем понимание ее широкого значения, знакомство с творчеством других. Мои романские языки все же были уделом педагогики, а это все же некая оторванность от жизни. И мне захотелось к ней приблизиться, что-то реальное сделать. Я стала читать, писать, разбираться, что в нашей литературе происходит. Я сейчас пишу о писателях, поэтах, у меня целые «мешки» их произведений, мне интересно читать их, знать, какова нынче русская словесность на краю Отечества.
- Интересная?
- Разная она, но интерес вызывает, сейчас вот работаю над стихами любопытного поэта с Сахалина.
- Валентина Николаевна, за плечами у вас годы и годы прожитой жизни. Какой вывод из нее можно сделать?
- Ох, не знаю… Жизнь все же скорее трагический опыт, по-другому не получается.
- Но ведь и радость жизни остается?
- Безусловно. Так и живем.

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.