В свои 85 лет Павел Романович судится с государством. Тем самым, которое во Вторую мировую защищал. А пришлось бы молодому лейтенанту сложить голову, как другим, так и сложил бы, не позволив врагу ступить на охраняемый им участок дальневосточной границы. Павел Романович Дударь остался жив.

Не то, чтобы он потом рассчитывал на родное государство, нет, исключительно на себя. Но был несколько обескуражен, когда ему в 1991 году назначили пенсию в 120 рублей. Вроде неплохо зарабатывал, а пенсион такой, что на него не проживешь. И понял Дударь, что отдыхать ему, похоже, не придется.
Пошел работать. И жена тоже. Тамара Андреевна в годы войны машинистом поезда возила на фронт технику, а оттуда искореженные танки да солдат раненых. Но она, тянувшая за трех мужиков, как потом оказалось, к войне вроде и вовсе никакого отношения не имеет. Не фронтовичка, а только труженик тыла. Правда, ушла на пенсию раньше на десять лет, но тоже не собиралась сидеть дома, пребывая в трудах праведных.
По тогдашнему положению зарплата плюс пенсия не должны были превышать триста рублей. На двоих они стали получать шестьсот. Большие деньги! Может, впервые почувствовали, наконец, свободную копейку. Стали они квартиру обустраивать, покупая то, что не могли позволить себе за всю прежнюю жизнь. Машину приобрели, а как без нее, если огород и пчелы далеко за городом. С трех ульев начинали, а закончили, когда их было уже восемнадцать. Соседки, которые днями сидят на лавочке у подъезда, заохали, мол, гляди, как Дудари, выйдя на пенсию, разбогатели.
Павел Романович - человек грамотный, он бухгалтер-экономист, знал, что через два года работы ему должны сделать перерасчет. Пенсия, по его прикидкам, подрастет почти до тысячи рублей. Совсем неплохо.
Это только кажется, что законы долго пишутся, редко меняются, особенно такие рутинные, как пенсионные. На самом деле тут много перемен, только успевай следи. Дударь стал пристально следить. По профессиональной привычке считать все до точности. Ну, такой он человек дотошный.
Тогда еще департамент социальной защиты начислял пенсию. Туда и пошел Павел Романович задавать вопросы. Он попросил объяснить: откуда взялась сумма его пенсии, почти на шестьсот рублей меньше, чем, по его расчетам, должна быть?
- А вам что, мало? - удивилась сотрудница. - Недовольны?
Впрочем, ни в какие подробные объяснения пускаться не стала. И тогда Дударь официально отказался получать пенсию.
К тому времени вышел закон, по которому пенсия может быть в пределах 75 процентов заработной платы плюс начисления за большой стаж. Дударь отработал больше сорока лет. Ну, тогда он вообще человек богатый, опять же размечтался про себя Дударь. Однако это он так понимал статью закона, а те, кто пенсии начисляют, толкуют ее по-своему.
Удивительно, но пенсию пересчитали. Была 1326 рублей, стала 2868 рублей. Да не столько же должно быть, не унимался Дударь и садился писать очередную жалобу. В ответ пенсия стала 3318 рублей, а потом, опять же после жалобы, 4338 рублей. Департамент признал свои ошибки. В одном из ответов чиновников - объяснение, достойное пера сатирика. Дударю объясняли, что в связи с введением нового пенсионного закона начисление делалось механизировано, при этом допущена ошибка. «Вам перерасчет производился вручную из суммы 1318 рублей 62 копейки, при этом применяется поправочный коэффициент 2,9 плюс 450 рублей фронтовые, итого 3318 рублей. Это и есть сумма вашей пенсии».
И еще одно признание. В апреле 1993 года разовым поручением за январь, февраль и март сделана доплата за работу в годы войны 5400 рублей. Стало быть, Павел Романович не зря сидел в библиотеке, конспектировал законы, искал комментарии по книжным магазинам. А однажды даже попросил брошюрку в прокуратуре на выходные. Как брали нашумевший роман на ночь.
Ничтожность пенсии, которую получают пожилые люди, осознают многие, но только единицы находят в себе силы и смелость сопротивляться системе. Нервное это дело. Да и затратное. Копия странички в библиотеке стоила полтора рубля, и хотя законы пишутся немногословно, копировать приходилось достаточно. Дударь созрел до того, чтобы отстаивать свою правоту в суде.
Павлу Романовичу казалось, что он во всем разобрался сам. Но с адвокатом, конечно, надежнее. Стал звонить по объявлениям. Предложений много, но найти человека, который бы основательно погрузился в пенсионную тему, не удалось. Уж больно специфическое дело. Ходил сам. Судов было несколько. Решения отменяли, отправляли на новое расследование.
Последний суд состоялся в 2002 году. Дударь предъявил ошеломляющий иск министерству социальной защиты населения края и управлению социальной защиты Южного округа Хабаровска - 253 тысячи рублей. Такую, по его мнению, сумму не доплатили ему за все годы. Он бухгалтер, все досконально посчитал.
Судья, конечно, не могла скрыть своего изумления. «Всерьез рассчитываете получить такую сумму?» - уточнила она. Павел Романович излагал свои аргументы.
В решении суда на нескольких страницах убористого текста по годам сделаны подробнейшие расчеты пенсии Дударя. Так вот, суд, вникнув в эту немыслимую арифметику, нашел, что иск Дударя частично должен быть удовлетворен.
Оказывается, не зря человек сомневался, бунтовал, пенсию считали ему не совсем правильно. Дударю доначислили с 2000 по 2001 год 1967 рублей 34 копейки. Невеликие деньги, да тут, понятно, дело принципа. В остальной части исковых требований ему отказали.
В чем суть разногласий Дударя и департамента социальной защиты населения? Как участник Великой Отечественной войны Дударь получает две пенсии - по старости и по инвалидности. Он считает, что его общая пенсия не может ограничиваться размером 1,2 среднемесячной заработной платы. И тут он оказался прав. И суду ничего не оставалось делать, как объяснить министерству социальной защиты, которое уже давно не начисляет пенсии, что это ограничение касается не общей суммы пенсии с надбавками и повышением за возраст, как они ошибочно полагали. Оно относится к изначальной сумме двух этих пенсий. Департамент социальной защиты поправил Верховный суд, который сделал в 1998 году очень важное уточнение, растолковав, что ограничению подлежит общая сумма двух пенсий без учета предусмотренных надбавок, повышений и компенсаций. А это, согласитесь, уже совсем разные суммы.
Но тогда недоплачивали по этому обстоятельству не одному Дударю. Волна исков прокатилась по всей стране. Чиновники ограничили размер пенсий многим пожилым людям, участникам Великой Отечественной войны, которые получали две пенсии - по старости и инвалидности. Учитывая, что люди преклонного возраста по состоянию здоровья уже не могли сами представлять в суде свои интересы, на их стороне выступали работники прокуратуры.
В интересах всех пенсионеров прокуратура края даже направила в суд Центрального района заявление о признании неправомерными действий должностных лиц департамента социальной защиты населения администрации края. Суд в удовлетворении иска отказал. Пожилым людям следовало каждому в отдельности отстаивать свое право на перерасчет, при всей похожести ситуации суммы оказались у всех разные.
Интересно, что эту российскую ошибку департамента социальной защиты тоже обнаружил обычный московский пенсионер, только очень грамотный, оказавшийся, что называется, в теме.
Значит, все-таки следует сомневаться, не полагаясь на то, что в пенсионной системе, четкой и выстроенной, не могут обнаружиться прорехи?
Вот и не дает покоя Дударю еще одна мысль. Почему ему, участнику войны, установили потолок, в который он все время упирается? По закону РСФСР «О государственных пенсиях» 1990 года, который вводился поэтапно, максимальный размер пенсии ограничивался тремя минимальными пенсиями. Всем, в том числе и Дударю, столько и платили. Для тех же, кто участником войны не являлся, платили еще меньше - две с половиной. Понятно, таким образом отмечались заслуги фронтовиков перед родным Отечеством. Потом это ограничение сняли. И стала применяться в полном объеме для всех статья 18. Согласно ей, максимальная пенсия, которая возможна, не может превышать более трех минимальных размеров по старости. Но Дударь считает, что они заслужили пенсию без всяких ограничений. Он до Верховного суда дошел, однако законотолкователи на самом высоком уровне ему объяснили, что он, мягко говоря, не прав.
Жена его уговаривает: дескать, брось ты, дед, эту судебную затею. Пятнадцать лет беспрестанного беспокойства. Столько бумаг, что хоть канцелярию открывай. Здоровье уже не то, да и годы. Но он стоит на своем, собрался в Страсбургский суд по правам человека писать и даже разузнал, как это правильно делается. Слышал, одна пенсионерка из Сибири дело выиграла. Конечно, ждать своего часа долго придется. Но он подождет. Тут главное не расслабляться и доплыть-таки оставшиеся метры до берега. А то, что они последние, он нисколько не сомневается.
Конечно, денег им с женой хватает. Они себе ни в чем не отказывают - и бананы у них на столе, и яблоки. И с лекарствами все в порядке, хотя болезни свои Павел Романович научился лечить народными способами. Куда бы он потратил четверть миллиона, если бы ему их вернули? Отдал бы дочери. Они с мужем и внуком Павла Романовича теснятся в маленькой однокомнатной квартире. Новых хором явно не наживут. А тут расширились бы. Добрая память осталась бы о деде. Им не довелось, пусть хоть дети с внуками живут по-человечески.

Елена Ищенко.