В марте житель Санкт-Петербурга Юрий Солонин уже в четвертый раз посетил Хабаровский край. Удивляться тут нечему - с февраля 2005 года он является представителем в Совете Федерации РФ от правительства Хабаровского края. Сразу стоит заметить, что за этот год работы Солонин достиг вполне конкретного успеха. Он стал заместителем председателя комиссии Совета Федерации по методологии реализации конституционных полномочий Совета Федерации. Вошел в комитет по социальной политике и в комиссию по информационной политике.

Одни считают, что быстрый рост авторитета Солонина на новом месте связан с его личными качествами, другие объясняют это отдельными фактами биографии. Впрочем, для хабаровчан этот человек пока остается мало известным.
- И это очень неправильно, - соглашается Юрий Никифорович.
Будем знакомиться…

Путин здесь ни при чем
Из биографии: Юрий Солонин родился 5 июня 1941 года в Тбилиси, куда в тот момент был направлен служить его отец. Закончил в 1966 году философский факультет Ленинградского государственного университета им. А.А. Жданова по специальности «логика». До 1980 г. он преподавал на философском факультете, а в  1980 г. стал профессором факультета журналистики. В 1987-1988 гг. являлся деканом журфака, а в 1989 г. вернулся на философский факультет, возглавив его.
Именно в годы работы в ЛГУ состоялось знакомство Солонина с Владимиром Путиным, являвшимся некоторое время помощником проректора университета по международным вопросам. Более того, в 2001 году на философском факультете СПбГУ защитил свою кандидатскую диссертацию в области политических наук нынешний руководитель думской фракции «Единая Россия» Борис Грызлов. Юрий Солонин был одним из официальных оппонентов диссертанта. И это знакомство лишь окрепло со временем.
- Юрий Никифорович, видимо, очень многие связывают вашу политическую карьеру с пересечением вашей биографии с биографиями Путина и лидера «единороссов» Бориса Грызлова. Насколько это отвечает действительности?
- Подумайте сами, сколько знакомых и друзей было у Путина и Грызлова. И что, все они стали членами Совета Федерации, действующими политиками или, может быть, министрами? Разумеется, нет.
Главные факты лежат в другой стороне - в моей профессии, образовании и воспитании, самых разных житейских обстоятельствах.
- Но все-таки, согласитесь, странно, как человек из абстрактной философии вдруг взял и ушел в конкретную политику…
- А я не считаю, что ушел в политику. Потому что под политикой у нас чаще всего понимают некий «партийный бизнес». Мне ближе понятие - общественная работа. Я всегда по своей натуре был человеком общественным. Может быть, потому, что рос в такой семье, получил такое воспитание, может, книжек начитался…
- Кстати, в вашей официальной биографии ни слова не сказано про Коммунистическую партию Советского Союза.
- И это неправильно. Я никогда не скрывал, что в партию вступил добровольно по убеждению в начале 70-х годов. Был тогда уже преподавателем на философском факультете. И не бросал я потом в период перестройки демонстративно свой партбилет, не рвал, не жег. Он у меня до сих пор хранится. И до сих пор я считаю, что в социальных, идеологических вещах программа КПСС имела и имеет общечеловеческие ценности. Недаром же, когда сегодня пытаются решить социальные проблемы, часто, по сути, восстанавливают некоторые старые принципы.
- Какая же философская мысль двигала вами, например, в период организации питерской «Единой России»?
- Тогда создавалась новая партия без четкой идеологии, но с набором целевых символов. Среди них:
- создать стабильную Россию, укрепить ее государственную целостность, что лично для меня имело принципиальное значение;
- создать здоровую социально-психологическую ситуацию.
Предполагалось, что партия будет вырастать как массовая, а не будет партией чиновников, как, к сожалению, сейчас стала…
Вот эти 3-4 принципа - очень размытые, но они были. Я понимал, что людям, если они цивилизованы, нужно группироваться вокруг каких-то символов, центров. Нужно было создать такой центр.
- У вас, видимо, всегда был выбор - стать партийным идеологом или партийным организатором. Ведь, с одной стороны, - вы философ, с другой - декан…
- Так вышло, что в какой-то короткий промежуток времени при создании петербургского отделения «ЕР» эти две линии даже соединились. Конечно, организация была на первом плане - нужно было создавать структуру, участвовать в выборах. Но всегда в моих действиях была большая идеологическая мотивировка. А окружение все больше поворачивало исключительно в узкопрагматическую колею. Тогда даже появился такой термин - «партийный бизнес».
- Что полезно - то и полезло. Берешь самый популярный на сегодня лозунг и идешь на выборы…
- Для меня это всегда было неприемлемо. Я говорил на съездах «ЕР», когда доводилось выступать, что человек идет в партию не только, чтобы выстроить карьеру. В массовом порядке люди идут, чтобы реализовать себя, найти единство взглядов. Поэтому эти взгляды нужно популярно сформулировать.
- У вас получилось?
- Не сразу, не совсем и не все. Сейчас еще идут поиски идеологии партии в направлении центристско-консервативном. То есть по пути разумных, последовательных, подготовленных изменений, которые бы проводили люди ответственные, а не менеджеры разбойного типа. Может быть, и моя капля в этом потоке есть.
- То есть на сегодняшний день идеологии у «Единой России» попросту нет?
- Она находится в становлении. И это уже много. Ведь раньше ее отсутствие никого вообще сильно не волновало. Теперь идеология нужна.
- Трудно, наверное, представлять в Совете Федерации регион, который вам практически неизвестен?
- Формула, которая сложилась в Совете Федерации, не предусматривает, чтобы представитель региона был непременно исторически с ним связан. Туда губернаторы предлагают кандидатуры несколько по другим критериям. В первую очередь - профессионализм и вменяемость. Ибо верхняя палата на девять десятых занимается общефедеральными проблемами - от объявления войны до «чистки» законов, представленных Госдумой. А региональный аспект в работе возникает лишь, когда решаются какие-то специфические, отдельные вопросы, в которых нужно защитить интересы региона.
- Однако, по мнению любого хабаровчанина, представитель его края в любом органе власти должен, прежде всего, защищать интересы региона. На втором месте федеральные. Хотя, по идее, те и другие не должны вступать в противоречие.
- Они входят и очень часто. И это объективно, потому что наша страна очень разная. И ни один федеральный закон без адаптации на региональном уровне эффективно работать просто не будет…
- Происходит централизация власти, бюджетных средств…
- И это тоже часто вступает в противоречие с интересами регионов. Их приходится улаживать. В данном случае я как раз не федеральный политик, а региональный. Я получаю конкретный запрос от правительства Хабаровского края и должен его выполнить. Вот, например, последний: «…провести реконструкцию водовода в Хабаровске, освоение Тунгусского месторождения, реконструкция детского дома №1, пристройка спортивного зала…» Под каждым пунктом - сумма в миллионы рублей...
- То есть эти проблемы вы, по-простому говоря, в Москве лоббируете?
- Особенно когда формируется бюджет или появляется возможность внести в него поправки. Тогда каждый представитель каждого региона «до драки» лоббирует свой список. У каждого есть свой самый важный объект для финансирования. Но это уже не законодательная работа, а практическая. Чтобы ее результативно выполнять, нужно иметь влияние в Совете Федерации. Приобрести такое влияние, между нами говоря, было для меня одной из первых задач.
- То есть лучше знать не проблему на месте, а точное расположение кабинетов в Москве, где ее можно решить?
- И не просто знать, но войти туда, доказать, пользуясь авторитетом и даже каким-то уровнем знакомств, понимания. Относиться можно к этому отрицательно, но это реалии административно-политической системы. Они были и есть. Причем не только у нас. Термин «лобби» имеет совсем не русские языковые корни.

Хабаровск и Москва - два взгляда или косоглазие?
- И все-таки остается вопрос: Юрий Солонин - чей человек в Совете Федерации? Чья была, например, инициатива вашего выдвижения?
- Специально не интересовался, поэтому доподлинно механизм мне не известен. Знаю только, что до этого вакансия была около года, а потом был разговор губернатора Хабаровского края с президентом Российской Федерации. Там и появилась моя кандидатура.
- А с правительством края, с губернатором у вас как отношения сложились и какие они?
- В большей степени их определила личность губернатора. Говорить о нем мне неловко, потому что будет очень похоже на лесть. Но, уж поверьте, это - объективная точка зрения достаточно опытного и независимого наблюдателя…
Я увидел в нем человека негромкого, который не старается быть в первом ряду ради того, чтобы его заметили фотографы и журналисты. Он смотрит немножко исподлобья. У него тяжелый взгляд. Он изучает собеседника с точки зрения, на что ты способен, какой у тебя интеллект и профессиональный уровень. Это - личность. Но, кроме того, есть еще и политическая фигура со своей политикой и идеологией. Здесь для меня принципиальное значение имеет, что губернатор Ишаев - государственник.
Я знаком со многими губернаторами, мне есть с кем сравнивать. И поверьте, мне было не все равно, с кем работать. Хотя даже предупреждали, что Виктор Иванович Ишаев - губернатор очень непростой.
- Вот мы и вернулись к противоречиям между Москвой и провинцией. Отсюда вопрос: вы, наверное, представляете, какой взгляд на Москву сложился в регионах - берет много, дает мало и т.д. А какой взгляд из Москвы, из Садового кольца на провинцию?
- С моей точки зрения, московские чиновники подозревают, что существуют все регионы, которые есть на карте: и Чукотка, и Хабаровский край, и даже Магаданская область. Но чем беднее регион, чем малочисленнее, тем меньше о нем знают, увы.
Конечно, этот «московский» взгляд на Россию просто неадекватен. Но все-таки он не общий, а определяется государственным умом того или иного чиновника.
Правительство, которое работает сейчас, к сожалению, скорее техническое. То есть многие министры в нем за пределы своих функций не выходят. Не поднимают голову чуть выше, чтобы оценить проблему в государственном масштабе. У меня нет желания обвинять их в потере общенационального видения. Но то, что корпоративный интерес, профессиональная узость имеют отрицательную функцию - это факт. Тогда страна рассматривается не как цель, а как средство.
Это, безусловно, есть. Иначе не было бы такой острой обиды регионов к Москве. Она возникает не на пустом месте. Я не знаю другой такой страны, где бы 85 процентов средств собиралось в одной точке.
- Каким вы увидели Хабаровский край, его столицу, людей? Вам здесь интересно?
- Мне здесь очень интересно. Я увидел, поверьте, прекрасный чистый город. Замечательную старую архитектуру, новые постройки. Мне понравилось спокойное отношение людей к жизни, меньше вульгарности и агрессивности, чем в Москве. С моей точки зрения, здесь стабильный социальный климат, высокая культура. За это нужно держаться.
Поэтому, со своей стороны, мне бы лично очень не хотелось, чтобы мое вхождение в Хабаровский край воспринималось как некая московская интрига. Я не варяг, который из личного интереса занял здесь престижное место.
Более того, мне хотелось бы оставаться связанным с Хабаровским краем долго, в каком качестве и ранге - не важно. Чувствую, что Хабаровск для меня - это уже на всю оставшуюся жизнь. Хотел бы, чтобы еще прочнее завязались отношения Хабаровска с Петербургом. Что-то в этих городах общее есть…

Беседовал Виктор Илин.