Утром Михаил Михайлович Дунин невольно залюбовался солнцем, похожим на пятак. Снежок летел сверху сухой мукой. У тальника блеснула черная яма родника, над ним струилась душистая испарина. Посмотрел мастер сквозь пальцы на солнце, на деревню в мягких снегах, трепетные ветки ивы. Он осторожно взял веточку, на которой набухли остренькие почечки.

- Скоро «пуховки» появятся, - решил он. - На календаре-то в самый раз - протальник…
Впервые мне пришлось увидеть Дунина на центральном хабаровском продовольственном рынке. Худощавый пожилой мужчина с белой бородой-лопатой выделялся среди торгующих. К тому же он предлагал почти задаром легкие, удобные, прочные корзины.
Свой товар он привез из-под Бикина из села Оренбургского, чему многие удивлялись: «Стоило киселя хлебать, не ближний свет». А он, улыбаясь, шутил: «Черт мерил-мерил, да веревку сорвал».
По его словам, ивняка близ Оренбургского столько, что на целую фабрику хватит. Весь край можно корзинами снабдить. Вещь в хозяйстве нужная: хоть за грибами, хоть в магазин.
Побывал я в гостях у Михаила Михайловича. На берегу, куда мы спустились «шнурить» иву (резать длинные, тугие, как натянутые шнуры, молодые побеги), Дунин искал ветки без сердцевины на срезе, чтобы поверхность, если снять кору, была чистая, без тычинок. Если же она с «колечком», да еще с коричнево-красным оттенком - значит прут ломкий.
- Какая ива самая лучшая? Сетчатая, монетная, нивхская, тонкостолбиковая, даурская - всех и не перечтешь. Но самая гибкая для плетения - цельнолистная, - рассказывал он.
Нарезав целую вязанку прутьев, Дунин остановился возле тоненькой ветлы, утонувшей в снегу, оглядел ее со всех сторон:
- Знаменитый чернотал! - пояснил он. - Пахнет почище, чем французские духи.
Действительно, от деревца исходил терпкий запах чего-то непередаваемо чистого и свежего. Так пахнут перемороженные травы, если их занести в теплую комнату.
Мастерская Михаила Михайловича сплошь набита вязанками и пучками, деревянными формами и заготовками будущих корзин. В одних пучках пруты толще, в других тоньше. И по цвету они отличаются - белые, соломенные, золотистые.
Умелец рассказал, что если держать стебли в кипятке четверть часа, получишь светлую лозу, подольше - темную. Кора снимается, как чулок. Очищенные прутья мастер подсушивает. От сырости лоза может заплесневеть, и тогда вся работа насмарку. Пересушить тоже нельзя - станет ломкой. Прут сам разрывается на эластичные ленты. Из них-то и готовит «четвертушки» для вязки. Вязка бывает простая, ажурная, веревочкой, косичкой, елочкой.
Как сплести корзину?
- Трудная это работа и долгая - терпение нужно и знание дерева. - мастер пристраивает на коленях деревянную форму, берет гибкие прутья, рыбешками, скользящими в его руках, виртуозно связывает их.
Самое сложное в лозоплетении - заделка бортов и ручек. Без хитрых приспособлений здесь не обойтись. У Дунина их целый верстак, сам придумал.
Мы сидим с ним среди плетеных вещей, пахнущих лесом и рекой, пьем чай с малиновым вареньем. Михаил Михайлович показывает свои поделки.
- Сколько ни наживай, а больше, чем на себе, на тот свет не унесешь, - прищуривается мастер. - А посуда-то здесь, на земле, останется. Да и как не купить «ладку», если в ней молоко можно хранить, не киснет…
И правда, его туеса славятся не только в Бикине. Уже и в Хабаровске знают этого мастера.

Александр САВЧЕНКО.