По непросохшей еще земле из лужи в лужу перетекают едва приметные ручейки. Под ногами прошлогодняя листва с пробивающимися сквозь нее зелеными иглами травинок. Плывет над землей березовый аромат.

Береза слегка покачивает ветвями, на ее сучьях вспыхивают разноцветные капли, словно после дождя. Откуда ни возьмись, появился дятел и принялся стучать по коре. Потом опустил клюв в углубление. Когда он улетел, из аккуратно проделанной дырочки потекла влага.
- Смотри туда! - тихонько подталкивает меня орнитолог Андрей Полуянов.
На раскисших ошметках снежной прогалины взмывал вверх и падал большой тетерев. Он подпрыгивал на метр-полтора, переворачивался в воздухе и, трепеща крыльями, опускался на то же самое место.
Что интересно, петух повернулся в воздухе так, что приземлился с разворотом на 180 градусов. Там, где при начале прыжка у него был хвост, оказалась голова. Еще прыжок - и новый поворот.
Думаете, зачем он это делал? А чтобы привлечь внимание тетерок. Одна из них вскоре и появилась на полянке…

Тайная тропа кабана
Остров близ левобережья Амура невелик, мы обходим его за полчаса. Бывалый таежник смотрит себе под ноги и рассказывает мне, кто из зверей тут проходил.
- Барсук. Вчерашний. А вот утрешний, - показывает он на следы. - Вот кабаний след. Кабана нынче мало. А тут фазан ходил…
Кстати, мы его увидели, когда он выходил из камыша. Фазан был ярким, высоко нес радужную голову, выпячивая красную грудь. Но почуяв нас, с шумом взвился вверх.
Затем на ближайшую косу села пара голенастых птиц. Впервые мне довелось увидеть так близко серых цапель. Что же они едят?
Вокруг еще не растаял снег. Их топтание в сверкающих на солнце ледяных разводьях на мелководье реки раскрыли секрет. Так цапли гонят к берегу рыбешку. Молниеносный бросок клювом, как копьем, и добыча трепыхается на острие.
Позади меня кто-то громко завозился. Я вздрагиваю. Барсук! В нескольких метрах вижу приземистого зверя с острой черно-белой мордой. Он копается в зарослях хвоща, выбирает сладкие корешки.
- Да это барсучиха с детенышами! - разглядев зверя, сообщает мой зоркий спутник.
Но вот раздаются звуки, которые уже не вызывают сомнения, - рядом кабан. Обычно он кормится шумно, каждый его шаг сопровождается треском ломаемых стеблей, всплесками воды, хрюканьем. Но как кабан попал на остров? Очевидно, где-то есть тайная звериная тропа на «материк» - в хехцирский лес.

Живые «сюрпризы» на снегу
Вокруг искрится, тает снег. Дорогу нам пересекает ручей. Вода в нем чистая, прозрачная. Свисает в его русло прошлогодняя трава, а сквозь нее пробивается зелень. Солнце течет по воде бликами, напоминающими пчелиные соты.
- Не раздавить бы цветок! - Андрей Полуянов нагибается над яркими блестками горицвета, высыпавшими на тропе.
По согревшимся лесным обочинам с каждым теплым днем все больше появляется желтых коробочек - «островков жизни».
- А это - хохлатка, - он поднимает от земли стебелек с кружевными листочками и сиреневыми цветочками.
Хохлатка, по его словам, удивительно тороплива - раньше всех распускается и так же быстро вянет. Буквально за какие-то дни. Даже семена успевает сбросить. Черные плодики.
По словам Андрея, жизнь первоцветов: ветреницы, перелески, горицвета, чистяка, открывающих первыми бал весенних цветов, - полна загадок. Почему, к примеру, порадовав нас в апреле, они «отсиживаются» в земле до следующей… весны.
Пока в лесу светло, их «время цвесть». Вот и растут они в глубину, выпуская клубеньки-«амбары» питательных веществ с одной-единственной почкой. Она обычно просыпается от зимней спячки с первым теплом.

Царевна-лягушка из Красной книги
Среди осинника с наклюнувшими почками сережек наше внимание привлек кустарничек, унизанный белыми цветочками.
- Если болотная «сирень» цвет дала, то царевна-лягушка в луже всплыла, - улыбается Полуянов.
Еще не весь лед растаял в лесной купели, а квакушки уже ожили. Нам повезло, мы попали на самый лягушачий «ток». В ямке на солнцепеке прятались несколько амфибий глинисто-ржавого цвета. Взяв одну из них в руки, он словно обжегся.
Лягушка с оранжевыми пятнами и разводами на пузечке оказалась «краснокнижной» жерлянкой, встретить ее у нас - большая редкость.
Целую «лекцию» прочитал мне о них Полуянов. Оказывается, «укают» они музыкальнее своих сородичей. Умеют лежать на воде, накачав себя воздухом, как пузыри.
Самцов в весенних лужах всегда больше, чем самок: к нерестилищу они приходят не все сразу. Выметав икру - слизистый шарик, лягушки возвращаются в лес и снова прячутся под прошлогоднюю листву. К тому же ядовиты, не только надуваются, но и раскисают от воды, как моченые грибы…
Выскользнув из рук, жерлянка тут же скрылась, но через мгновение мы увидели на поверхности водоема ее любопытные черные глаза.

Александр САВЧЕНКО.