30 августа 1942 г. чуть свет нас высадили далеко от Москвы. Мы сошли с насыпи путей на поле с высокой травой, кочкой и водой. Шли долго... Вместе с рослым, похоже, деревенским парнем оказались во втором взводе 2-й батареи 921-го артполка 354-й стрелковой дивизии. Напарника звали Иван. То, что он из деревни, определил я по неуклюжей походке. Парень - хороший. Взводный и комиссар батареи поздравили с удачным прибытием. Оба - с улыбками.

31 августа с утра наша батарея стреляла, и я старался участвовать, подавая снаряды к орудиям. После боя все с батареей уехали, оставив меня с ездовым отвечать за снаряды. 1 сентября мы их к вечеру догнали и ночевали под «охраной» кружившего над нами немецкого самолета.
2 сентября утром мы уже окопались на высоком берегу реки. Прибыли мы, можно сказать, торжественно: над орудиями и лошадьми вдоль дороги стояли огромные елки. И немцы нас «торжественно» встретили солидной порцией снарядов. Я следил, чтобы от испуга не пускались вскачь лошади...
15 сентября в 12 часов я сменил на посту часового. К кружившим над нами немецким самолетам привыкли, и свист пикирующего надо мной самолета стал для меня полной неожиданностью. Осмотрелся. В двух шагах от меня небольшая и даже неглубокая ямка, что и пилот не хуже меня учел. Можно было добежать до разрушенных землянок, но не хотел я быть мертвым далеко от поста и прыгнул в ямку. Сел на корточки и так как моя голова с шеей были слишком высоко над землей, не желая расстаться с головой, я, насколько мог, втянул голову в шею. Описать впечатление звука, раздавшегося позади левого уха, нет возможности. Чувствую, что засыпало, дышать нечем. В последний миг почему-то увидел большие серые стены института. Стал бороться. Но подняться не мог. Я оказался скованным сухой жесткой глиной, но зато возле носа посыпался песок. Это уже была вера в жизнь - меня откопали! Четырьмя ведрами воды смыли кровь с головы и потащили, держа под руки, к блиндажу, куда я забрался на четвереньках. Комиссар, взводный, командир орудия и санинструктор улыбались. Все были довольны... Я чувствовал себя очень плохо. У меня болели грудь и руки в тех местах, в которых был сдавлен, ноги и голова. Я не поехал в госпиталь по причине малочисленности орудийного расчета... Я не знаю, сколько я спал после контузии. Но если я спал только сутки, мое очередное испытание было еще впереди...

(Из воспоминаний А.П. Мильчина).