Суд Хабаровского военного гарнизона приговорил к пяти годам лишения свободы бывшего сержанта воинской части № 34091, расположенной в селе Князе-Волконское-1 Хабаровского района, Дмитрия Нагайцева, по вине которого рядовой Евгений Коблов лишился обеих ног.

Трагедия эта, напомню, случилась в мае прошлого года. Считается, что огласку она получила лишь благодаря похожей истории с курсантом танкового училища из Челябинска Андреем Сычевым. Она шокировала общество и стала толчком для очередной кампании по борьбе с «дедовщиной» в армии.
Уголовное дело в отношении Нагайцева было возбуждено только тогда, когда мать Евгения уже забрала сына из хабаровского госпиталя и добилась перевода его на лечение в столичную клинику имени Бурденко. А до этого, еще в конце мая 2005 года, было возбуждено уголовное дело в отношении… ее сына: его обвинили, ни много ни мало, в… дезертирстве.
Действительно, 4 мая 2005 года Евгений на построение не явился. Как уж искали его отцы-командиры, не понятно. Сегодня они утверждают, что прочесывали близлежащую местность, посылали запросы на железнодорожные станции, в аэропорты, в общем, делали все, что положено в подобных ситуациях. Между тем, все это время, вплоть до 25 мая, рядовой находился в подвале жилого дома военного городка, что стоит на территории части.
С большим трудом Евгений потом вспомнит эти страшные дни. Он лежал на бетонном полу сырого подвала и спал. Лишь изредка «выныривал» из забытья, пил воду, что сочилась из водопроводной трубы, и опять отключался. Врачи полагают, что парень так бы там и умер, если бы не появление слесарей, которые пришли устранять течь. Они-то и вызвали «скорую помощь».
Что заставило Евгения «отлучиться» на 23 дня, военная прокуратура, медицинские эксперты, а затем и суд выясняли долгие месяцы. И сегодня известна полная картина предшествующих трагедии событий.
Уроженец города Балакова Саратовской области Евгений Коблов был призван в армию в ноябре 2004 года. Попал служить в учебную часть под Хабаровском.
Как с «удивлением» узнают во время следствия отцы-командиры, издеваться над Кобловым и прочими «салагами» старослужащие стали чуть ли не в первый день. Били их днем и ночью, на плацу и в столовой. Куда все это время смотрели офицеры, так и останется загадкой. Правда, один из них признается на суде, что видел, мол, как сержант Нагайцев избивает рядового Коблова, но как только он сделал серьезное внушение, рукоприкладство прекратилось. Остальные офицеры ничего особенного в службе новобранцев «не замечали». Хотя, как выяснилось в ходе судебного следствия, не увидеть буйного цветения «дедовщины» в этой части могли только слепые.
Вот только несколько эпизодов, произошедших на глазах многочисленных свидетелей. В период с 1 по 5 февраля 2005 года (точную дату следствию установить не удалось) вечером в учебном классе правил стрельбы сержант Нагайцев предложил Коблову с ним побоксировать. Спарринг закончился избиением последнего. По словам свидетелей, старослужащий не менее 15 раз ударил Евгения по лицу, заехал кулаком в глаз, а когда парень упал, «дед» с садистским наслаждением попрыгал у него на спине обутыми в «кирзаки» ногами.
Дней через десять после этого сержант Нагайцев стал свидетелем конфликта между Кобловым и еще одним рядовым. Как потом выяснится, парни просто переругивались. «Оплеуха» саперной лопаткой прилетела Евгению в теменную часть головы, острие рассекло кожу так, что на голове у парня до сих пор заметен шрам. Коблов вернется в казарму с потеками крови на лице, попробует записаться в «журнал больных», куда по правилам следует заносить свою фамилию, если желаешь попасть к врачу, но получит пинок ногой в живот от другого сержанта. «Что, вылечился?» - прокричит ему сквозь приступ смеха старослужащий и спрячет в сейф медицинский журнал.
Нагайцев, видимо, сообразив, что за рану на голове подчиненного Коблова может нарваться на разборки с командованием, запретил ему показываться на глаза офицерам. А вечерами лично обрабатывал голову Евгения зеленкой. Женя утверждает, что примерно шесть дней после удара у него кружилась голова и его подташнивало - верные признаки сотрясения мозга. Но попасть на прием к врачам ему так и не позволили.
С 10 по 20 марта 2005 года, когда сержанту «не нравился внешний вид» рядового, истязания повторились по обычной схеме - избиение кулаками, прыжки на спине.
Через пять дней Нагайцеву не понравилось, как рядовой Коблов моет в казарме пол. И свое неудовольствие он выразил привычным уже способом. В середине же апреля свидетели наблюдали, как в солдатской столовой сержант охаживал рядового деревянной лопатой для размешивания пищи в баках. На этот раз Нагайцева вывело из себя то, что Коблов якобы слишком медленно моет посуду.
К слову, в уголовном деле в отношении сержанта есть еще один потерпевший - Сергей Каргин, земляк и приятель Евгения Коблова. Парню тоже доставалось «по полной программе». Однажды за то, что он отказался поставить сапоги «деда» на батарею сушиться, тот заехал ему «кирзаком» в ухо. Свидетели вспоминают, что еще несколько дней после этого ухо Сергея было распухшим и синим, поверх него образовалась какая-то пленка. Попавшего под «горячую руку» Каргина сержант тоже лечил самостоятельно - обрабатывал ухо зеленкой, под страхом новых избиений запрещал идти в медсанчасть (потом, когда завертится следственное колесо, у Сергея обнаружат перелом хрящей ушной раковины).
В тот день, когда терпению Коблова пришел конец, они с Каргиным были в наряде по кухне. Поводом для начала «воспитательного процесса» стало то, что, по мнению истязателя, Евгений слишком медленно «поглощал пищу» во время обеда. Оттащив его за рукав формы от ванны, где он мыл посуду, Нагайцев повалил Евгения на пол, хорошенько попрыгал на спине парня, затем подволок к кухонному столу и приказал есть из кастрюли с отходами. Женя отказался, и тогда сержант засунул его голову в бак и удерживал до тех пор, пока парень не стал задыхаться. Так повторялось несколько раз. Коблов пытался вырываться, но сержант был физически сильнее, поэтому каждая попытка уйти от издевательств заканчивалась новым избиением.
Оставил он в покое рядового, когда сам устал. Евгений признается потом, что вышел на улицу и побрел, куда глаза глядят, как во сне, мало понимая, что делает. Судебно-медицинская экспертиза установит, что у него на тот момент уже давно развилось депрессивное состояние, появилось устойчивое чувство безысходности. Парень попросту не видел выхода из сложившейся ситуации, но и существовать и дальше в таких условиях не желал. После ЧП в столовой его состояние усугубилось сильным психологическим стрессом, его мозг как бы отключился от восприятия внешнего мира, вот почему он в подвале пребывал в забытье.
…Женя добрел до подвала и потерял сознание. А несколькими часами позже в столовой началось новое «представление». Нагайцев еще днем приметил, что Сергей Каргин за мытьем посуды жует хлеб, который не доел во время ужина. Его он тоже избил.
Как установит потом следствие, дежурный офицер, который должен был находиться в здании столовой сутки, покинул пост еще ранним вечером. Спокойно ушел домой и явился только утром.
Все 23 дня Евгений Коблов не снимал влажных кирзовых сапог. Из-за этого у него развилась «влажная гангрена», врачам пришлось удалить ему ступни.
Уголовное дело по факту дезертирства солдата военная прокуратура расследовала. Выяснилось, что на самом деле территорию части Евгений не покидал, поскольку дом, где он нашел убежище, находится в ее расположении. Для того, чтобы установить это и прекратить уголовное дело в отношении рядового, потребовалось больше шести месяцев!
Родным Евгения только чудом удалось «достучаться» до военных верхов. Главком сухопутных войск генерал-полковник А. Маслов самолично побывал в воинской части № 34091, туда же прилетали сотрудники аппарата уполномоченного по правам человека РФ В. Лукина. Была создана целая комиссия, которая оказывала содействие органам прокуратуры в следствии.
Руководству воинской части № 34091 по решению суда придется выплатить Евгению 200 тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда. Минобороны России уже назначило ему особую пенсию, которая положена в тех случаях, когда травма была получена гражданином РФ во время прохождения воинской службы.

Оксана Омельчук.