Оказывается… Впрочем, как часто мы произносим это слово, открыв для себя что-то новое. Открываем и удивляемся: надо же… В данном случае речь пойдет о великой театральной русской актрисе прошлого века Ангелине Иосифовне Степановой. Кто не помнит ее непревзойденные роли в мхатовских спектаклях, в редких, к сожалению, художественных фильмах?

Она прожила почти 95 лет (умерла в мае 2000 года), почти 70 лет провела на сцене одного театра - МХАТа, сыграв там более 50 разнообразных ролей. Многие из них стали этапными в истории театра. У Степановой были самые высокие звания, награды, лауреатство. Она была счастливым человеком и глубоко несчастной женщиной. Печально, но это удел многих умных и красивых женщин. Красивые и не очень умные живут иначе.
Кто-то, наверное, удивится, узнав, что Ангелина Иосифовна - наша землячка. Она родилась 23 ноября 1905 года в семье страхового агента Николаевского-на-Амуре отделения Русского страхового общества Иосифа Петровича Степанова. Ее крестили в городском соборе Святителя Николая Чудотворца. Воспитанием детей в семье занималась мама - Мария Владимировна, она стремилась привить им любовь к искусству, особенно к музыке (сама хорошо играла на рояле). Зная в совершенстве французский язык, Мария Владимировна читала детям книги с оригинала, знакомила их с основами живописи, театрального искусства. К лицедейству проявила большой интерес маленькая Лина, разыгрывая в доме разнообразные сцены. В школе она принимала участие едва ли не во всех спектаклях, отрывках из пьес.
Когда началась Первая мировая война, семья Степановых покинула Николаевск. В Москве Ангелина получила среднее образование, а в 17 лет поступила в театральную студию Вахтангова (3-я студия МХАта). После учебы оказалась в составе труппы знаменитого театра, где ее учителями и наставниками были основатели МХАта К.С. Станиславский, Вл.И. Немирович-Данченко. В первый же свой мхатовский сезон Степанова сыграла роль Софьи в комедии А. Грибоедова «Горе от ума», затем последовали работы в «Вишневом саде», «Анне Карениной», «Воскресении» и многие другие.
Во время Великой Отечественной войны, кроме работы в театре, актриса часто выступала в составе фронтовых концертных бригад в действующей армии, активно участвовала в сборе средств на эскадрилью боевых самолетов «Артисты МХАТа - фронту». Долгая театральная жизнь Степановой продолжалась после войны. Все же она сама ушла из театра в 1994 году. Новых ролей не было, старые спектакли сходили со сцены. К тому же одолевали, навалились болезни. «В театре мне стало неинтересно», - сказала она и написала заявление об уходе. Остаться ее не уговаривали - это уже был не тот МХАТ, который сделал ее звездой, с его особой атмосферой и великими актерами. Нынешний ссорился, делился, бунтовал… Но МХАТ забрал в ее жизни все. 90-летие было отмечено скромно, но с обилием цветов, заполнивших всю ее квартиру. Ангелина Иосифовна попросила отвезти их на Новодевичье кладбище - на могилы мужа Александра Фадеева и друзей-мхатовцев.
С Фадеевым они прожили почти двадцать лет. Летом 1937 года МХАТ гастролировал в Париже. Бетси из «Анны Карениной», которую играла Степанова, покорила парижан и очаровала французскую критику. В Париже она и познакомилась с Александром Фадеевым - случайно встретились во время прогулки на одной из улочек французской столицы. Фадеев пригласил Лину и ее подругу Е. Елину поужинать в ресторане. Тогда он не произвел на нее особого впечатления, но приглашение было принято. Известный писатель был покорен красотой актрисы, и уже через несколько дней Степанову спрашивали, почему это Фадеев каждый день сидит в вестибюле гостиницы, где жили мхатовцы.
Они поженились в новогоднюю ночь 1938 года.
Автор «Серебряного шара» Виталий Вульф посвятил актрисе большую и интересную программу. Он заметил, что счастье в этой семье было непостоянным и грустным.
«Фадеев и Степанова поначалу жили очень дружно, но им редко удавалось подолгу быть вместе: она все время в театре, на гастролях, он тоже постоянно в делах, разъездах - Фадеев был руководителем Союза писателей. Когда удавалось, ждал ее, обживая новую квартиру, обустраивая дачу в Переделкино. Хозяйством занималась Мария Владимировна, мать Лины. Денег было мало, но Ангелина и Александр чувствовали себя счастливыми. А нехватку личного общения им заменяли письма... Весной 1941 года Степанова тяжело заболела и впервые не поехала на гастроли. И переехала с семьей на дачу - наконец-то она смогла пожить, как мечтала, с любимым мужем, матерью и сыном. Но началась война…
В послевоенные годы, после смерти Немировича-Данченко, театр стал слабеть. Степанова по-прежнему много играла, но ситуация в театре перестала ее удовлетворять. В личной жизни тоже было не все гладко. Александр Фадеев, обладавший страстной натурой, был большим любителем женщин, у него постоянно были романы на стороне. Ангелина Иосифовна предпочитала не замечать развлечений мужа, но прекрасно о них знала. Если с ней пытались говорить об этом, окатывала ледяным взглядом - так смотреть умела только она, и меняла тему. У Фадеева была внебрачная дочь Мария от Маргариты Алигер. Когда Мария выросла, она всерьез увлеклась театром, и ее кумиром стала Ангелина Степанова. По мере продвижения по служебной лестнице - он был генеральным секретарем Союза писателей, депутатом Верховного Совета - Александр Фадеев все больше и больше уходил в себя, стал пить, и жить с ним рядом было тяжело. Он болел - печень, сердце... Постоянно болели и дети, особенно Миша. Но Степанова давно приучила себя к мысли, что ее личные дела - это прежде всего театр и лишь потом все остальное, хотя и муж, и дети значили в ее жизни многое. Александр Александрович часто говорил ей: «Все, что не главное, - мимо, мимо», и она твердо усвоила его совет.
В их квартире у нее была своя половина, с отдельным входом, и никому не разрешалось входить туда, кроме определенных часов - после спектакля. Степанова была главой семьи. Ни занятость Фадеева, ни его проблемы не могли помешать ему исполнять просьбы - или, скорее, приказы - Ангелины Иосифовны. Он водил детей в школу, ходил на родительские собрания, беспрекословно выполнял все ее пожелания, так же, как она - все пожелания детей. В средствах семья не была ограничена - «Молодую гвардию» печатали колоссальными тиражами. Какие бы бури ни случались, Степанова оставалась всегда элегантной. Такого вкуса, умения носить вещи и потрясающей фигуры не было ни у кого. Одевалась она у лучших московских портных, старалась не покупать готовую одежду: считала, что сшитые специально для нее вещи сидят лучше и больше соответствуют ее пониманию того, что значит хорошо одеваться».
«Степанова крайне редко появлялась в обществе с Фадеевым. Во время 50-летия Фадеева литературная и театральная Москва гадала: придет ли Степанова на торжественный банкет? Ведь Фадеев открыто «крутил» с парикмахершей из ЦДЛ. Ангелина Иосифовна никак не показывала, что ее волнует поведение мужа. По ее настоянию банкет устроили в «Метрополе» (а не в ЦДЛ, как предполагалось вначале). Она появилась под руку с Александром Александровичем, в строгом вечернем платье, и присутствующие были сражены: настолько красивой, элегантной и молодой выглядела Степанова. Жена Александра Твардовского поперхнулась. Жена Леонида Леонова с завистью спросила у соседки, где одевается Степанова. Ангелина Иосифовна посидела минут пятнадцать - и уехала, сославшись на репетицию.
Весть, которую никто не решался сообщить Ангелине Иосифовне, пришла 14 мая 1956 года в Белград, где тогда гастролировал МХАТ. После спектакля ее посадили в машину, сказав, что Фадеев тяжело заболел, и отвезли в Будапешт - прямых рейсов на Москву не было.
Правду она узнала в аэропорту в Киеве, на промежуточной стоянке. Все ринулись за газетами. У Ангелины Иосифовны не было советских денег. Она одолжила у стюардессы мелочь и в «Правде» на третьей странице увидела портрет Александра Фадеева в траурной рамке... С самолета она сошла с газетой в руках. Встречающие молчали.
Александр Фадеев застрелился 13 мая на даче в Переделкино. Он оставил письмо, которое Степановой не показали. Что там было написано, она узнала вместе со всеми, в начале 90-х годов, когда письмо опубликовали. Фадеев обвинял советское правительство в уничтожении советской литературы, геноциде лучших ее представителей. О жене не было почти ничего - только просьба простить его...»
После похорон Степанова вернулась в Белград. Через два дня она была в театре, удивив всех своей выдержкой. Самолет из Будапешта приземлился за два часа до спектакля. Степанова молча прошла к себе в гримуборную и так же молча, не слушая соболезнований, вышла на сцену. На следующий день в «Трех сестрах» она играла Ирину. Первую фразу - «Зачем вспоминать?» - она произнесла с обычной легкостью. Зал вздрогнул. После спектакля она долго сидела запершись в гримуборной. Она понимала, что спасение теперь только одно - МХАТ. И никто не узнает, чего стоит ей спокойная замкнутость...
…Уйдя из театра, Ангелина Иосифовна жила замкнуто, мало с кем общалась, она редко выходила из дома, встречалась всего с несколькими близкими ей людьми. К телефону подходила в определенные часы. 13 мая, в день смерти Александра Фадеева, вообще ни с кем не общалась. Однажды у нее спросили, можно ли назвать ее счастливой? Она ответила так: «В моей жизни было много горя и бед. Но если вы спрашиваете, была ли я счастлива, я скажу - да, была, каждый день, каждую секунду, и свою биографию я не променяю ни на какую другую».
Степанова тоже умерла в мае - 17-го числа 2000 года, во сне. Похоронили великую актрису на Новодевичьем, рядом с Фадеевым. Он говорил про нее: «Таких, как Лина, не бывает на свете».



Из предсмертного письма А.А. Фадеева в ЦК КПСС
«Не вижу возможности дальше жить, т.к. искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено.
Лучшие кадры литературы… физически истреблены или погибли благодаря преступному попустительству власти имущих; лучшие люди литературы умерли в преждевременном возрасте; все остальное, мало-мальски способное создавать истинные ценности, умерло, не достигнув 40-50 лет.
Литература - эта святая святых - отдана на растерзание бюрократам и самым отсталым элементам народа, и с самых высоких трибун - таких, как Московская конференция, или ХХ партийный съезд - раздался новый лозунг «Ату ее!».
…Я был полон самых высоких мыслей и чувств, какие только может породить жизнь народа, соединенная с прекрасными идеалами коммунизма. Но меня превратили в лошадь ломового извоза, всю жизнь я плелся под кладью бездарных, неоправданных, могущих быть выполненными любым человеком неисчислимых бюрократических дел.
И даже сейчас, когда подводишь итог жизни своей, невыносимо вспомнить все то количество окриков, внушений, поручений и просто идеологических порок, которые обрушились на меня… Литература - этот высший плод нового строя - унижена, затравлена, загублена. Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения, даже тогда, когда они клянутся им, этим учением, привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего, чем от сатрапа Сталина.
Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью как избавлении от этого гнусного существовавшая, где на тебя обрушивается подлость, ложь, клевета, ухожу из этой жизни…»
13.05.56 г.