В науке есть такое понятие, как «дописьменный период истории». Это значит, что у каких-то народов история началась значительно раньше, чем появилась собственная письменность.

Знания и традиции многих неизвестных ныне народов хранились в памяти их пожилых людей. Но ей свойствено забывание. Именно способность к забыванию и необходимость зафиксировать деяния и знания своих предков привели к изобретению знаков, способных сохранить и передать устную речь на камне, дереве, бересте, коже, ткани и проч., то есть созданию письменности.
В жизни охотника, рыболова, скотовода, воина большую роль играло умение ориентироваться, то есть определять направление движения, расстояние, время суток. Время и направление определялись по расположению солнца, луны и звезд. С этим люди успешно справлялись намного раньше средневекового периода. Еще не существовало понятия «грамота», поскольку и слова «письменность» не было, но у людей хорошо был развит счет, простым инструментом которого являлись пальцы рук. В некоторых странах именно они стали основой десятичной системы измерений. Примером простого счета были фазы луны, которые явились основой первых календарей. Археологические исследования свидетельствуют, что в средние века человек не только умел считать, но и обладал достаточно точной системой мер. В основу ее у многих народов были положены простые подручные критерии длины: локоть (0,5 м), вершок, стопа (фут - англ. Foot), шаг и проч. Расстояния - при движении пешком, верхом или на судне - первоначально измерялись в днях пути. Определенные объемы имели различные емкости - глиняные, берестяные, деревянные, кожаные и проч. На практике это позволяло рассчитывать вместимость, скажем, глиняной тары без ущерба для прочности. Но уже гораздо позднее с образованием государства потребовались единые эталоны: при сборе налогов, различных подсчетах и проч. И тогда они были установлены: в разных государствах - разные.
Сведения, связанные со счетом - прошедшие и предстоящие дни года, число добытых зверей, шкур, рыб, туесков зерна, дикоросов и т.п., - человек отмечал либо количеством каких-то мелких счетных предметов (камешков, палочек, соломинок), либо насечками на деревянных дощечках, костях и т.п. Какие-то сообщения в виде условленных зарубок или знаков на древках стрел, прутьях или бересте, отправленные с нарочными, могли служить шифрованными сообщениями, что явилось началом тайнописи - криптографии. Примером может служить и узелковое письмо индейцев - кипу, даже не письмо, а система условных знаков-узелков, понять смысл которых мог только посвященный в их символику человек. Близки к подобным «записям» и предметные письма. Вспомним рассказ Геродота об одном случае из истории похода персидского царя Дария I против скифов, когда те прислали персам послание, в котором были птица, мышь, лягушка и пять стрел. «Письма» такого рода могут изобразить какие-то конкретные понятия с очень малой дозой иносказания. Однако передать какие-либо абстрактные представления они не в силах. Потому-то персы истолковали смысл письма так, как им хотелось это видеть: как выражение покорности и подчинения. На самом же деле письмо означало совсем противоположное: «Если вы не улетите как птицы в небеса или подобно мышам не скроетесь в землю, или подобно лягушкам не ускачете в озера, то не вернетесь назад и падете под ударами этих стрел».
Или упоминание о каком-то из видов письма, схожего с узелковым. В «Записках об Ивовом палисаде», написанных в Китае, есть упоминание о народе, жившем в эпоху Цин у слияния Уссури, Сунгари и Амура. Это были «не бреющие волосы хэйцзинь», «владение, где пользуются собаками (Шицюань го)... Нет ни письменности, ни кисточек и туши, дела записывают с помощью полосок кожи, чередуя большие и малые».
Некоторые из бесписьменных народов оставили после себя заметки о каких-то значимых событиях своей жизни, запечатленные в каменных фигурах, стелах, выбитых или процарапанных на скалах рисунках - петроглифах.
В Дальневосточном регионе с незапамятных времен письменность существовала в Китае, где иероглифика, выросшая именно из пиктограмм, позднее легла в основу письменности и соседних с ним государств - Кореи и Японии. Их народы несколько трансформировали китайские иероглифы, приспосабливая под свой язык: изменили начертание, произношение и смысл, изобрели что-то свое. В Японии это были две слоговые азбуки - катакана и хирагана.
В 1119 г. в Золотой империи чжурчжэней - Цзинь, располагавшейся большей частью на территории Китая и Маньчжурии, было разработано «большое» чжурчжэньское письмо, в основе которого тоже лежала китайская иероглифика. Но идеограммы здесь соответствовали слоговому строю языка. В 1138 г. в результате усовершенствования «большого» появилось «малое» письмо, которое-то и стало наиболее распространенным. С гибелью империи чжурчжэньская письменность постепенно вышла из оборота. Но какое-то время, возможно до XV в., чжурчжэньское письмо еще было в ходу, когда в низовьях Амура в местности Тыр появился большой отряд, снаряженный Минской администрацией. Солдаты и рабочие построили на высоком правобережном утесе буддийский храм и установили каменную стелу-трилингву - эпиграфический памятник, на котором один и тот же текст был высечен на трех языках: китайском, чжурчжэньском и монгольском. Подобные сочетания давали возможность лингвистам расшифровывать смысл неизвестных письмен, однако восстановить фонетическое звучание их, конечно, не было возможно.
Эпиграфических памятников с чжурчжэньскими письменами сохранилось немного. Но и сейчас при раскопках в Приморье археологи изредка находят на бронзовых зеркалах, печатях, глиняных сосудах и других предметах надписи или отдельные знаки. Однако они остаются загадкой, поскольку дешифровать их невозможно, так как нет полного «набора» иероглифов.
В Китае писали тушью на бамбуковых пластинках, бумаге и шелке. Черная тушь - смесь сосновой сажи с различными органическими добавками, включая клеящие вещества и какой-то смачиватель (мыло) - имела вид брусочков или пластин. Перед письмом раствор туши надо было приготовить. Для этого служили тушечницы - разнообразной формы предметы из глины, камня, бронзы, фаянса и фарфора.
Обломки тушечниц встречаются на памятниках бохайского и чжурчжэньского времени в Приморье. Наличие здесь приборов для письма объясняется наличием чиновного люда и его потребностями. Однако в Приамурье тушечниц или их обломков, особенно найденных в культурном слое, нет. При раскопках на Джаринском городище археологом В.Е. Медведевым была найдена небольшая лепная терракотовая ванночка на четырех ножках, которую он определил как тушечницу. Как отмечено, тушечницы встречаются у чжурчжэней, а поскольку В.Е. Медведев относит средневековое население Приамурья к чжурчжэням, но мифическим амурским, то подобная находка была обычным явлением. А поскольку это не чжурчжэни, то она вполне могла бы претендовать на мировое, эпохальное открытие! Однако тех особых черт, которые присущи тушечницам, мы у этого предмета не найдем. Это может быть что угодно: корытце, жертвенница. Подобные «корытца» встречаются и в Японии и называются исидзара.
В 1977 г. в Нанайском районе, на огородах ниже с. Дада мы нашли средневековое селище. Люди достаточно долго жили на этом месте. В лесу были разбросаны базальтовые глыбы, некогда привезенные из окрестностей, видимо, для строительных целей. В небольшом котловане, откуда брали глину местные жители, лежала базальтовая ступа. На берегу Гассинской протоки мы раскопали остатки небольшого жилища с каном (лежанкой, обогреваемой горячим воздухом очага, проходящим по дымоходам). На огородах и по берегу был собран разнообразный подъемный материал: обломки сосудов, бронзовые монеты и украшения, железные орудия труда. Среди находок оказался обломок серо-глиняного изделия, несколько напоминающий корытце с невысокими бортиками. Сохранилась примерно треть ее, особенно пострадала нижняя часть. Вот это и был обломок глиняной тушечницы.
Нам известно, что в этом регионе население никогда своей письменности не имело, хотя, возможно, в средневековье и могло быть знакомо с китайским или чжурчжэньским письмом.
Итак, находка тушечницы в этом районе может говорить либо о наличии здесь собственной письменности, либо о широких связях с южными районами Маньчжурии.

Ю. ВАСИЛЬЕВ, археолог, кандидат исторических наук.