Жители района имени Лазо в письмах, что приходят в редакцию, подняли прозаический с виду вопрос - о дровах. Казалось бы, какая может быть с этим проблема в таежном селе?

Ан, нет, не скажите. Городской житель, к примеру, знает точно, что в его квартиру тепло будет подаваться с такого-то числа в октябре и по такое-то число в мае. В селе, а тем более какой-нибудь деревеньке отопительный сезон - круглый год. Здесь главный источник тепла - печь. На ней и еду варят, и белье парят, и скотине корм готовят. А бывает, что противу городских графиков в неурочные дни то в мае, а то в сентябре уже ради обогрева печь хорошенько протопить требуется. И легким душем на селе грязь не обманешь: тут хорошая баня, да почаще, да пожарче нужна. Так что на селе дрова - тоже голова.
Но что получается в нашем знаменитом без всякого ехидства районе имени Лазо? В каждом районе его администрация определяет лимит, по которому устанавливается норма дров на одно подворье. Если в Бикинском районе она равна девяти кубометрам, в Нанайском - четырнадцати, то в районе имени Лазо всего-навсего шесть (такой расклад получился в результате разговора с работниками природоохранной прокуратуры. - Л.Г.). Конечно, это до слез мало.
Куда же бедному крестьянину податься? Ясное дело, к тому, у кого этого добра, добытого незаконным, то есть браконьерским способом, не меряно. Но стоят эти даровые дровишки, украденные, по сути дела, у народа, а, конкретнее, у того же сельчанина, двенадцать тысяч рублей за кузов. Но ведь на ином подворье таких «кузовов» требуется три, а то и четыре на зиму. А где у нынешнего сельского земледельца такие сумасшедшие по деревенским меркам деньжищи? Тогда запасайся углем. И везти его из Переяславки, допустим, до Святогорья не ближний свет: несколько десятков километров. За уголь заплати, за доставку заплати - в жар бросит. И что же, скажите, делать сельскому жителю в такой ситуации? Правильно! Поскольку вокруг его родной деревни тайга сплошняком стоит, берет он пилу и топор и отправляется на промысел в ближайшее урочище. И рубит лес, роняя вместе с потом слезы стыда и обиды. Не хотел бы человек поганиться законопреступлением, а выхода-то у него и нет никакого.
Впрочем, нет, кажется, есть выход. Еще в сентябре 2004 года губернатор края принял постановление №235, которым разрешено вырубать сухостойную, низкосортную, буреломную и горелую древесину даже без оплаты. Но в апреле 2005 года это постановление утратило свою законную силу, поскольку этот вопрос отошел под юрисдикцию федеральных органов. Таким образом частный лесопользователь оказался без такого права. Проблема заготовки дров для жителей сельской местности не только не решена, но еще больше осложнена.
Чтобы вырубить установленные шесть кубометров древесины, нужно собрать множество различных разрешительных бумаг. Когда право на заготовку получено, то оказывается, что отведенная для этих целей деляна находится порой за десятки километров от села. А это создает немало проблем и с самой заготовкой, и с доставкой хлыстов к дому. Тем более, если в личном хозяйстве
нет никаких транспортных средств. Не дай Бог хозяину подворья задумать построить или подновить обветшавший дом, сарай или баню. Тогда направляет он свои стопы на пилораму какой-нибудь местной фирмы и выкладывает по девять тысяч рублей за один кубометр стройматериала.
И правительство края, и краевая Законодательная дума, и природоохранная прокуратура бьются над проблемами обеспечения сельских жителей и дровами, и пиломатериалами для нужд подворий. Задача эта чрезвычайно трудная, поскольку федеральный центр лишил исполнительную законодательную и юридическую власть субъектов Федерации необходимой инициативы. Но есть немало вопросов, которые можно решить в пределах полномочий и районных администраций, и местных органов самоуправления. Однако там то ли не хотят, то ли уже не могут за деревьями леса увидеть. То есть за глобальными проблемами разглядеть насущные нужды селян.

Леонид ГАПИЧ.