Вера Федоровна Золотарева оставила в своем письме номер домашнего телефона. Прочитав пять страничек, я набрал цифры пригородного телефона и услышал бодрый женский голос. «Уже получили мое письмо?» - уточнила Вера Федоровна. «Да, получили, прочитали, но думаем над тем, как с ним быть? Очень грустную повесть вы нам рассказали…»

Война уже стояла на пороге нашего дома, но кто же верил тогда, что враг осмелится войти в него, все порушить, надругаться. Но все так и произошло. Вера жила тогда на станции Семилуки, что неподалеку от Воронежа. Заканчивала учебу в Воронежском радиотехникуме и диплом получала под вой немецких самолетов. Подруга ее Зина уже закончила медучилище, вскоре они расстались.
Веру направили работать на Дальний Восток, где она трудилась всю свою долгую жизнь - радиотехником, радиоинженером. И сейчас живет в Малиновке, под Хабаровском, она инвалид второй группы. На досуге пишет воспоминания о детстве, юности, о своих подругах. В письме и рассказала одну такую «печальную повесть» о красавице Зине, которая, не успев уйти на фронт, оказалась в лапах у немцев. Случилось с ней страшное. Вот строки из письма: «Немцы раздели ее в доме, положили Зину на лавку и стояли в очереди, насиловали. Лежала вся в крови. Тут внезапно в дом зашел немецкий офицер, увидел, что там творится, приказал всем немцам построиться и пообещал всех их расстрелять. Тогда из строя вышел ефрейтор и заявил, что он возьмет себе Зину в жены».
В тот вечер в Германию уходил эшелон с ранеными, новоявленный «муж» вручил Зине письмо своим родителям. Самое удивительное, что родители этого Ганса Зину приняли хорошо. А через несколько месяцев они получили извещение, что их Ганс, единственный сын, убит на фронте.
С большими приключениями, опасными для жизни, Зина все же сумела вернуться домой и оказалась в военном госпитале, где служила медсестрой. Послевоенная судьба подруги сложилась благополучно, но сейчас связь с ней Вера Федоровна потеряла. Такая вот непридуманная история из военной поры, которую держит в своей памяти сельская пенсионерка из Малиновки.
По телефону мне довелось выслушать еще одну житейскую ситуацию, которая случилась с другой подругой Веры Федоровны, о которой она собирается написать. Все же удивительно устроена наша память, выдавая из своих глубин сюжеты, по которым и повесть сочинить можно.
О том, как пожилых людей, перенесших сердечные недуги, принимают и лечат в санатории «Уссури», нам написала Светлана Ивановна Базанова из поселка Николаевка, что в ЕАО. Это не первое ее письмо в редакцию, некоторые из них в газете печатались. Бывшая учительница, а ныне пенсионерка, побывала на лечении по социальной путевке в «Уссури», и это ее устроило. Спрос на льготное лечение в этом центре велик, замечает автор письма, побывавший там в апреле. Здесь хорошо оснащенная база, свой микроклимат заповедной зоны Хехцира. В санатории умеют возвращать к настоящей жизни больных после «свежего» инфаркта, после тяжелого инсульта. Для детей есть круглогодичный санаторно-оздоровительный лагерь.
«Я оказалась в руках, как мне сказали старожилы, очень умного доктора - Назаренко Ирины Всеволодовны. «Кардиограмма ваша не из лучших, - сказала она при первой встрече и отложила ее в историю моих страданий, как точку отсчета, - через четыре дня сделаем повторную…» Потом пошли назначения, и я воспряла духом, появилась надежда, а вскоре лучше заработал мой «мотор».
В письме Базановой есть интересные наблюдения над санаторной жизнью, поведением больных и медиков, над тем, из чего и как возникает процесс выздоровления. Она человек наблюдательный, любит поразмышлять об увиденном. Но над всем этим возникает ощущение очень доброго, не замутненного злом взгляда на людей, их сегодняшнюю жизнь, на поведение тех, кто оказался на время в одном месте, в ограниченном условиями пространстве.
Вот в санаторной аудитории, где учат больных людей расслабляться, звучит музыка Чайковского, Мусорского. Доверительный голос внушает: «Запомните, главное правило аутотренинга - каждая фраза становится ощущением… Ваши руки тяжелые, кровь пульсирует в кончиках пальцев». «И вот у меня уже не руки, а сильные крылья большой птицы, - пишет автор. - Они взлетают в небо, а под нами - люди. Их много. Я вижу их и различаю, кто где. Где-то неподалеку бывший танкист Николай Лукьянович Трифонов. В 1942 он горел в танке, волосы на голове отрасли, а бровей и сейчас почти нет. Он подполковник, давно ушедший в отставку, живет у племянника в Биробиджане, всегда на процедурах неумело выполняет «приказы» медсестры. Мне хочется ему помочь прикосновением своих волшебных крыльев. Но… Лечу дальше. Под правым крылом у меня народ спокойный, а под левым - шебутной, детворы много. Вот все вместе они спешат в клуб - на встречу с писателем Николаем Дмитриевичем Наволочкиным. А он уже здесь, на возвышении стоит, ладошку ко лбу прижал, как козырек, в даль всматривается. Худощавый, подтянутый, голова седая, выправка молодецкая - войну прошел, и совсем не старик это, а Дон Кихот из моей Николаевки. Рассказывает собравшимся, из чего и как стихи слагаются и как книги пишутся. Про свою Акулю-полудницу, живущую в отцовском огороде в Николаевке, много говорит, на вопросы отвечает…»
Удивительное письмо получилось у Базановой из поселка Николаевка! Спасибо ей.
Теперь о другом письме. Написала его нам хабаровчанка, не указавшая своего имени-отчества. Может быть, сделала это не случайно. Письмо адресовано мне - это своеобразный отклик на отчет в газете по случаю празднования Дня Победы в Хабаровске 9 мая текущего года. «Не поехать с цветами к Вечному огню, где есть дорогая нам фамилия, в этот день я не могу. И каждый раз после такой поездки горькие мысли не покидают меня. Для кого устраивается парад? Ясно, что в первую очередь для ветеранов войны, это - святое… И еще… для чиновников из всех администраций краевого центра».
Затем автор письма продолжает: «После парада началось шествие общественности». И уточняет - «шествие чиновников с трибун началось, а не общественности. Причем эти же чиновники потом первыми по пропускам прошли к Вечному огню, а всем остальным, спешившим поклониться родным именам, доступ прекратили от улицы Тургенева до Комсомольской площади. Пришлось обходить через улицу Шевченко. Понятно, конечно, меры безопасности надо предпринимать, но все так бездушно организовано. Какой же это всенародный праздник?»
С девяти утра 9 мая я был у подножия трибун, которые на моих глазах заполняли старенькие ветераны, молодые ребята-дежурные помогали им преодолеть ступеньки; центральная трибуна, где преобладали чиновники, заполнилась как-то незаметно быстро. Пока я ходил из одного конца площади к другой, обходя своих многочисленных коллег, видел, конечно, разных приглашенных: это были и люди семейные, и чьи-то дети школьного возраста, и одетые в строгие костюмы представители структур власти, и секьюрити и т.п. Но так было всегда, разве что в советское время пройти на трибуны было сложнее, проверяли строже, но чиновников и тогда хватало, а за трибунами работали торговые точки, где можно было… и закусить.
Но как все же быть с тем народом, который не видит «живого» парада? Отослать к телевизионной трансляции? Не всех она устраивает. Обратимся с просьбой к чиновникам, которые и проводят такие парады: подумайте, пожалуйста, как сделать их более доступными?

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.