...Первого сентября семилетняя Алиса Кондакова должна пойти в первый класс. Девочка всегда знала, в какую школу запишут ее мама с папой: в 13-ю - ту, что недалеко от дома. А что номер будто бы «несчастливый» - ерунда. Здесь ведь учатся ее старший брат Стас и приемная сестра Карина.

Но все почему-то изменилось в конце мая, когда оказалось, что вся их семья, включая старенькую бабушку, должна пойти жить на улицу. Такое решение принял Железнодорожный районный суд Хабаровска. Вот почему бабушка целыми днями плачет и пишет, пишет в разные инстанции:
«Я теперь не верю в справедливое и законное решение суда. Мои внуки остаются без крыши над головой, а значит, и без школы. Мои дочь и зять оформили опеку над сиротой, чтобы она избежала детдомовского детства. Я сама проработала 40 лет в районах Крайнего Севера, получаю пенсию от государства в размере 4 тысяч рублей. А где я ее буду получать после выселения? По какому адресу? Что ждет моих внуков дальше…»
Только напрасно, верно, бабушка пишет письма. Напрасно обивает пороги Хабаровской мэрии (потому что квартира-то муниципальная) мама Алисы, Наталья Ильюшенко. В приемной вице-мэра Валерия Казаченко ей отвечают:
- Ваше заявление передано в управление жилищного фонда и приватизации жилья. Ждите. Через месяц вам придет ответ.
- Но через месяц меня, моего мужа, мою маму и троих детей уже выведут из квартиры судебные приставы! - в отчаянии говорила мне Наталья Ильюшенко. Как и многие люди, она пришла «искать правду» в редакцию.

Медвежий угол
Эта семья - не из злостных неплательщиков коммунальных платежей. Не из «неблагополучных» слоев населения. И злосчастная колея, в которую попала их жизнь, сложилась из обычных житейских обстоятельств, в которые не стал, как мне показалось, особенно вникать суд, руководствуясь формальной логикой закона.
А все началось еще в советские времена, в 1981 году, когда райисполком Железнодорожного района выдал ордер на трехкомнатную квартиру в доме по улице Демьяна Бедного Стеценко Борису Макаровичу на его семью. Как и положено, в ордер вписали супругу и двоих несовершеннолетних сыновей. Впрочем, семья Бориса Стеценко в то время по трудовому договору работала в районе Крайнего Севера. А потому квартиру в Хабаровске было решено забронировать.
На Севере Борис Макарович работал долго. Выросли сыновья, умерла жена. И через несколько лет после ее смерти Борис Стеценко женился вновь. Дело было в Магадане. У его новой супруги - Станиславы Иосифовны были уже взрослая дочь и маленький внук, Стас. Была у нее, к слову, и своя квартира. Но жить супруги решили в частном домике Бориса Макаровича, где он прожил уже не один год с сыновьями. Этот дом официально уже числился «ветхим жилым фондом» и не сегодня-завтра должен был пойти под снос.
Борису Макаровичу хотелось, чтобы и новая семья себя чувствовала комфортно, и чтобы сыновья обижены не были. Но взрослым сыновьям разве удобно жить в новой семье отца? На семейном совете в 1993 году было решено так: отец с новой семьей уезжает в Хабаровск, где уже много лет дожидается его забронированная квартира. А сыновья остаются в Магадане в частном домике - с тем, чтобы при его сносе получить квартиры.
Все поначалу так и шло. Перед тем, как переехать в Хабаровск, новая супруга Бориса Макаровича продала свою магаданскую квартиру. Денег едва хватило собственно на переезд, а также чтобы заплатить долги по брони и хоть как-то привести в божеский вид квартиру в Хабаровске. Она встретила новых жильцов негостеприимно: за год до переезда Борис Макаровчич впустил туда квартиранта, а тот оказался человеком своеобразным - поселил в отдельной комнате двух медвежат.
Тем, собственно, квартира многим и запомнилась. Даже бывшей начальнице ЖЭУ, которая позже на суде сразу припомнила «квартиру с медведями».
- Лично я-то до сих пор вспоминаю, как мы скребками отдирали окаменевшие медвежьи фекалии от пола, - рассказала мне Наталья Ильюшенко. - А окна разбиты, обои содраны, даже батареи почему-то были срезаны!
Борис Макарович прописал в квартире сначала свою супругу, а потом оформил пакет документов и на прописку ее дочери. Нелепая деталь: штамп о прописке Наталье поставили через день после того, как отчим трагически погиб. И это потом окажется роковым обстоятельством. И еще одно обстоятельство окажется роковым: сам Борис Макарович прописываться в хабаровской квартире не стал, ему было важно сохранить магаданскую прописку в том самом ветхом домике:
- Он это делал ради своего младшего сына Сергея, - считает Наталья Ильюшенко. - Сергей долгие годы скрывался от службы в армии и мог «прошляпить» получение квартиры при сносе дома. Поэтому отчим хотел получить квартиру на себя, чтобы отдать ее младшему сыну.

В борьбе за квадратные метры
Читатель, наверное, уже понял, что весь сыр-бор вокруг квартиры случился из-за квартиры.
Летом прошлого года пожилая Станислава Иосифовна получила непонятную казенную бумагу о том, что ее квартира находится… под арестом. Оказалось, это сыновья Бориса Макаровича в судебном порядке заявили на жилплощадь свои права. Удивительно, конечно, что о квартире они «вспомнили» спустя тринадцать лет после того, как в нее въехал их отец со своей новой семьей и десять лет спустя после его смерти.
А ведь погиб отец, пытаясь утрясти «квартирный вопрос» для своего младшего. В 1995 году мэрия Магадана начала решать вопрос о переселении жильцов из ветхого жилфонда по улице Охотской. Старший сын Бориса Макаровича Леонид, будучи уже давно человеком семейным, сразу же получил от мэрии новую квартиру. Пока бульдозеры не пошли ломать дом, надо было «пристроить» и младшего - Сергея.
- В общем, выезжай, отец, нужно получить квартиру, ты же прописан, - торопили сыновья.
И Борис Макарович полетел в Магадан. Только оформить документы на получение жилья не успел. И по сей день неизвестно, отчего вспыхнул старенький домик по улице Охотской. В огне погиб и отец.
Но кто бы мог подумать, что спустя десять лет смерть отца станет фактически «козырной картой» для его сыновей? Теперь ведь некому подтвердить, как решался «квартирный вопрос» на семейном совете, как оформлялась прописка в Хабаровске на членов новой семьи... Вот и полетело заявление в Железнодорожный районный суд Хабаровска от братьев Стеценко. Дескать, в ордер на квартиру мы были вписаны, согласие на прописку членов новой семьи отца не давали. А поскольку мы все эти годы жили и работали в районе Крайнего Севера по трудовым договорам, квартира должна была за нами сохраняться. А теперь мы остались без жилья…
- Как не давали согласия на прописку? - ахнула Станислава Иосифовна. - Как без жилья? А квартира в Магадане, которую получил старший сын Леонид? И по какому «трудовому договору» работал младший сын Сергей, если он все годы от армии скрывался?
Вопросы эти, между прочим, совсем не праздные, если иметь в виду, что по Жилищному кодексу еще РСФСР забронированная квартира и могла сохраняться за истцами лишь при условии, что они не получали иной жилплощади и работали на Крайнем Севере по «трудовым договорам». «Пожалуйста, пошлите соответствующие запросы в Магадан!» - просили ответчики судью Комарову. Но она не посчитала нужным удовлетворить эту просьбу. Да и когда дошло дело до вопроса, а было ли согласие братьев Стеценко на прописку в «спорной квартире» новой семьи отца, все оказалось очень просто: по принципу «на нет и суда нет». Как сообщили на запрос ответчицы сотрудники Железнодорожного паспортно-визового стола, подобные документы хранятся у них пять лет, после чего уничтожаются.
А прошло-то более десяти!
В общем, суд исковое заявление о признании права проживания и вселении братьев Стеценко в «спорную квартиру» удовлетворил. Но это еще полбеды. Братья направили в суд новый иск: о выселении из квартиры вдовы отца и всех ее домочадцев.

Торжество справедливости
А домочадцев-то за прошедшие годы у ветерана труда Станиславы Иосифовны прибавилось. Дочь Наталья вышла замуж, и вскоре в семье родилась дочка Алиса. Подрастал и первый ребенок Натальи - Стас. Да еще после трагической гибели подруги Наталья и ее муж оформили опеку над ее дочкой - двенадцатилетней Кариной Джоган.
- Много мне потом пришлось выслушать о том, что я взяла опеку над Кариной, чтобы прикрываться сиротой в суде по квартирному вопросу! - вздохнула Наталья. - Как будто для столь циничных целей мне «не хватило» бы и собственных двух несовершеннолетних детей…
Впрочем, уж будьте уверены: «прикрыться» сиротой наше государство в суде никому не позволит!
- Давайте хотя бы пригласим на суд представителей органа опеки! - взмолилась Наталья Ильюшенко, когда начался новый процесс: о выселении из квартиры ее самой и ее мужа, ее старой матери, ее двоих родных несовершеннолетних детей и одной сироты - Карины.
- Присутствие представителей органа опеки считаю нецелесообразным! - возразила присутствующая на процессе прокурор Железнодорожной районной прокуратуры.
Вполне согласующуюся с законом позицию заняли и представители юридической службы мэрии Хабаровска. Например, на процесс о «вселении» братьев Стеценко в муниципальную квартиру они пришли и заявление истцов поддержали. А вот на второй процесс, где решался вопрос о выселении из этой квартиры старого человека и троих детей-школьников, никто из мэрии не пришел.
- Да мы и не обязаны, - любезно объяснили в юридической службе мэрии Наталье Ильюшенко, когда уже после суда она побежала к чиновникам «за справедливостью». Да и что это такое - искать справедливость после суда! Вот на суде - другое дело.
Ох как ее искали на суде! Как же это так, взывали к справедливости братья Стеценко. Какие-то люди много лет назад вселились в нашу квартиру и прописались там без нашего согласия!
- Так было же согласие! - изумилась приглашенная на суд в качестве свидетеля бывшая начальник ЖЭУ Людмила Суворова. - Это же та квартира, что с медведями, как не вспомнить! Да, приходил в ЖЭУ Борис Макарович Стеценко, спрашивал, какие документы нужны, чтобы прописать жену и ее дочь. Я все рассказала, и про согласие родственников в том числе. А он потом принес в ЖЭУ весь комплект и заверенную телеграмму из Магадана от сыновей, которые давали свое согласие на прописку.
Да только судья Железнодорожного суда Одинцова показания свидетеля Суворовой не приняла. Дескать, расходятся они с показаниями братьев Стеценко. Запамятовала, видать, свидетельница за давностью лет.
И договор социального найма, что заключила вдова Бориса Макаровича после его смерти с МУП «Служба заказчика по жилищно-коммунальным услугам» №3, суд тоже посчитал «филькиной грамотой».
А дети... Что дети. Не о правах детей ведь дело слушалось, а о квартире.
Впрочем, нет. Права детей в решении, что вынесла судья Одинцова, помянуты тоже были. Короткой строкой. «Признать не приобретшими право на жилое помещение и выселить. Без предоставления другого жилого помещения». Вместе с мамой, папой и бабушкой.
Можно так, оказывается, в нашей стране. В полном соответствии с буквой закона. Вот почему этой буквы ветеран труда Станислава Иосифовна Стеценко теперь боится. И в ожидании нового суда - теперь уже краевого - все пишет и пишет прошения государевым людям.
А в ответ - тишина...

Ольга НОВАК.