Недавно исполнилось три года со дня создания в России специализированной службы по контролю за незаконным оборотом наркотиков. Мы встретились с начальником регионального управления ФСКН, генерал-майором полиции Н.А. Хроминым. Упреждая вопросы корреспондента, Николай Александрович спросил сам:

- Знаете, что такое наркомания? Не по науке, а по жизни? Родственники наркоманов порой приходят и заявляют, что готовы дать сыну или дочери собственными руками смертельную дозу. А там - хоть тюрьма, хоть вечно в аду гореть, лишь бы не видеть больше этого кошмара. Вот это и есть ужас наркомании: когда смерть близкого человека представляется избавлением для всех и для него в первую очередь. Для тех, кого обошла эта беда, проблемы наркомании умозрительны. А тем, кто воочию увидел, что это такое, не до рассуждений. Они ни много ни мало требуют смерти убийц - распространителей заразы. И понять их чувства можно.
- В редакцию нередко поступают сообщения от граждан: там-то и там-то открыто действуют «ямы», а правоохранительные органы их будто не замечают!
- Ответ не однозначный. С одной стороны, в прошлом году нами ликвидировано, например, 60 наркопритонов, а в этом году уже 40. С другой стороны, порой даже представить трудно, на какие конспиративные ухищрения идут наркосбытчики.
Знать, где торгуют, и задокументировать процессуально такие действия - не одно и то же. Особенно в условиях существующего законодательства. У наркогруппировок разведка работает на совершенно профессиональном уровне, и технически она оснащена соответственно (доходы от «бизнеса» позволяют.) При малейшем сомнении - никакой сделки.
Но главное все же в другом. Основная стратегия ФСКН вовсе не в том, чтобы бегать по притонам и ловить мелких и средних распространителей. Это всё равно, что отрубать головы у гидры: на месте каждой отрастает новая, а то и не одна. Таким способом сократить наркоторговлю вряд ли удастся. Наша главная задача - отслеживать и пресекать оптовые поставки, ликвидировать масштабные наркотрафики и изолировать их организаторов. Когда пресекаются потоки наркотиков, «ямы» исчезают сами собой. Так что наша работа затрагивает и рядовых торговцев, но главная ее цель - оптовые поставщики, производители зелья и главари организованных группировок наркоторговцев.
- И каковы же результаты?
- Нами возбуждены и расследованы уголовные дела на крупные и весьма серьезные организованные преступные сообщества наркодельцов в Хабаровске, Комсомольске-на-Амуре. Таких дел по всей России немного. Тут-то как раз били не по «хвостам», а по организаторам. Большое количество наркотиков идет к нам из-за рубежа через Среднюю Азию, потом Урал и Сибирь. Мы отслеживаем путь поставок вместе с тамошними коллегами. Частично совместные разработки реализуются ими по пути следования груза, частично - нами…
- Но бытует мнение, часто озвучиваемое адвокатурой, что эти реализации носят характер провокаций и не сочетаются с законодательством. Ведь ваши сотрудники инкогнито вступают в контакт с наркоторговцами, приобретают у них зелье, потом берут с поличным. Разве не так?
- Нет, не так. Было бы провокацией, если бы наши работники подталкивали наркоторговцев к привозу больших партий «товара», соблазняли их посулами высоких цен, то есть сами инициировали крупные поставки наркотиков. На самом деле оперативники действительно вступают в упомянутые контакты. Но изымают лишь то, что уже привезено. Поэтому-то изъятия производятся, как я уже говорил, не только в нашем крае, но и на всем протяжении трафика.
Поверьте, если бы мы прибегали к провокациям, гораздо больше наркоторговцев отправлялось бы за решетку. Но не могу сказать и о другом. Людей, потерявших близких из-за наркотической заразы, подобные вопросы волнуют меньше всего. Они хотят, чтобы власть и правоохранители обуздали распространителей наркотиков.
Закон, конечно, нарушать нельзя никому. Но вот вы упомянули об адвокатуре, которая поднимает на щит, по сути, не существующую проблему. И это очень характерно. Адвокат должен быть полноправным и полноценным участником уголовного процесса.
Его роль - способствовать установлению реальных обстоятельств дела. Он не дает расслабляться и халтурить следствию. И это на общую пользу. Но беда в том, что у нас адвокаты защиту осуществляют всеми доступными, порой малоприемлемыми методами. Любыми средствами стараются увести от ответственности тех, чья вина объективно доказана. Во всем цивилизованном мире роль адвокатуры выглядит несколько иначе.
- Да, американский адвокат, например, узнав о виновности подзащитного, обязан уведомить об этом суд. В противном случае ему грозят дисквалификация и потеря практики. Но правильно ли это? Не становится ли в таком случае защитник заложником обвинения?
- Это как раз очень правильно. Здесь речь идет не о «заложничестве», а об объективности, честной соревновательности в процессе, направленной на установление истины. А у нас защите формально предписано придерживаться строгих правил. Но это требование мало чем подкреплено, и на деле выходит иначе… А защита обвиняемого и укрывательство его преступных действий - согласитесь, не одно и то же.
Приведу пример еще одного общественного заблуждения. Можно услышать: кому-то подбросили наркотики! Наркополицейские этим не занимаются. Во-первых, наркобизнес - слишком серьезная разновидность организованной преступности, чтобы позволять подобные «вольности». Ведь тут задействованы и понятые, и свидетели. Мы не можем впутывать их в сомнительные затеи с достаточно рискованными последствиями. А во-вторых, главное, существует старое и непреложное правило оперативной работы: не становись на одну доску с преступником, не используй его методы. Это не только растлевает оперативника. Он теряет свой профессиональный авторитет в криминальной среде и результатов не добьется. И у населения такой сотрудник доверия не получит. А ведь без потенциальных свидетелей зачастую невозможно доказать вину наркоделцов и в особенности их лидеров. Мы стараемся работать чисто и на доверии. Это как раз и приносит результат.
- Цыганские наркодельцы - нашумевшая тема. Кто сегодня определяет наркоторговлю в крае?
- Цыган у нас сейчас около двух тысяч, гораздо меньше, чем до известного конфликта между двумя кланами на почве той же наркоторговли. Один клан был вынужден уехать. Но и сейчас диаспора постоянно сокращается. Раз цыганские наркоторговцы постепенно сворачивают свое дело, значит, кое-что в этом плане нам удалось. А вообще наркоторговля подчиняется законам рынка. Наркоманы из беднейших слоев предпочитают производные от конопли. Состоятельные люди отдают предпочтение опийным производным и героину.
Большое распространение, особенно в среде весьма обеспеченных людей, приобретают синтетические препараты, даже такие, которые продаются в аптеках вполне легально. И у каждой «отрасли» есть свои конкретные поставщики, независимо от национальной принадлежности или причастности к прочей организованной преступности. У них собственные специфические приемы «бизнеса» и конспирации. А у нас для каждой разновидности - особые методы противодействия. Но в любом случае для нас весьма важны доверие и помощь населения.
У нас давно существует телефон доверия. В прошлом году от населения поступило более 700 звонков. По ним возбудили сотню уголовных дел, по остальным проводилась проверка, принесшая свои оперативные результаты.
- Существуют ли реальные средства профилактики наркомании?
- Вообще проблема наркомании, на мой взгляд, нравственная. Никто ведь не принуждает человека принимать наркотики.
От зависимости же способны избавиться не более 2-3 процентов, потому что зелье нейтрализует волевые центры мозга. Как же тут сопротивляться? При этом один наркоман вовлекает в свой «кайф» до 70 человек в год.
Одну из главных причин вижу в стереотипах сознания, укоренившихся в определенных слоях общества, особенно среди молодежи. Употреблять отраву, вопреки здравому смыслу, стало престижно. С этим одними силовыми методами не справиться.
Нужно общественное неприятие наркомании, а оно достигается усилиями и власти, и активной части населения, и противопоставлением наркотикам конструктивных ценностей. Но и жесткость нужна. Наркоторговцы и их лидеры должны сидеть за решеткой. Но почему по нынешним правилам наркомана нельзя медицински обследовать без его согласия? А если у него такая профессия, что от него зависит безопасность множества людей? Например, на железнодорожном или воздушном транспорте. Противодействовать проникновению в общество наркотиков должны не только наркополицейские и милиционеры, но и различные ведомства - от властных до производственных, а также общественные организации.
- Некоторые считают, что отделение ФСКН от милиции пошло во вред, как всякое дробление сил. Ваше мнение.
- У милиции сотни проблем. А наркоторговля и наркомания ввиду своей общественной опасности требует особого, целеустремленного подхода. Поэтому специальная служба просто необходима. А с милицией мы работаем в тесном контакте и вполне продуктивно, как и с другими силовыми и правоохранительными ведомствами.
- Каков ваш прогноз о динамике наркомании в стране?
- Как специалист, анализируя общественные и криминогенные процессы, могу утверждать: в ближайшие годы стоит ожидать спада этой напасти… Не верите? Посмотрим.

Беседу вел Кирилл ПАРТЫКА.

Начальник Хабаровского регионального управления ФСКН Н.А. Хромин.