Однажды в гости к Нине Ивановне Сурковой пришли японцы, увидели на стене картину с изображением сакуры и восходящего солнца, тут же спросили: «Сколько стоит?» Мастерица руками развела: «На нее можно только любоваться».

То, что Нина Ивановна делает, можно сравнить с… реставрацией памятников культуры. Причем с помощью… художественной глади. Тут Нина Ивановна прямо профессор.
Особенность ее шитья в том, что мастерица «рисует» изображения на полотне с открыток. Да не простых, а из музейных коллекций Лондона, Японии, США.
Ее «рабочий стол», - круглые пяльцы, натянутое на круг полотно. Клубочки шелковых ниток - около сотни всевозможных цветов и оттенков, тысячи петель, узелков. Но сначала наносится эскиз понравившейся открытки. А в качестве «оригиналов» - известные и не очень натюрморты художников со всего мира.
От быстрых и ловких движений рук мастерицы невозможно отвести глаз. На указательном пальце ее правой руки «подушечка» - следы иголки с наперстком.
- У кого вышивать научились?
- От дочери - к матери (Н.И. приохотила к глади дочь. - А.С.), от бабушки - к внучке.
Слушая ее, я не отрывал глаз от снующей вверх-вниз иголки, пытаясь уловить, в какой последовательности возникает та самая гладь.
Вот уже видно, как вырисовывается силуэт вазы с васильками. Левая рука с иголкой и желтой ниткой под материалом. Игла снует снизу вверх, нитка, вытянутая иголкой, обхватывает нитку и убегает вниз под материал. Ниточка к ниточке. Листочки в рисунке уложены, как на блюдце, плотно один к другому, а лепестки цветов, будто крошечные золотые слитки, искрятся и переливаются на свету.
- Этот узелок называется золотым, - говорит она.
Стежки в растительном орнаменте на ее работах - ровные, выпуклые, обведены «косичками» необычных швов, положены на ткань по вертикали, горизонтали, диагонали.
Нравится ли мастерице современная машинная гладь, спросил я ее. Глаза ее сверкнули лукаво:
- Ручная вышивка, конечно, прочнее. И стежок на ней выпуклее и красивее, а машинный шов жидковат и приплюснут.
Я уже понял, что самое трудное в шитье - достичь «колера». Чтобы цветы на ткани были «впечатаны», как живые. В этом секрет мастерства.
- Когда шьешь, очень важно натяжение нити, - продолжала знакомить меня с азами глади Нина Ивановна. - Чтобы шов не «сваливался», надо колоть чаще, тогда выйдет литая поверхность, - она провела пальцем по вышитым «золотом» яблокам, удовлетворившись их гладкостью, опять взяла в руки иголку. - Жаль, что не стало теперь «канители», - вздыхает мастерица.
Она рассказала о том, что в старину с помощью бисера, жемчуга, драгоценных камней вышивальщицы настоящего «парада» добивались. А сегодня бархат в продаже только черный. Сафьян? Никто и не помнит, как он выглядит. Нитки мулине, конечно, хороши, но синтетика никогда не заменит натуральный шелк…
Что интересно, Нина Ивановна придает значение каждому вышитому листочку, как определенному слову или целой фразе. Для мастерицы вышивка служит своеобразным словариком. По цветку, по веточке, по усику слагает она свои «цветочные новеллы».
- Есть ли ученики? - спрашиваю у нее.
- Внучка Серафима, - улыбается Суркова - С пяти лет иголку в руках держит…
Исстари считается, что подлинное мастерство приходит только к человеку доброму. Засела в душе корысть - не откроется истинная красота.
- Если начнешь ее продавать, то гладь будет другая, - считает Нина Ивановна.
Я долго не мог отвести глаза от будущей картины: «зашивался» каким-то немыслимым узелком очередной бутон, а на соседнюю ягодку упал солнечный свет. Полотно вдруг ожило.
Видно, недаром говорится в пословице: «Не то дорого, что красно золото, а то дорого, что мастера доброго».

Александр САВЧЕНКО.