Давно занимал меня вопрос: как Высоцкий относился к Галичу? Все попытки хоть как-то приоткрыть завесу над этой темой не давали результата. Лишь догадки, предположения. Вот кто-то вспомнил, что на одном из концертов Высоцкому передали из зала кучу записок, где был и вопрос о его отношении к творчеству Галича. Поэт аккуратно, как всегда с юмором, ответил на все вопросы, а о Галиче просто умолчал…

Понятно, что этого мало, интрига сохранялась. А помог в этом мини-расследовании художник Михаил Шемякин, близкий друг поэта. Как-то в беседе с писателем Ф. Раззаковым он пролил свет: «Высоцкий не очень любил Галича. Он считал Галича слишком много получившим и слишком много требовавшим от жизни. Они с Володей были совершенно разными структурами».
Вот теперь ясно. Высоцкий, который был независимым бунтарем и сохранил свое лицо, и Галич, который этого сделать не сумел, а может, не захотел. Галич служил как бы двум музам - создавал антикультовые песни и одновременно печатал свои романтические, официозно-патриотические произведения. Галич мог в «Комсомолке» напечатать песню «Руку дай, молодость моя», а в «Неделе» - «Облака плывут в Абакан». Или песенки из сценария «Добрый город», а с другой стороны - «Старательский вальсок». Какая-то злобная антисоветчина из него лезла. Понятно, что Галич стал неудобен КГБ…
Ну а Высоцкий всегда оставался истинным патриотом своей страны («Не волнуйтесь - я не уеду!»). Западный образ жизни его не интересовал. Когда-то знаменитый у нас актер Лев Круглый, 27 лет назад уехавший в Париж, встретившись с Высоцким, сказал ему, что решил эмигрировать. «Тогда Высоцкий смотрел на меня, как на придурка». А уж Высоцкий мог бы запросто перебраться в благополучный Париж («Там хорошо, но мне туда не надо»). Вообще о песнях Высоцкого много написано, иногда их разбирают вдоль и поперек. Вот хотелось еще отметить, что почти в каждой из них чувствуется какая-то смутная тревога. Как известно, в восторженность он не верил. В 1973 году написал поэт это стихотворение, словно посидев на берегу моря, понаблюдав, как «волны головы ломают»:
Придет и мой черед вослед:
Мне дуют в спину, гонят к краю.
В душе предчувствие, как бред,
Что надломлю себе хребет
И тоже голову сломаю.
Мне посочувствуют слегка
Погибшему - издалека.
Есть у поэта такая легкая, но с глубоким смыслом песенка «Я не люблю». Она широко известна: «Я не люблю манежи и арены, на них мильон меняют по рублю. Пусть впереди большие перемены - я это никогда не полюблю!». Вот так Высоцкий и отнесся бы к нынешним безграмотным реформам на авось. Атмосфера, пронизанная торгашеским духом, всегда была ему противна. Тонко образованный, он отлично понимал, что отсутствие духовности - прямая угроза существованию государства. Да и великие классики наши предупреждали о грозящей опасности. Вот Федор Достоевский: «Нации живут великим чувством и великою, все освещающей снаружи и внутри, мыслью, а не одною лишь биржевой спекуляцией и ценою рубля… Оставить славянскую идею и восточную церковь - все равно, что сломать всю старую Россию и поставить на ее место новую и уже совсем не Россию».
Любители поэзии и песенного творчества Высоцкого часто подмечают, что самые серьезные проблемы поэт освещает как-то незлобиво, так сказать, без злословия. Какая-то особая глубина при этом, добрый юмор. Разве обидится Мишка-еврей на такое: «Мишку Шифмана не трожь, с Мишкой - прочь сомнения: у него евреи сплошь в каждом поколении. Дед параличом разбит - бывший врач-вредитель… А у меня антисемит на антисемите».
А наши государственные мужи эпохи еще того, первого застоя, которые так любили вешать друг другу ордена?
«Какие ордена еще бывают?» -
Послал письмо в программу «Время» я.
- Еще полно!
- Так что ж их не вручают?!
Мои детишки просто обожают,
Когда вручают - плачет вся семья.
Наверное, тоже смеялись. Ведь записи Высоцкого были у многих членов Политбюро. И отпрыски высокопоставленных чинов крутили вовсю в этих «рублевых» и «переделкиных» Володины песни.
А все потому, что разнообразно творчество поэта. И нет ничего удивительного, например, что он однажды взял да и написал веселую и остроумную поэму про школьников и забавные приключения двух приятелей. Напечатали ее в журнале «Пионер» только… в 1987 году. А как бы поэт был рад, если бы это случилось еще при его жизни…
Не секрет, что массовая аудитория привыкла к песням поэта, его неподражаемому голосу, интонациям. А вот здесь - ни голоса, ни гитары. Речь - о прозе. Романы, повести, сценарии… «Роман о девочках» начинается с фразы, которая в то время считалась крамольной: «Девочки любили иностранцев»… Сразу ставились вопросы: «Какие это такие девочки «любили иностранцев»? А почему они не любили наших советских парней-работяг? Не нашли таковых?».
У Высоцкого: «Не то чтобы они не любили своих соотечественников. Напротив… очень даже любили, но давно, очень давно». Прочитав начало, уже не оторвешься от книги. Роман обрывается, к сожалению, на самом интересном - на зарождающейся интриге…
Вкус и аромат жизни одного из московских дворов (а Москва в то время жила дворами) переданы в книге очень точно и глубоко, весьма сочным живым языком. Вообще Высоцкий очень бережно относился к родному языку, тщательно искал нужное слово. Знаменитые предки русские тоже умели ценить все отечественное. Протопоп Аввакум обращался к царю Алексею Михайловичу: «Предпочитай родной язык всем остальным. Ты ведь, Михайлович, русак, а не грек. Говори природным языком, не унижай его в церкви, и в дому, и в пословицах».
Вот только не исчезла бы эта тяга к живому русскому слову, а то как-то подспудно зреет тревога за все отечественное. Остается, правда, надежда на людскую память и что «наши мертвые нас не оставят в беде»…
35 лет назад, летом 1971 года, состоялась владивостокская одиссея Высоцкого. В столице Приморья прошли шесть концертов поэта. Скромная афиша из белого листа у входа во Дворец культуры моряков: «Встреча с актером театра и кино Владимиром Высоцким». Конечно, аншлаг! Главное в репертуаре - естественно, цикл морских песен. Высоцкий очень ценил моряков, впрочем, как и людей других рискованных профессий. «Человеку за бортом здесь не дадут утонуть!» Во Владивостоке нашли и квартиру, где пять дней жил поэт, - на Семеновской улице. Губернатор Приморья пообещал артистам Таганки, что на фасаде здания поместят мемориальную доску…
«Я пожалел, что обречен шагать по суше. Значит, мне не ждать подмоги - никто меня не бросится спасать и не объявит шлюпочной тревоги». Поэт грустно подытоживает: «Мне расставила суша капканы»…
Зловещий мост в жизнь народного певца… Его пытались загнать в угол, толкали к краю. Роли - через надуманные препоны, отснятые фильмы - на полках, стихи не печатаются… Даже авторитетный Твардовский не смог «протолкнуть» его в «Новый мир»… И уже коллеги, близкие друзья начинали сомневаться в неизменности его жизненной позиции: хорошо одевается, «Мерседес», запросто ездит за границу…
Да что там! Завистливый Евтушенко высказывался в тусовках: «Да это не поэт и, конечно, не композитор». Как выстрел в спину… Автор «Братской ГЭС» всего Высоцкого и не читал. Он любил перечитывать самого себя. И путешествовать. Подальше от Родины… Но все они плохо знали Высоцкого. «Посажен на литую цепь почета, и звенья славы мне не по зубам», - писал поэт в начале семидесятых. Он давно «из повиновения вышел» и рванул «за флажки». Написано им около 900 произведений, и все - по велению души, а не по заказу свыше. («Все беды, как артиллерию, я вызову на себя»).
Что удивительно, Владимира Семеновича и ныне не оставляют в покое. В годовщины - то документальные серии скомкают (ведь попса экрана заждалась), то весь разговор сведут к наркоте… А тут еще объявился «первопроходец»: клеит поэту ярлык антисоветчика.
Берет он (Я. Корман) любую песню или стихотворение и давай «исследовать» на предмет антисоветчины. Ни больше ни меньше. И так - на 360 страницах. Есть даже глава с одиозным названием «Высоцкий и Ленин». Но прописана она как-то невразумительно. Очевидно, автора сбила с панталыку известная анкета, запущенная на Таганке, где Высоцкий выдающимися историческими личностями назвал Ленина и Гарибальди.
Но настырности у этого «высоцковеда» хватает. Подай ему «Чужую колею» - он и тут найдет что-нибудь этакое… Вот эти строчки - чем не повод: «И склоняю, как школьник плохой: колею, в колее, с колеей»… Ага, значит, и в Советском Союзе дети плохо учились…
Только вот не учел этот «ценный» борзописец, что у Высоцкого бывает в стихах и третий смысл. К примеру: «В заповеднике (вот в каком - забыл) правит бал Козел не по-прежнему: он с волками жил - и по-волчьи взвыл, - и рычит теперь по-медвежьему». («Песенка про Козла отпущения», 1973 г.).
Интересны все-таки истории с нашими национальными гениями. Проходят столетия, а отношение к ним не меняется. Постоянно происходит нечистоплотная возня вокруг их имени. Самолюбие стараются растоптать, личность унизить. Немало испытаний и унижений выпало в свое время на долю Пушкина. Сам государь Николай I явился организатором травли поэта. Дантес даже был немало удивлен, что Пушкин вызвал его на дуэль. У француза - своя пассия, а жена-красавица поэта просто ему нравилась (как и всем). Но более всего ее «желал» государь. И придворная знать коварными комбинациями, подметными письмами перевела стрелки на незадачливого француза. Любопытные исследования на эту тему провел писатель Н. Петраков в своей книге «Александр Пушкин: загадка ухода». Читателям предложена развернутая версия темы, начатой писателем еще в 2003 году в книге «Последняя игра Александра Пушкина»…
И вновь июля двадцать пятое… Ваганьково… Море живых цветов… Слезы в глазах… Француженка Марина предлагала установить на могиле мужа огромный кусок метеорита, как олицетворение космического пришельца, выполнившего задание Высших Миров… Но астрономы пошли дальше. Они открыли звезду, которую в международном каталоге зарегистрировали под номером 2374, в нем значится: «планета «Владвысоцкий».
Пусть Владимир Семенович будет там один. На самой вершине.

Анатолий КРЕСТИНСКИЙ.