Когда человеку говорят, что ему нужен гемодиализ, он воспринимает подобное известие как приговор. Есть и такие, кто убегает из больницы, пытаясь скрыться от себя и болезни. Возвращаются все - умирать раньше времени никто не хочет.

«Подсесть» на почку
В отделении нефрологии, диализа и трансплантации почки первой краевой больницы чисто, светло и совсем по-современному. В прошлом году здесь закончился капитальный ремонт. В трех залах стрекочут 15 новеньких аппаратов «искусственная почка». На них лежат, читают, дремлют и переговариваются больные. Половина пятого вечера, через полчаса к аппаратам подключится очередная партия пациентов. «Почки» работают в три-четыре смены, практически на износ.
- Девять лет три раза в неделю я прихожу на гемодиализ, - делится мужчина средних лет. - Для того, чтобы жить, я оставил родных и переехал в Хабаровск. Все эти годы жду донорскую почку для пересадки.
Михаил Пономарев жил в селе Оглонги. В начале этого года у него отказали почки, теперь отделение - его дом. Времена, когда больным, пожизненно привязанным к аппарату «искусственная почка», давали квартиры, здесь вспоминают, как сказку.
В очереди на субсидию, полагающуюся выезжающим из районов Крайнего Севера, Михаил пятидесятый. Мужчина просил в районной администрации и министерстве строительства края внеочередного выделения субсидии на покупку жилья: раньше у инвалидов I группы такое право было. Но получил ответ: «Очередность устанавливается по дате подачи заявления, и каких-либо исключений для отдельных категорий граждан законом теперь не предусмотрено». Продав свой дом в Оглонгах, его семья не сможет купить жилье в Хабаровске. Михаил от болезни и переживаний исхудал до истощения, жена выплакала глаза: выхода нет.
Обречь человека на гемодиализ может сахарный диабет, заболевания почек и масса других недугов. В результате хронической почечной недостаточности она «сморщивается» и умирает, и тогда выводить воду и токсины из организма нечему. Жидкость попадает в кровь, скапливается в организме, отравляя его. Медицина, к счастью, научилась с этим бороться, подарив больным возможность жить с помощью диализа, аппарата «искусственная почка» и трансплантации.
Если просто, то гемодиализ - это очистка крови, вывод из организма лишней жидкости и токсинов. Кровь поступает в аппарат «искусственная почка», соприкасается через мембрану, служащую фильтром, со специальной жидкостью, отдавая ей лишнее. Процедура длится по пять часов три раза в неделю. На гемодиализе в специализированном отделении первой краевой клиники находятся сейчас 115 человек. В крае - более 160.
- По нашим расчетам, - итожит главный нефролог края Андрей Бевзенко, - ежегодно в отделении будет прибавляться по два десятка новых больных. Сейчас в заместительной терапии, включающей гемодиализ, перитонеальный диализ или пересадку почки, нуждаются 470 жителей края. Но с каждым годом пациентов прибавляется. И даже не потому, что заболевание поражает большее количество людей - качество процедуры становится выше. На современном гемодиализе пациент живет 15-20 лет.
Так что предоставить всем больным «жилье» в отделении, при всей своей сердобольности, заведующий не может. Выход главный нефролог края видит в создании малых диализных отделений на 4-6 аппаратов в Вяземском, Николаевске, Амурске и Советской Гавани.
- В Вяземском есть отличная межрайонная больница, с которой можно было начать проект, - продолжает Андрей Юрьевич. - Учитывая распространение недуга, здесь необходимо пять аппаратов «искусственная почка». Еще одна клиника на 20 диализных мест необходима в Хабаровске. Эффект подсчитать несложно - это жизни сотен людей, живущих далеко от краевого центра.
Но чтобы открыть и оснастить отделение гемодиализа на 20-25 аппаратов, требуется несколько миллионов долларов, что будет для бюджета края тяжким бременем. Но есть выход - строительство клиник для диализа фирмами-производителями специального оборудования. Такой опыт в России есть, уже действуют около 10 таких центров. Есть предложение и для нашего края от известной компании. Уникальность проекта в том, что возводить и оснащать клиники компания готова на собственные средства, а государство будет рассчитываться, оплачивая процедуры.
Подобные отделения - это жизнь сотен людей. Но среди больных есть и такие, кому не поможет даже гемодиализ. Еще одной пациентке отделения - Нине Осиповой - как воздух нужна пересадка почки. Таких, как Нина, в краевом листе ожидания более полусотни фамилий. Это те, у кого нет живого донора.

Трансплантация - это жизнь
То, что пересадка почки - это шанс жить, ученые поняли давно. Первую в мире операцию по трансплантации почки человеку от умершего донора провели в 1933 году. Тогда врачи поняли, что продление жизни путем замены пораженных органов, ранее казавшееся мечтой, стало реальностью.
Почки - парный орган, и одну из них можно удалить у живого донора, не вызывая нарушений почечной функции. Кроме того, к почке подходит одна артерия, что упрощает восстановление ее кровоснабжения у реципиента. В Хабаровске первую трансплантацию врачи сделали в 1988 году. С той поры было проведено уже более 130 операций. Технология отработана, но если бы не множество «но», то, можно сказать, была бы поставлена на поток. Удачный результат - это и здоровье донора, и состояние реципиента, и совершенство препаратов, подавляющих иммунитет. Дело в том, что после пересадки человек должен принимать несколько препаратов, подавляющих иммунитет для того, чтобы чужая почка не отторгалась. Понятно, что лекарства не только угнетают реакцию отторжения, но и нарушают защитные реакции организма против инфекций.
Словом, даже пересадка органа не означает, что человек навсегда забудет дорогу в больницу. Но если больного с хронической почечной недостаточностью поставить перед выбором: гемодиализ - операция, он без колебания выберет второе. Потому что донорская почка, живущая 10-15 лет, - это удобнее. С ней он получает свободу.
Сейчас существует российский регистр больных, находящихся на заместительной почечной терапии: фамилии людей, история развития их болезни. Но есть ли у них шанс найти донорский орган?
- Даже если вообразить, что будет создан «банк» донорских органов, он вряд ли будет работать: слишком уж огромная у нас страна, - рассуждает Андрей Бевзенко. - Хотя были времена, когда почки, не подошедшие нашим реципиентам, отправлялись в столицу. Но это были эпизоды, а не система. В мировой нефрологии есть современная стратегия - брать больного на гемодиализ, когда самоотравление организма не зашло далеко, не разрушило его до тех пределов, когда диализ становится реанимацией. Начинать лучше с перитонеального диализа, который человек может делать сам. И это время - самое благоприятное для пересадки почки. Когда донорский орган угаснет, пациент возвращается на диализ и вновь ждет орган. Исследования показывают, что при таком комбинированном лечении продолжительность и качество жизни людей выше. Даже в нашей стране есть люди, которые перенесли несколько трансплантаций.
Но, к сожалению, наука, медицина и реальность частенько спорят, разводя врачей и пациентов в разные лагеря.

«Купите мою почку»
На сайте московского НИИ урологии масса объявлений: «Молодой человек, 18 лет, хочу продать свою почку, сколько она стоит?» или: «У брата отказали почки. Скажите: реально ли сделать пересадку и сколько это стоит?». На вопросы сотрудники института ответили: «Нет цели, достижение которой оправдывало бы продажу собственных органов! Законодательство страны не допускает торговлю, даже при согласии донора. Ни один настоящий врач не пойдет на нарушение клятвы. Мало того, из-за неразберихи в законодательстве, связанном с трансплантацией органов, операции ограничены родственным донорством».
Примерно в четверти проводимых трансплантаций донорами являются родственники больного - это российская статистика. Изредка почки пересаживаются от добровольцев. Но даже неискушенному понятно, что лучший выход - это пересадка от умершего донора. Тем более, что при современных лекарствах уровень совместимости донорской почки с организмом больного не играет решающей роли.
Получается парадокс - лечить человека стало проще, а найти почку и сделать трансплантацию - сложнее. Не технически, морально.
Последняя пересадка трупной почки в первой краевой клинике была сделана в ноябре 2001 года. Пока не родилось первое дело, как принято говорить, о «врачах-убийцах». По странному стечению обстоятельств, практически в то же время под следствие попали и врачи московской больницы. В стране и крае появились дела о трансплантологах, пытавшихся забрать орган у якобы еще живых людей, попавших в аварии.
- Забирать почку надо после смерти мозга, потому что ВОЗ приравняла его смерть к гибели человека, даже несмотря на то, что тело можно еще какое-то время поддерживать аппаратом искусственного дыхания, - поясняет главный нефролог края. - Важно изъять почку при бьющемся сердце для того, чтобы сберечь ее от тромбов. И у врачей есть четкие критерии, доказывающие смерть мозга. Когда было заведено последнее уголовное дело о превышении служебных полномочий, то доказательств не было, лишь желание надавать людям по рукам. И главный пункт обвинения, считаю, не юридический, а рассчитанный на психику обывателя: врачи забирали почки, не сообщая об этом родственникам.
В нынешнем законе о трансплантации и донорстве в самом деле есть понятие презумпции согласия. Это значит: если человек сказал, что не согласен быть донором, то так и будет, но если ни он, ни родственники об этом не говорили, то врачи не обязаны спрашивать. Даже письменного согласия не надо. Но гибель человека - это ведь не только юридический факт, это чья-то трагедия. И чтобы подобных прецедентов не возникало, надо не только уладить юридические закавыки, но и навести порядок в наших головах.
…Виноваты врачи или нет, все ли верно сделали и в чем ошиблись, правы ли в своих требованиях родственники - рассудят те, кто обязан это делать по долгу службы. А те, кто лежит сейчас в отделении нефрологии и трансплантации первой краевой больницы, ожидая пересадки, открыто говорят: «У нас украли надежду жить». Словом, выигравших в этой истории нет.

Татьяна Баулина.