Недавно прокуратура Центрального района Хабаровска направила в суд уголовное дело об убийстве, совершенном почти шесть лет назад. На наш взгляд, это не просто криминальная история, одна из многих.

…30 ноября 2000 года ближе к полуночи девушка возвращалась с учебы. Дома наверняка уже поджидали родители и брат. Двор дома на ул. Петра Комарова был безлюден. Дверь подъезда, обычно запиравшаяся на наборный замок, оказалась открытой. Лифт не работал. Девушка стала подниматься к себе на пятый этаж по лестнице. И вдруг увидела, что возле решетки, отделявшей ее квартиру от лестничной площадки, лежит человек. В тусклом свете узнала брата Максима. Он был без верхней одежды, возле головы растекалась лужа крови. Максим вдруг что-то невнятно пробормотал, и тогда девушка закричала…
Через несколько минут в дежурную часть Центрального РУВД поступило сообщение, что в своем подъезде обнаружен тяжело раненный старший следователь этого же РУВД Максим Семенов. На место происшествия прибыли медики и следственно-оперативня группа.
25-летнего Максима доставили в больницу. Но от тяжелой травмы головы он вскоре скончался. Как выяснилось, у пострадавшего похитили дубленку, часы и золотое кольцо. Оперативники уголовного розыска перетрясли подъезд и вскоре нашли свидетеля. Тот пояснил, что после 22 часов, возвращаясь с работы, возле дома обогнал молодого человека в дубленке, кажется, слегка навеселе. В подъезд вошли вместе. Но, прежде чем дверь захлопнулась, в нее проскочил еще один парень в спортивной куртке. Все трое стали подниматься в лифте. На своем этаже свидетель вышел, а лифт двинулся выше. Парнем в дубленке оказался Максим Семенов. О втором ничего известно не было.
Вечером перед трагедией Максим с двумя своими коллегами поужинали в кафетерии Центрального гастронома, выпили пива. Максим вскоре засобирался домой.
Родственники, знакомые и сослуживцы Семенова в один голос утверждали: врагов у него не было, ни в каких неприятных историях он не замешан. Смахивало на заурядный уличный разбой. Злоумышленник приметил подвыпившего человека, последовал за ним, оглушил сзади, да не рассчитал силу удара. Таких преступлений в Хабаровске хватает.
Эта версия повела оперативников в среду уличных «гопстопников». Однако никаких зацепок здесь не нашлось. Зато вспомнились слова коллег Максима о том, что при нем была папка для бумаг. На месте происшествия ее не обнаружили. Выходит, ее взял грабитель? А вот на норковую шапку он почему-то не позарился.
К делу подключились оперативники крайУВД и сотрудники прокуратуры края. Выяснили, что вещи, взятые у пострадавшего, слова доброго не стоили. Милицейские следователи - люди не из богатых. Старую дубленку Максима и продать-то проблематично по причине ее изношенности. Грабитель этого не мог не видеть. И все же решился напасть? И прихватил папку, в которой деньги и ценности никто не носит... Тогда по-новому прозвучали показания сослуживцев Максима. Во время ужина он со смехом рассказывал, что кто-то из подследственных пригрозил ему за служебное рвение: поплатишься! Но упомянул об этом вскользь. Подобные обещания слышал не раз, но всерьез их не воспринимал.
Родилась новая версия: гибель Максима связана с его служебной деятельностью. Быть может, кто-то из подследственных не ограничился пустыми угрозами? Но кто?
Как у всякого милицейского следователя, уголовных дел у Семенова было горой. Следственно-оперативная группа принялась за их изучение.
И вскоре наткнулась на одно из последних... Некий состоятельный гражданин подвез на своем авто к Центральному рынку двух незнакомых девиц. А когда те вышли, хватился, что пропала барсетка, а в ней более 40 тысяч рублей.
Милиция вычислила пассажирок по горячим следам. Сперва задержали 25-летнюю Полину Сверчкову (все имена и фамилии фигурантов изменены). На допросе у Семенова она, рыдая, божилась, что ничего не крала. Вторую, Ларису Лещук, пока найти не удавалось. Прямых улик против Сверчковой не было, и Семенов ее отпустил. Но тут оперативники взяли Ларису, которая быстро «раскололась», но заявила, что кражу совершила Сверчкова. Азартный Максим сам поехал на задержание.
Сверчкова в камеру идти не хотела нипочем. Опять рыдала, твердила, что у нее муж и маленький ребенок. Но причина была в другом: Полина давно и прочно сидела на игле, без дозы у нее вскоре начиналась ломка. А в камере зелья не достать. Но на этот раз она отправилась в ИВС.
Однако версия мести со стороны подследственной с каждым часом выглядела все менее убедительной. В момент убийства Сверчкова пребывала в следственном изоляторе. На допросе она недоумевала: «Я что, главарь мафии, чтоб из камеры организовывать расправы?! Да и зачем? Следователь мне объяснил, что если не буду врать, суд назначит мне по первому разу условное наказание. Я Семенову поверила».
Сожитель Сверчковой, Радецкий, и вовсе о своей зазнобе слышать не желал. Наркоманка и оторва, зря с ней связался. Даже передач в изолятор носить не стал.
Отработали всех знакомых Сверчковой, но безрезультатно. Копание в прочих делах, которые вел Максим, тоже ни на какой след не вывело.
…Убийство Семенова зависло на годы. Сверчковой, как и предполагалось, дали условный срок. Она по-прежнему скиталась по чужим углам, сожительствовала с кем попало. Еще дважды оказалась под судом, в том числе и за наркотики. Но по нынешним «гуманным» законам так и не попала за решетку. Казалось, гибель следователя поросла быльем, оставаясь лишь непоправимой утратой для близких. Но так только казалось.
Опытнейший прокурор-криминалист крайпрокуратуры Галина Пысина (с недавних пор она на заслуженном отдыхе) и ее молодой коллега Вячеслав Машуков не раз проштудировали дело от корки до корки. И анализ с долей интуиции подсказал: преступники известны, их просто не сумели изобличить.
Оперативники уголовного розыска УВД края тоже не сидели сложа руки. Сверчкова и ее бывшая подельница Лещук не подозревали, что они никогда не ускользали от внимания оперов.
Летом 2003 года Лариса Лещук со своей знакомой отправились на Центральный рынок. Неожиданно к ним подошла Сверчкова. Она и раньше промышляла здесь, и, судя по всему, в ее жизни мало что изменилась. Бывшие подельницы заговорили о той давней краже. Должно быть, Сверчкова поверила, что опасность миновала. И похвасталась, что из камеры СИЗО сумела связаться со своим сожителем Радецким. Радецкий не подвел: он и тогдашний приятель Лещук - Андрей Туманов «разобрались» со следователем.
Лещук разговор этот поверг в шок. Она содрогалась при мысли, что мирно беседовала с организаторшей убийства.
Вскоре эта информация стала достоянием оперативников и сотрудников прокуратуры. Вооруженная новыми данными, следственно-оперативная группа двинулась по старым следам. Но люди, так или иначе связанные с подозреваемыми, по-прежнему отмалчивались. Тогда предприняли не вполне обычный шаг: нашли и допросили тех, кто когда-то сидел в одной камере со Сверчковой. И бывшие арестантки в конце концов подтвердили: Полина получила записку с воли и, довольная, поделилась «радостью» с сокамерницами: пригрозила ненавистному следователю и слово своё сдержала. Ее приятели разделались с Семеновым.
Бывалые зэчки спросили: зачем, ведь другой следователь доведет дело до конца? Сверчкова отмахнулась: одним ментом больше, одним меньше… Сперва ведь хотели договориться с ним по-хорошему, свозить на шашлыки, подмазать. Не согласился. Решили проучить, но перестарались, удар молотком в затылок оказался роковым. Папку Семенова нападавшие прихватили в расчете на то, что в ней уголовное дело Сверчковой. (Помыслить о том, чего ради следователь станет таскать с собой именно это дело, оказалось выше их способностей.) В папке нашлись лишь какие-то пустяковые бумажки.
От каких посулов отказался следователь Семенов, он уже никому не расскажет. Радецкого и Туманова задержать не смогли, их давно след простыл. Ключевых свидетелей пришлось взять под защиту и засекретить: в деле они фигурируют только под псевдонимами, а их показания представлены видеосъемкой со спины. Зато теперь удалось разговорить и других.
Выйдя из СИЗО, Сверчкова, торжествуя, рассказывала кое-кому об убийстве Семенова с большим знанием подробностей и деталей. На недоуменные вопросы отвечала, что она ясновидящая и сразу заметила на лице следователя «печать смерти». Похоже, она сама верила в свои экстрасенсорные способности. «Убийственная» любовь Радецкого казалась тому подтверждением, а наркомания часто рождает подобные иллюзии.
Сверчкова сперва сожительствовала с Тумановым, он и посадил ее на иглу. Но потом появился Радецкий. И воспылал слепой страстью к Полине. Он буквально потерял голову и ради возлюбленной был готов на все.
После убийства Радецкий признался близким знакомым, что по просьбе Полины он и Туманов «замочили следака». Создавая себе алиби, он втолковывал, что нужно говорить, если явится милиция. Обличать таких «отморозков» люди опасались, и состряпанное алиби работало до поры.
Сама Сверчкова вину не признала и, воспользовавшись своим конституционным правом, отказалась отвечать на вопросы следователей. Но собранные улики не оставляли сомнений в том, кто явился вдохновителем бессмысленного по сути убийства офицера юстиции. Молодая женщина просто выместила на Максиме свою злобу за страдания от наркотической ломки, за его принципиальность и неподкупность. Вскоре Сверчкова предстанет перед судом. Непосредственные исполнители расправы объявлены в розыск.
Еще в недавнем прошлом поднять руку на сотрудника правоохранительных органов даже для матерых уголовников было почти немыслимо. А ныне на это легко отваживаются мелкие воры, вскормленные средой, где человеческая жизнь обесценена, боязнь ответственности снижена до предела, а нравственные «тормоза» поголовно барахлят. Теперь следственные кабинеты пытаются грабить, чтобы завладеть уголовными делами, а следователей взрывать прямо на рабочем месте. О таких фактах доводилось писать не раз.
Что сказать о сотрудниках пенитенциарной системы, если заурядная наркоманка без больших денег и связей обрела такую свободу общения с волей, что из-за тюремных стен сумела организовать убийство. Кстати, адрес жертвы исполнителям сообщила тоже Сверчкова. Кто назвал его ей?
…С нами со всеми что-то происходит. Мы все меньше уважаем законы - юридические и моральные. Мы стали равнодушными к малому и большому злу. Преступность - крайняя форма выражения негативных общественных тенденций. Знакомство с уголовными делами о самых тяжких преступлениях последнего времени свидетельствует: злодеяния эти лишь иллюстрируют жестокость, корысть, вседозволенность и духовное обнищание, накопившиеся в обществе, включая его благополучные слои. О других «знаковых», на наш взгляд, делах мы постараемся рассказать в последующих публикациях.

Кирилл ПАРТЫКА.