Всероссийская акция «Читают все!» продолжается. В ней участвуют около 100 журналистов из СМИ самых разных регионов страны. В своих изданиях они публикуют рецензии на книжные новинки.

По условиям акции, «Тихоокеанская звезда» продолжает знакомить своих читателей с этими работами. Возможно, для кого-то они станут тем самым компасом, который поможет в океане книг найти ту, которую захочется прочитать.

Уволена, блин!
Наташа Маркович. «ANTICASUAL. Уволена, блин…»
Роман был представлен российскому читателю в марте 2006 года и моментально стал гвоздем 9-й Национальной выставки-ярмарки «Книги России» на ВВЦ. Роман с первых дней занимает прочную позицию в десятке бестселлеров в рейтинге «Книжного обозрения». Услышав название, многие думают, что это ответ Робски. Так это или нет, решать читателю. Мнения расходятся. В своей рецензии не буду сравнивать книги, вешать ярлыки, типа история ресторатора, история любви, учебник оптимизма, история богемной жизни без явных понтов, манифест антигламура и т.д. Ярлыков навешали и до меня. Думаю, Маркович и заголовком, и подзаголовками просто задала тон и направление мысли изначально. А вызвавшее дискуссию посвящение («Покорителям Москвы») в очередной раз доказывает, что у каждого объект покорения свой. И Москву каждый покоряет по-своему.
Автор ничему не учит, а просто делится мыслями. Это как слушать подругу, с которой жизнь развела на какое-то время, или читать чей-то дневник. Без претензий на литературный статус, но и не откровенное бульварное чтиво. Читается легко. Иногда даже в диалог вступить хочется. Человек переживает, ничего не пытается приврать, себя умнее выставить - просто делится переживаниями, что подкупает. Трогательно как-то…
И позитивно. Осадка на душе нет, как и приторного стойкого привкуса сложной серьезной прозы. В общем, книга неплохая. Просто начинаешь читать и вливаешься. Понимаешь чувства, проводишь параллели с жизненными ситуациями и знакомыми, проецируешь свой жизненный опыт. Очень современная в плане отсылок, лексики, реалий жизни. И Довлатов, и Парфенов, и Новиков, и гламурные журналы, и боулинги с кафе и клубами. Кстати, в конце книги приведены очень поучительные и милые рассказы о детстве. С обязательной «моралью» в конце. Написано легко, изящно и с большим чувством юмора.

О. Некрасова. («Мир», Томск).

Читатель наказан
Сергей Шаргунов, «Как меня зовут?»
С первых строк повести Сергея Шаргунова «Как меня зовут?» кровь готова застыть в жилах. Не от «ужаса ужастика», а от реалий крестьянской жизни, каковыми их представляет (описывает) автор. Это что же за мать такая, хоть и носившая «на плечах череп со змеей», которая дочери перебила ногу поленом, оставив на всю жизнь инвалидом; малолетнему сыну, заходившемуся криком, давала «успокоя», вливая в губы ртуть; а еще одного сына, «горяченького от гриппа, отправила за пять километров в деревню-соседку за мукой», потому как «придумала испечь пирогов»?.. И это - в Сибири, с ее патриархальным укладом и набожностью, славившейся своей суровостью, но не жестокостью…
В отличие от Евгения Гришковца, Сергей Шаргунов не радует читателя светлой прозой. У него все в мрачных, почти сюрреалистических тонах, и люди - не люди, а какие-то монстрики головастые… И названия главок - «давящие», черные: «Первый труп», «Книги и кости», «Долой!..» - долой тех, долой этих…
При всем этом автор, безусловно, прекрасно владеет словом. Хотя порой и возникает ощущение, что он рисуется этим своим умением красиво, пусть несколько отрывисто и жестко, «излагать».
В отзывах на произведения молодого писателя читаю: «Сергей Шаргунов - первый проявленный идеолог «поколения next». Видимо, мне непонятна эта идеология. Я ее не принимаю или - не хочу принимать. Слишком все в ней угрюмо и безрадостно. Слишком все сволочи: крестьяне, писатели, жены писателей, коммунисты, демократы…
И какая-то помесь советского быта с религиозной ересью…
Поэму «Мальчик наказан» открываешь после всего этого с некоторой надеждой. Но нет, и здесь с первых страниц примерно то же - те же убийственные посылы и «откровения»: «Полина принялась рассказывать, как в детстве травила родственницу…»
Есть такое понятие, как инерция мышления. Наверное, ее я и не смогла преодолеть, когда читала Шаргунова. Умом соглашаясь с явным наличием у него литературного дара, душой и сердцем принять написанное так и не смогла. Осталось впечатление, как от самой черной «чернухи», и ощущение мерзости, после которой хочется немедленно принять душ. Автор все собрал «под крыло»: и «голубизну» слюнявого зам. редактора, непосредственного начальника героя повествования, и мат между слов, и травку на досуге…
Единственное, что утешает: может быть, таким витиеватым образом Сергей Шаргунов хотел напомнить нам об абсурде и неразберихе недавних 90-х?..

Э. Щербакова. («Тула»).

Бабочка, сбежавшая с неба
Перл Улов Энквист, «Книга о Бланш и Мари», издательство Ивана Лимбаха, Санкт-Петербург, 2006 г.
У него, кажется, были ответы на все вопросы. Знаменитый учёный и блестящий мужчина, профессор Ж.М. Шарко знал всё, но не знал, откуда приходит любовь. Она, как бабочка, сбежавшая с неба, - хрупкая и прекрасная. И она - удар молнии, солнечное затмение и падение в бездонную тьму.
Великий Шарко любил мало кому известную Бланш Витман. Пятнадцать лет она была его пациенткой, он ставил над ней психологические опыты. И, может, любовь - это результат гипноза? Но не загипнотизировал же он сам себя! Впрочем, бывает и самогипноз…
«Это роман! - предупреждает Пер Улов Энквист, автор «Книги о Бланш и Мари». - За то, каким образом я использовал материалы о Шарко в книге о Бланш и Мари, ответственность несу только сам». От Бланш осталось три тетради, объединенные в коричневую папку с названием «Книга вопросов». Внутри - «Желтая книга», «Чёрная книга» и «Красная книга». Их обложки бесцветны. Бланш намеревалась рассказать о природе любви, но это у неё не получилось - вышла история о ней и Мари.
Мари - это Склодовская-Кюри, дважды лауреат Нобелевской премии, открывшая радий. В её лаборатории работала и Бланш Витман, которая облучилась и в результате лишилась ног и левой руки. Остаток жизни она провела в деревянном ящике на колёсиках. Впрочем, перед смертью она вырвется из него. Может, в тот последний миг ей снова почудится: она - бабочка, сбежавшая с неба?
Образ этой бабочки проходит через всю книгу. Не знаю, выдумал ли эту метафору писатель или она на самом деле была в тех трёх тетрадях, которые остались после Бланш. А может, он вообще всё сочинил? Хотя, впрочем, доподлинно известно: у знаменитой Мари Склодовской-Кюри был любовник Поль Ланжевен, и эта связь запятнала её репутацию.
Великая женщина-учёный, открывшая радий, даже и не догадывалась: она подарила миру ещё и метафору любви с её необъяснимой способностью возвышать жизнь и в то же время быть смертельно опасной. Как радиация.
Душ Шарко тоже не всегда приятен. Некоторые переносят его довольно болезненно и, испытав раз, уже навряд ли захотят повторить. Но всё-таки, в отличие от радия, он не стал метафорой. Наверное, потому, что несмотря ни на что мы вечно стремимся любить и быть любимыми. Как бы ужасающе тяжело и горько это ни было. Некоторых, впрочем, страсти пугают…
Наверное, кое-кого испугает и странная, порой невероятно жестокая в исследовании анатомии любви «Книга о Бланш и Мари». Некоторые страницы читать очень тяжело. И даже возникает мысль: «Это неправда, всё - выдумка писателя!» Но, однако, роман основан на реальных событиях. И великая женщина, и самая обыкновенная любили яростно, неистово, ужасно неправильно. И всё делали не так. Что, наверное, и свойственно любви…

Николай СЕМЧЕНКО.

Одна из метафор любви
«Куда они деваются, все эти бабочки, обретшие свободу? - Не знаю, вероятно, попорхают и возвращаются в клетки, - ответила я. - Бабочки не живут в клетке, - возразил Шарко. - Я слышала, что она по-прежнему танцует, - ответила я, - она, наверное, пытается вспомнить и найти обратную дорогу, боюсь, что её танец утратил свою живость и уже больше не похож на танец бабочки. - Обратную дорогу к чему? - спросил Шарко. - К тому краткому мгновению, когда всё было возможно, и она ещё не познала худшее.
Вероятно, это как любовь».

(Из «Книги о Бланш и Мари».)