Эрмитаж опозорил российскую культуру, ее самый, казалось бы, крепкий и защищенный редут. Из знаменитого своими коллекциями музея был украден 221 экспонат на сумму 130 млн. рублей.

Злоумышленниками оказались сами музейщики. «Кражей века» окрестили это чрезвычайное происшествие средства массовой информации. Шум случился на весь мир. Еще бы - такого позора в нашей культуре не наблюдалось, музеи и раньше обкрадывали, но это были злодеи со стороны. А тут - сами хранители древностей.
- Это позор на все наши головы, - возмущается происшедшим директор Дальневосточного художественного музея Валентина Запорожская. - Уму непостижимо - как люди, которым, как врачам, доверено следить за «здоровьем» раритетов, воруют и продают их. А вор ведь должен сидеть в тюрьме обязательно. Не считаю, что можно сегодня оправдать случившееся нехваткой средств, отсталой системой охраны, малыми зарплатами и т.д. Хотя все это, конечно, важно, но важнее иных обстоятельств остается человеческий фактор. Какие люди допущены к ценностям, такой и будет их судьба. Главным хранителем нашего музея уже три десятка лет работает Светлана Юрьевна Жук, без ее ведома никто не попадет в хранилище, даже директор. Она, можно сказать, спит и ест, не расставаясь с ключами. А ценности у нас особые, незаменимые, случись сработай сигнал, хранитель ночью примчится в музей. Ей не 7 тысяч платить надо, а все 30.
- Сколько предметов искусства насчитывается сегодня у вас?
- Почти 12 тысяч единиц хранения.
- И ни одна не была украдена? Никаких попыток не замечали?
- Что вы! Быть такого не может! Как директор я выразила готовность начать в крае проверку с нашего музея. На днях межведомственная комиссия начнет такую работу у нас, в Дальневосточном художественном.
Директор краеведческого музея им. Гродекова Николай Рубан на мой вопрос о кражах-пропажах уверенно ответил: ни одного раритета за время его директорства не потеряно. Наоборот, число их значительно возросло, сейчас в музее насчитывается 379 тысяч 662 единицы хранения.
- Наш музей, - рассказывает директор, - единственный в стране, который еще в 2000 году провел тотальную сверку всех хранящихся в нем ценностей. Какая-то их часть была тогда списана с разрешения Министерства культуры России, а на все оставшиеся были заведены строгие справочные документы, мы знаем, где, в каком месте находится тот или другой раритет, как он выглядит, его размеры, вес и можем в любое время его показать. Все они - в безопасности, заверяю вас.
- А до упомянутой сверки потери были?
- Да, были. Не случайно после нее кое-кому пришлось с музеем расстаться. Но сегодня мы идем дальше - строим новое музейное помещение и один из его этажей отводим под современное фондохранилище. Уже закупаем новейшее оборудование, это разного рода стеллажи, полки, комната-сейф и другое. Оборудование обойдется в 8 млн. рублей.
Между тем, 14-15 августа в Санкт-Петербурге состоялось экстренное заседание президиума Совета музеев страны, на котором присутствовали около полусотни главных музейщиков, в том числе и представитель Хабаровска. Речь шла о предстоящей тотальной ревизии всех музейных ценностей страны, фонд которых насчитывает около 50 млн. единиц хранения. И ежегодно в музеях происходит от 50 до 100 хищений. Выступавший на совещании глава Роскультуры М. Швыдкой назвал то, что происходит в музеях, «бардаком». Эмоционально выразился бывший министр культуры, но не совсем точно. Заключая свою речь, Швыдкой призвал провести ревизию музеев быстро, «чтобы закончить еще при нашей жизни, в течение 20-30 лет».
Боятся ли сами музейщики предстоящую ревизию? Хабаровские, как видно из их ответов, уверены в том, что ничего подобного у нас не могло случиться. И это хорошо. А если бы вдруг и произошло, то, к примеру, Н. Рубан, не в пример своему старшему коллеге М. Пиотровскому, в отставку бы подал сразу, не дожидаясь окончания «эрмитажной» истории в гродековских недрах. А вот Пиотровский сегодня даже не допускает возможности своей отставки. Потому что не он же умыкнул из музея ценности, а его подчиненные. Неужели удержится в кресле даже тогда, когда пройдет ревизия и выявится что-то еще? За что же тогда отвечают у нас разные начальники, директора, министры, чиновники? За то, что им подведомственно, думаете? Вовсе нет, в культуре, например, того же Швыдкого за разные промахи не раз пытались выдавить из начальствующего кресла. Но тщетно, бывший театральный критик и бывший министр культуры и сегодня чувствует себя в этом кресле удобно. И даже утешает растерявшихся музейщиков: «Вы боитесь. Но лучше один раз все признать. А я буду вашим адвокатом. На кону репутация корпорации. Мы должны доказать, что мы не воры».
Доказать можно и нужно, но как это сейчас нелегко сделать. По поводу возможных отставок Швыдкой выразился еще определеннее: «Это вообще вопрос дурной. Тогда все начальники страны должны будут уйти».
Вот какие у нас начальники, поняли?
Собравшиеся в Питере музейщики, как многие, как всегда и везде это у нас бывает, попытались приструнить средства массовой информации, которые «искажают и раздувают». Кражи, разумеется. Но на этот раз тема развития не получила. Глава Росохранкультуры Б. Боярсков высказался за то, чтобы сделать из журналистов союзников, а не врагов музейщиков. Спасибо ему.
Все же главным итогом экстренного заседания президиума Союза музеев стало предложение выделить отдельный национальный проект «Обеспечение безопасности культурного наследия России». Было также принято заявление, в котором признавалось неблагополучие в системе учета и хранения культурных ценностей, также одобрен призыв против «огульного обвинения всех работников музеев России в некомпетентности, халатности и тем более в причастности к кражам и подделкам музейных предметов».
По мнению президиума, сложившаяся ситуация не должна стать поводом для скрытой или явной приватизации российских музеев, а также передачи контроля за сохранностью фондов исключительно правоохранительным органам.

* * *

Между тем «эрмитажная» тема нежданно получила продолжение в Хабаровске. Сразу же на второй день после того, как завершилось питерское заседание музейных мудрецов, в Хабаровском аэропорту сошел с трапа руководитель федеральной службы, коротко именуемой Роскультохрана, Б. Боярсков с двумя своими коллегами по работе.
Неужто и у нас музеи ограбили, подумали хабаровчане, услышав одну из первых фраз, произнесенных высоким гостем: мол, время покажет, что еще нам откроется после случившегося. Побывав на местных объектах культурного наследия (в музеях, в Концертном зале), постояв у памятника знаменитому губернатору, главный хранитель российских древностей уточнил свою мысль: будем надеяться, что в Хабаровске все в порядке…
Конечно, в порядке. Во-первых, у нас в музеях есть свои ценности, но они пожиже эрмитажных и числом поменьше. Да и рынка сбыта антиквариата как такового не существует. Иногда местные таможенники задерживают соседей-иностранцев с десятком не очень старых монет, разбитых фотоаппаратов или горсткой медалей, так потом хлопот не оберутся коллекционеры нашего добра - китайцы да японцы. Так что рисковать опасно, да и, честно говоря, особенно нечем.
К тому же приезд Боярскова со товарищи, по нашим сведениям, никакого тревожного повода не имел и был запланирован задолго до случившейся «кражи века». Визит носил скорее ознакомительный характер, но питерское «совпадение» на нем не могло сказаться. После профессиональной беседы в подведомственной структуре - управлении Росохранкультуры по Дальневосточному федеральному округу - наши гости встречались с руководителями полпредства президента, некоторыми членами краевого правительства, руководителями ведущих учреждений культуры, обсудив ряд назревших в регионе проблем.
Второй день у гостей начался с поездки в соседнюю Еврейскую автономию для знакомства с состоянием Волочаевской сопки. Поговорить об этом с чиновниками из Биробиджана было о чем…
Возвратясь в Хабаровск москвичи провели встречу с представителями органов госвласти края и ЕАО, руководителями учреждений культуры. Приглашены на эту встречу были и журналисты. О чем шла речь?
Боярсков познакомил собравшихся со своим ведомством, структурно входящим в состав Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ. Рассказ о том, чем занимается Росохранкультура, навеял некоторые мысли, среди которых была и доминирующая: в нашей стране наращивает мускулы еще одна правоохранительная субстанция с силовыми функциями. Правда, ее руководитель посетовал на то, что пока ей не хватает нормативно-правового фундамента. И намекнул: в разрабатываемом законотворчестве ответственность за сохранение, учет культурных ценностей Отечества возьмут на себя достаточно компетентные структуры. Музейщики поделятся правом доступа к ним. Потому как дальше так нельзя жить: в год мы теряем примерно около 100 раритетов, а возвращаем всего два десятка. Это не относится к Хабаровскому краю - здесь дела обстоят благополучнее, успокоил хозяев гость.
Какова доля Дальнего Востока в общем собрании ценностей страны? Отвечая на этот вопрос, Борис Антонович Боярсков честно сказал: невелика. Потому, мол, что край этот свою историю творить стал не так давно. Но отметил: археологическая коллекция у вас весьма интересна и богата.
Сославшись на временное отсутствие общегосударственной нормативно-правовой базы, регламентирующей сохранность ценностей, Боярсков призвал слушавших его представителей краевой власти активно вести учет имеющихся раритетов и не жалеть на это средств.
Приглашенных на встречу журналистов больше интересовали «трагический случай» в Санкт-Петербурге, кража рисунков из литархива в Москве, печальное состояние Волочаевской сопки, взаимоотношения Росохранкультуры со СМИ, приватизация памятников истории, культуры, архитектуры… Кстати, руководители Росохранкультуры ничего плохого в передаче древних монстров в частные руки не усмотрели. «Не для протокола» Борис Антонович заметил: известные ему подобные случаи убедили, что частники лучше заботятся о памятниках, чем родное государство.
О поездке на Волочаевскую сопку было сказано немного, но конструктивно: статус памятника надо определять - это забота хозяйствующего субъекта, а Росохранкультура поддержит любые движения местных властей в этом направлении.

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.