Если верить выражению, что вечность в политике длится не больше 20 лет, через пятилетку драматические события августа 1991 года в несуществующей ныне стране СССР канут в ту самую вечность.

Впрочем, и 15 лет, минувшие с той поры, очень много: выросло целое поколение, которое про мимолетное существование Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) и баррикады у «Белого дома» в Москве ничего не знает или, в лучшем случае, слышало об этом лишь «с утречка, от одного знакомого знакомой Собчака».
В Хабаровске до баррикад во второй половине августа 1991 года не дошло, но страсти, кто не забыл, здесь тоже кипели нешуточные. Давайте вспоминать.
...В ту пору я возглавлял пресс-центр краевого объединения профсоюзов, а именно профсоюзы, уж так получилось, заняли в те дни вполне определенную, а не выжидательную, как все ветви краевой и городской власти, позицию. И утром 20 августа на работе все, конечно же, только и говорили о пресс-конференции вице-президента Геннадия Янаева (многие ли сейчас вспомнят такого?) и других членов ГКЧП (хотя в Москве все начиналось 19 августа, из-за разницы во времени мы узнали об этом ближе к вечеру понедельника). Все понимали, что страна оказалась на каком-то перепутье, но по какой из дорог нас поведут (то, что мы вправе выбирать дальнейший путь сами, даже не приходило в голову!), было в полном тумане. Атмосферу, которая витала тогда в воздухе здания на Комсомольской площади, можно охарактеризовать одним словом - растерянность.
Окончательно предаться духу уныния нам не дал председатель крайсовпрофа Михаил Затеев, предложивший мне и видеооператору Эдуарду Голодницкому срочно ехать на собрание трудового коллектива «Дальдизеля». Сложилось впечатление, что Михаил Яковлевич сам был в растерянности и потому в столь экстремальной ситуации хотел знать «настроение масс».
А почему раньше всех подобное собрание организовали на «Дальдизеле»? Накануне 15-летия драматической в истории нашей страны даты на этот вопрос по моей просьбе отвечает председатель профкома предприятия Зинаида Шилина.
- Тогда же была полная неясность, - начинает свой рассказ Зинаида Гавриловна. - Какие-то отголоски событий в Москве до нас доходили, но толком никто ничего и не знал. Руководство края тоже не спешило высказать свою позицию. Правда, наш тогдашний директор в то время был как раз в Москве и оттуда позвонил нам: надо, мол, поддержать ГКЧП.
Но поскольку «физически» директор на заводе не присутствовал, все, естественно, потянулись в профком: давайте, дескать, собирайте народ. Ощущение с того собрания у меня осталось таким: люди испугались. Немудрено, ведь дальневосточники в массе своей - дети и внуки ссыльных, переселенцев, репрессированных и позже реабилитированных «врагов народа», поэтому протест против методов, которые предлагал в своих документах ГКЧП, у всех давно в подкорке мозга. Собрание, помню, получилось очень бурным. Были в основном рабочие из цехов, отделов. Человек 100 точно вместилось в лекционный зал заводоуправления. И подавляющее большинство считало, что силовыми методами порядок в экономике не наводят. Люди прямо говорили: мы не хотим гражданской войны, а ее угроза тогда явно просматривалась. Хотите что-то поменять? Так действуйте цивилизованными методами, тем более, что в этом самом ГКЧП все - представители высших эшелонов власти…
Впрочем, дальше наш разговор с председателем профкома «Дальдизеля» повернулся в неожиданное русло. Зинаида Гавриловна сказала, что не знает, как бы сейчас, по прошествии времени, повели себя на подобном собрании те же самые люди. Потому что за эти 15 лет завод дважды обанкротился, сейчас здесь осталась лишь горстка народа, да и она сама до сих пор на предприятии лишь потому, что необходимо добиться, чтобы людям выплатили задолженность по заработной плате. А это ни много ни мало - 23 миллиона рублей.
- Но тогда у людей была надежда, ведь начались какие-то положительные сдвиги в экономике и на потребительском рынке, - продолжает Шилина. - Всем захотелось цивилизованной жизни, хотя люди, конечно, не предвидели, чем для родного завода и вообще для промышленности все это обернется. И неприятие ГКЧП тогда было едва ли не единодушным. Кто-то даже сказал: «Если что, мы и пушку, что стоит возле заводоуправления на постаменте, куда надо развернем!» (эта «старушка» стоит здесь с незапамятных времен, наверное, еще с той поры, когда завод именовался «Арсеналом». - Авт.). Вот такой был людской порыв…
Я тоже хорошо помню тот стихийный митинг дизелестроителей. Большинство выступавших оценило создание ГКЧП и его заявления крайне негативно. И только две стоявшие в дверях дамы внесли диссонанс в общее настроение, заявив, что «этот бардак всем надоел и пора наводить в стране порядок». Осуждающий гул голосов коллег заставил их прервать крамольную речь. А особенно запомнилось эмоциональное выступление одного из рабочих, который, собственно, заговорил на ту же тему. «Порядок танками не наводят, - горячился он. - Вы мне дайте автомат, и я в этой комнате порядок быстро наведу. Это же настоящий фашизм!».
Между прочим, когда перед вечерним собранием представителей крайкомов профсоюзов в актовом зале здания крайсовпрофа в тот же день видеопленку с «Дальдизеля» вместе с Затеевым смотрел хабаровский тележурналист Владислав Дорофеев, он с меланхоличным видом предложил председателю крайсовпрофа прервать на собрании запись сразу после той самой реплики эмоционального рабочего. Что ж, профессия сказывается даже в таких экстремальных ситуациях…
Между тем, фразой «Это же настоящий фашизм!» нужный тон собранию в актовом зале был задан. Уверен, подобных страстей это помещение не видело ни до, ни после описываемых событий. Выпустив пар, профсоюзные активисты решили было собрать митинг на центральной площади Хабаровска 21 августа в 17 часов. Но кто-то скептически заметил, что к вечеру растерявшаяся власть может прийти в себя и предпринять контрмеры, а потому, дескать, резонно собрать народ на площади утром. Кто-то, в свою очередь, возразил, что закон запрещает проводить митинги в рабочее время…
Представляете? Даже в таких форс-мажорных обстоятельствах люди думали о правомочности своих действий, в то время как те, кто должен блюсти Конституцию, решили встать «над законом»... Коллизию разрешил Затеев: «Мы назовем это не митингом, а собранием трудовых коллективов. А его мы вправе проводить и в рабочее время». Там же, в актовом зале, помнится, нашли и человека, которого попросили провести то самое «собрание трудовых коллективов» на площади им. Ленина. Страстное выступление Владимира Овчаренко, офицера запаса, стало той самой гирькой, что перевесила чашу весов на сторону тех, кто призывал организовать митинг на центральной городской площади (были тогда, естественно, и сторонники менее радикальных действий). Владимир Иннокентьевич (к сожалению, он недавно ушел из жизни) от неожиданного предложения не отказался и, надо отметить, на следующий день более часа «держал в узде» заполненную народом площадь. Да очень многие хабаровчане наверняка еще помнят тот жаркий - в прямом и переносном смысле - денек 21 августа 1991 года.
Впрочем, лично я до последнего сомневался, что после собрания в крайсовпрофе власть позволит вот так, запросто, провести многолюдный митинг перед окнами местного «белого дома». Помнится, ранним утром я под видом любителя бега трусцой провел своеобразную разведку, будучи уверен, что площадь им. Ленина уже окружает милицейское оцепление. Но ничего подобного не было и в помине: события в Москве развивались стремительно, там уже были и Ельцин на танке, и братание армии и народа, поэтому в Хабаровске брать на себя инициативу в щепетильной ситуации (как это все обернется?) никто из власть предержащих не стал.
На самом же митинге лично мне особенно врезались в память два эпизода. Это крик души попросившего слова подростка: «Взрослые, спасите нас от хунты!» и «неправильное» (с точки зрения собравшихся здесь людей) выступление собственного корреспондента «Красной звезды». Но ведь это тоже поступок - говорить с трибуны совсем не то, что от тебя ждет разгоряченная людская масса…
А вообще-то я согласен с Зинаидой Шилиной, что очень многие из тех людей, которые тогда выходили на митинги по зову души и сердца, чтобы выразить свое несогласие с планами и методами пресловутого ГКЧП, нынче этого бы точно не сделали. Далеко не все из них после августа 1991 года почувствовали улучшение в своей жизни, а для многих житье-бытье и вовсе стало кошмаром. Так что романтизм тех последних летних деньков 1991 года давно улетучился. И удивляться этому не стоит, ведь госпожа История давно вывела универсальную формулу, облеченную кем-то в изящную афористичную форму: «Революции готовят мыслители, совершают романтики, а ее плодами пользуются негодяи».
…А еще с той поры в памяти остался короткий анекдот. Сообщение по радио: «А сейчас по заявке Геннадия Янаева исполняется его любимая песня «Три счастливых дня было у меня». Народ, смеясь, расставался со своим прошлым.

Геннадий ГАПОНОВ.