Понедельник, 6 сентября 1976 года, навсегда останется «черным» днем в памяти летчиков 513-го истребительного авиационного полка войск противовоздушной обороны страны. Полк дислоцировался на одном из дальневосточных аэродромов близ села Чугуевка Приморского края и входил в состав 23-го корпуса ПВО.

Заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Виктор Беленко в этот день во время плановых полетов совершил угон истребителя-перехватчика МиГ-25П в Японию и запросил политического убежища в США. Один из секретнейших образцов советского вооружения оказался в руках вероятного противника. Не случайно в 1980 году Беленко получил американское гражданство за «огромный вклад в укрепление национальной безопасности США». Для своего времени МиГ-25 был суперсовременным сверхскоростным высотным истребителем-перехватчиком и по оценке специалистов являл собой выдающуюся конструкцию, способную летать на скоростях, троекратно превышающих скорость звука. На нем были установлены свыше двух десятков мировых рекордов скорости, высоты и скороподъемности.
Истребитель МиГ-25 попал под прицел Пентагона и американских спецслужб. Им было много известно о советском высотном сверхзвуковом истребителе, но для тщательного исследования требовалось заполучить его образец. Началась разрабатываться операция по угону Миг-25 за границу, сведения о которой каким-то образом стали известны советской стороне. Москва еще в 1973 году предупредила командиров и командующих приграничных соединений и объединений войск ПВО о возможном перелете самолета этого типа, потребовав всеми возможными мерами и способами пресечь его угон за границу. Однако через несколько лет об этом предупреждении многие просто забыли и, как показали события, совершенно напрасно.
Со временем история угона самолета Беленко обросла мифами, высказывались различные версии, строились догадки, основанные на слухах и домыслах, которые не имели никакой реальной основы, а некоторых очевидцев тех событий просто подвела память. Естественно, никто из них не мог знать все подробности происходящего в тот злополучный день и всех последующих разбирательств.
Как показало следствие, в угоне самолета не все было так однозначно. И сегодня из всех подобных происшествий того времени полет Беленко представляет собой особый случай и по замыслу, и по исполнению. Это была заранее спланированная и осознанная акция, к которой он долго и тщательно готовился.
Получив американское гражданство, Беленко неплохо устроился за океаном. Читал лекции в военной академии, завел новую семью, правда, вскоре с ней расстался, в содружестве с Дж. Барроном издал книгу «Пилот МиГа», на которой неплохо заработал, занялся бизнесом. Разумеется, он вовсе не считает себя негодяем, но при встрече со своими бывшими соотечественниками предпочитает представляться под другой фамилией. В его объяснении мотивов своего поступка произошли определенные метаморфозы - от первоначального желания иметь просто свободу до неприятия советской идеологии. На самом деле все гораздо проще - чисто меркантильный, торгашеский интерес. И никакой идеологии.
В тот понедельник, 6 сентября, ожидался прилет в Приморье заместителя Главнокомандующего войск ПВО страны, дважды Героя Советского Союза, маршала авиации Е. Савицкого для проверки боевой готовности и состояния аэродромной сети частей корпуса. Об этом было уведомлено командование всех подразделений. Накануне маршал посетил некоторые части ПВО, дислоцирующиеся в районе Хабаровска.
Около полудня на военном аэродроме Центральная Угловая приземлился самолет, на борту которого находились Савицкий, командующий 11-й отдельной армией ПВО и небольшая группа сопровождавших их офицеров. После церемонии представления Савицкий несколько неожиданно объявил: «Едем в радиотехническую бригаду». Вскоре мы уже спускались в подземелье командного пункта бригады.
Мы с командиром доложили о состоянии дел в части. Разговор был обстоятельным и вышел за рамки официального доклада. Затем все направились в оперативный зал, где Савицкий наблюдал за работой боевого расчета и ознакомился с воздушной обстановкой в зоне ответственности бригады, которая в тот день была довольно напряженной. Шли учебные полеты двух истребительно-авиационных полков, в том числе и Чугуевского, авиации других ведомств, активно вели себя американские самолеты-разведчики в акватории Японского моря. Время приближалось к 14 часам, и мы пригласили маршала с командармом на обед, который был накрыт здесь же, на КП. Было довольно душно и маршал предпочел обедать в летной столовой. Вся группа, в том числе и командир бригады, направились в гарнизон, а мы с начальником штаба остались на КП.
Через несколько минут после их отъезда прошел доклад из Чугуевского радиотехнического батальона, что внезапно прекратилась радиолокационная проводка одного из истребителей 513-го полка. Первая мысль, которая возникла тогда, - произошла авиакатастрофа или авария. В воздух немедленно были подняты дежурные спасательные средства, и начался активный поиск места падения самолета. Спустя некоторое время радиолокационные станции обнаружили новую цель, которая с набором высоты уходила от береговой черты в Японское море в направлении на остров Хоккайдо. Естественно, данные о новой цели были тоже немедленно переданы на КП корпуса. Проводка цели была довольно устойчива и, когда я приложил специальную линейку на планшет, совместив трассу пропавшего самолета с трассой обнаруженной цели, сопоставил время потери и обнаружения со скоростью самолета и расстоянием между точками, высказал предположение начальнику штаба, что это уходит пропавший самолет. Естественно, он в это не мог поверить, тем более самолет не отвечал на запрос «свой - чужой». Он принял его за очередного американского разведчика, полеты которых в тот день были довольно интенсивными. По-видимому, на КП корпуса и армии тоже шли споры об обнаруженной цели, но никому в голову не пришла мысль об угоне самолета. Кто и как доложил маршалу и командующему армии о происшествии в Чугуевке - мне неизвестно, но знаю одно: останься они обедать на командном пункте бригады, события могли бы развиваться совершенно по иному сценарию. Командарм имел бы возможность быстро оценить обстановку и своевременно принять меры к пресечению полета обнаруженной цели.
В Чугуевке в тот день намечались полеты согласно плану боевой подготовки. Беленко, как один из опытных летчиков, слетал на разведку погоды, а затем готовился к новому вылету, попросив основательно заправить свой самолет. Снова взлетев, в зоне пилотирования он набрал высоту, а затем резко пошел на снижение, имитируя падение самолета, и скрылся за огромной сопкой, исчез с экранов радиолокаторов. На предельно малой высоте между сопок Беленко направился в сторону Японского моря. Он хорошо изучил систему района ПВО, знал зоны, через которые можно проскочить незамеченным, учел и то, что первые лица, от которых зависело принятие решения в подобных случаях, будут заняты высоким гостем из Москвы.
Предположение о том, что самолет разбился, продержалось около двух часов, а затем прошла команда: «Прекратить поиски». Оказывается, было перехвачено сообщение одного из информационных агентств, что в 14.00 по токийскому времени 6 сентября 1976 года в аэропорту г. Хакодате приземлился советский истребитель МиГ-25. Летчик с пистолетом в руках, не подпуская никого из обслуживающего персонала аэропорта, потребовал сообщить о посадке самолета командованию ВВС США в Японии. Все это происходило на глазах множества людей, появившихся журналистов, и скрыть этот факт стало невозможным. Советская сторона сразу же потребовала вернуть летчика и самолет, выдвинув такую версию случившегося: летчик Беленко сбился с курса, потерял ориентировку и из-за нехватки топлива совершил вынужденную посадку в Японии. Но после встречи представителей советского посольства с перебежчиком и пресс-конференции, проведенной японской стороной, где он заявил о своем добровольном перелете в Японию, Беленко был отправлен в США.
После побега Беленко началось тщательное расследование и поиск виноватых. Проверялись все версии и причины случившегося, степень виновности должностных лиц. Изначально попытались обвинить радиотехнические войска в том, что они не обеспечили беспровальную проводку самолета и не выдали своевременно информацию для принятия решения. На следующий день после происшествия маршал Савицкий лично с группой офицеров, в состав которой был включен и главный инженер бригады по радиолокационному вооружению полковник
А. Петров, повторили маршрут Беленко, выдержав все параметры полета. Как потом признался Петров, полет был не для слабонервных. Все обвинения с бригады были сняты.
В ходе следствия была проведена большая работа, чтобы найти подтверждения тому, что Беленко был завербован американским ЦРУ. Таких косвенных подтверждений было найдено немало. По некоторым сведениям, у него оказался родственник в США, но какую роль он сыграл во всей этой истории, осталось невыясненным. На квартире Беленко при обыске был обнаружен черновик штурманского расчета перелета на одну из американских авиабаз острова Хоккайдо. Почему же летчик оказался в Хакодате? Когда Беленко на МиГ-25 приближался к береговой черте Японии, его обнаружили японские РЛС. На перехват были подняты истребители сил ПВО самообороны Японии. Включив форсаж и воспользовавшись облачностью, он оторвался от преследователей, но в облаках сбился с курса. Стрелка топливомера угрожающе приближалась к нулю, и ему ничего не оставалось, как совершить посадку на первый же попавшийся аэродром.
МиГ-25 вскоре был доставлен на американскую базу близ Токио, демонтирован и тщательно изучен специалистами, вплоть до взятия проб металла. В разобранном виде, упакованный в большие деревянные ящики спустя два месяца самолет был возвращен СССР японской стороной.
Японцы решили скрыть свое и американское вмешательство в самолет. По заранее договоренным условиям, его передача должна была пройти на борту советского теплохода, причем японская сторона резко ограничила время передачи в надежде на то, что в спешке быстро вскрыть контейнера и осмотреть самолет советским специалистам не удастся. Тем не менее, контейнеры были вскрыты, осмотрены все агрегаты, узлы и аппаратура МиГ-25, и японской стороне был предъявлен внушительный акт. В дальнейшем это было учтено при взаимных расчетах. Вскоре корабль взял курс на Владивосток.
Во всей этой истории не обошлось и без курьеза. Почему-то именно нашей части было поручено встретить самолет в порту, хотя непосредственного отношения к авиации мы не имели. Поступила команда подготовить 30 деревянных ящиков по заданным параметрам. Естественно, о вскрытых контейнерах на борту корабля мы ничего не знали. Как всегда в таких случаях бывает, на тот момент на складе части не оказалось пиломатериала в таком количестве. Незадолго до этого начальник тыла огородил весь хозяйственный двор добротным забором. Пришлось ему под нажимом командира разбирать забор и сколачивать ящики. Чтобы как-то компенсировать свои потери, он забрал потом весь металл с японских контейнеров и пустил на хозяйственные нужды.
Несомненно, что угон самолета объяснялся, в первую очередь, просчетом в работе наших контрразведовательных органов. В поведении Беленко было много такого, что должно было бы насторожить контрразведку, но она жила спокойно, более того, в полку он свел дружбу с оперативным работником особого отдела, правда, оперативник тот был молодым и неопытным лейтенантом. Беленко всегда стремился узнать больше информации, чем было положено ему по его должности. Будучи летчиком-инструктором Армавирского высшего военного авиационного училища летчиков и штурманов противовоздушной обороны он с некоторых пор с поразительной настойчивостью рвался летать на МиГ-25. Такая настойчивость молодого офицера ни у кого тогда не вызвала подозрения, а, наоборот, даже приветствовалась. Беленко прошел курс подготовки в Центре боевого применения и переучивания летного состава авиации ПВО и был направлен в 1975 году для прохождения службы на Дальний Восток. Где и воспользовался случаем.
Для многих должностных лиц вся эта история закончилась довольно благополучно, серьезно никто не пострадал. Перевели к новому месту службы командира и начальника политотдела полка, да еще незадачливого оперативника. Многие из них сохранили свои должности, а некоторые, в скором будущем, получили очередные воинские звания и даже продвижение по службе. Пострадало государство. Перелет Беленко нанес ему существенный моральный и материальный урон. Помимо самого современного по тем временам самолета МиГ-25 в руки американцев попали элементы системы опознавания «свой-чужой» и радиолокационный прицел. Советской стороне пришлось после этого менять начинку самолета и внедрять новую систему опознавания. Все это стоило немалых денег.
Сам же Беленко был заочно осужден военной коллегией Верховного суда СССР за измену Родине и приговорен к расстрелу.

В. ГОНЧАРУК, полковник в отставке.