Пути Господни неисповедимы…
В 1983 году начальник Удско-Кондерского участка Владимир Павлович Смирнов заприметил на таежной тропе в Учурской стороне странную лиственницу. Внимание путника привлекло стоящее в одиночестве дерево: где-то на уровне груди человека среднего роста кора и древесная мякоть были сняты и на этом «планшете» красовались чудные вензеля. В них четко виделись три буквы - первой бросалась в глаза большая буква А, завитушки по бокам рисовали округлую букву Ф, а в центре красовалась буква М. Под вензелем стоял год 1844.
Для большинства живущих и поныне геологов Смирнов Владимир Павлович помнится опытным толковым специалистом, за которым ходила такая слава - там, где Палыч ищет золото, обязательно будет платина. Работая в «Алдантресте», Палыч под руководством геолога-наставника Капуши открывает месторождение платины; затем многолетняя работа в Аяно-Майской ГРЭ и открытие Кондера; потом месторождение Чад.
Были у него «спецувлечения» - Владимир Павлович интересовался историей этого края, людьми, которые до него искали счастье, рассыпанное в камнях. Несмотря на то, что с геологией он распрощался более десятка лет тому назад, он хранил все свои зарисовки, записи, фотографии в целости и аккуратности, потому что сам знал, как это здорово и восхитительно однажды открыть для себя, что до тебя здесь бывали такие люди!
Мимо странных и причудливых вензелей он пройти, конечно, не мог. Тогда еще видеотехники и в помине не было, поэтому на долгую память сохранился рисунок с лиственницы на обычной кальке. Он ее приложил к дереву и обвел весь рисунок. На этой же кальке, чтоб не забылось со временем, Владимир Павлович делает записи: «Вырезано на дереве по оленьей тропе, на левом берегу долины речки Ярмарка - Хапгаана, выше устья ручья Курунг на 2 километра (по дороге)». Местоположение описано исчерпывающе, что наверняка наши геологи-любители, устраивающиеся на сезон в артель и работающие в тех уголках, без труда смогут найти лиственницу с таежными затесами.
Потом Смирнов много работал в архивных документах и узнал, что на лиственнице в тайге стоит личное факсимиле Александра Федоровича Миддендорфа. Найти материалы о пребывании известного ученого в Учурской стороне тогда ему не удалось. Как считал Владимир Павлович, времени особо на это он не имел.
Позже поиски привели его в Иркутскую научную библиотеку, в краеведческий музей областного центра. Куда ж еще, если на фронтоне здания аршинными буквами выбито имя этого самого Александра Федоровича Миддендорфа. Естественно, здесь в архивах бережно хранятся его труды, в частности и тот, который повествует о пребывании Миддендорфа в Якутском крае.
Александр Федорович Миддендорф - врач по профессии и путешественник по призванию, направляется 14 ноября 1842 года в большую государственную экспедицию по неведомому краю. Вместе с ним следуют датчанин Тор Брандт (лесничий), эстонец М. Фурман (препаратор и слуга) и небольшой отряд «вспоможения», который должен помочь ученым в переговорах с местным населением, в обустройстве по пути следования и т.д. Экспедиция выстроена в три этапа: Таймырский, Якутский, Охотско-Приамурский. Соответственно, и отчеты Миддендорфа составлены поэтапно, а также разбиты на труды по географии, орографии, по естествознанию, по этнографии и культуре аборигенов. Читать эти работы - уже большое удовольствие потому, что они сами по себе очень интересны, поучительны и даже актуальны по сей день. Кроме того, Миддендорф не особо владел русским языком, и забавно видеть, как он старается понять и научиться всему тому, что впервые видит и слышит. Эвенков он называет «тунгузами», приводит зарисовки завязывания узлов маутом, рассказывает, как сметливые люди наказывают оленя, как красят соболя, чтобы дороже ценился ясак… все было на их пути - стоит привести такой факт. Восемь дней пути по бескрайним и совершенно безлюдным просторам так вымотали путников, что «согревали лишь несколько капель спирта из сосуда, в котором хранился препарированным кой-какой естественный предмет». Что уж там они везли с собой, автор не пишет, но, видимо, раствор согревал и тело, и душу.
Для нас важно остановиться более подробно на двух этапах путешествия. И вот почему: будучи в Якутском краю (именно так называет Миддендорф эти земли, а все путешествие объединяет под одним емким географическим понятием - Сибирь), он имел государственной важности поручение. Читая об этом, задумываешься: а сейчас бы как? Обратил бы кто из мужей государевых на такую мелочь? Дело в том, что в Якутске жил купец, служивый РАК Федор Шергин, который в течение 15 лет вел ежедневные наблюдения за температурой воздуха (три раза в сутки), выкопал на 116 метров колодец, выясняя распределение вечномерзлых почв, мощность постоянной мерзлоты и ее глубину. Соседи смеялись над ним первые три года, пока ученые в Петербурге не заинтересовались этими его записками. Еще 12 лет они шли к нему и наконец прибыли. Как отмечает Миддендорф, Шергин вел наблюдения «по совести». «Невозможно передать, надобно испытать что-либо подобное, - пишет ученый, - чтобы все это понять. Ртуть оцепенела, из нее можно лить пули, ее можно рубить и ковать, как свинец. Железо при таких морозах становится хрупким, дерево по мере содержания в нем влаги делается крепче железа и противостоит топору. Не верится, что при всем при этом растения и животные безвредно переносят страшнейшие лишения. Однако выносят и первые среди них люди». Благодаря исследованиям Шергина впервые началось изучение такой темы, как вечная мерзлота, данные якутского энтузиаста приняли во внимание ученый Эрман, исследователь Маак - без громких слов можно сказать, что так было положено начало будущей науке - мерзловедения.
На третьем этапе большой экспедиции Миддендорф большое внимание уделяет этнографии, естествознанию, орографии (описанию различных элементов рельефа). Поражает его в Восточной Якутии ледовая долина реки Селендэ. «Истоки ее выступают на поверхность из-под обрывистой скалы, являясь подземным стоком озера Маркюэль. Из-под скалы вытекает около полусотни ручьев, где они сливаются в одно русло. Скалы из красного песчаника. Ледовая долина (апрель 1844 года) показалась столь необычайно живописной, что заставляет уступить красотам природы в ущерб скупого отчета географа…» Миддендорф был так восхищен увиденным, что набросал фантастический рисунок. Отдал его встреченному на Учуре якуту, чтобы тот переслал его срочно в Якутск, а оттуда в Петербург. Миддендорф еще не знал, что увидел такое явление природы, как карстовая воронка, обозначив для себя его «закипанием вод». Но рисунок в пути затерялся, а зарисовка Бранда сохранилась. 1 июня 1844 года отряд перевалил Становой хребет и через восемь дней подошел к острожку на реке Уд. В Петербург они вернулись 5 марта 1845 года.
Здесь же в отчете Миддендорфа имеется его родовой знак. Он точная копия того, который довелось увидеть на таежной тропе Владимиру Павловичу Смирнову. Разве что каллиграфически выполненный. Без сомнения, это факсимиле Миддендорфа.

Потомкам на заметку
Как уже говорилось, в материалах экспедиции дается описание всего того, что было увидено, услышано, пережито. Думается, интересным по ряду причин будет узнать, как в те годы обеспечивался Якутский край хлебом. Занимался поставками муки из Иркутской губернии купец Трескин. Он собирал с мужских душ по нескольку копеек налоговых податей, покупал муку только в Балаганском округе Иркутской губернии (лично для меня это был ошеломляющий сюрприз, потому что Балаганск - моя родина). Хлеб покупался только там потому, что имел особые качества - долго хранился. Казенную муку летом не продавали, потому что в разгар навигации цена на муку была низкой. Но зимой, когда якутские купцы начинали поднимать цену, Трескин открывал свои склады и регулировал мучную торговлю. Ему разрешалось делать шестипроцентную надбавку на оборотный капитал. Стоит посчитать, за какие дивиденды работали тогда купцы. Весомее было для них иметь патронаж государства.
Итогами экспедиции Миддендорфа стали составление карты края, первый опыт гидрографической карты Станового хребта и его отрогов, обозначены первые контуры географического расположения вечномерзлых грунтов, дана подробная картина типов лесов, представлена большая работа по этнографии. Через три года после возвращения Миддендорфа выступил в плавание военный транспортный корабль «Байкал» под командованием Невельского… Читая работы ученых-этнографов, изучавших в дальнейшем эти земли, везде встречаешь ссылки на труды Миддендорфа, будь то работы Маака, Майделя, Майнова… Сын Александра Федоровича, Эрнст Миддендорф, посвятил свою жизнь изучению дальних окраин России. И удивительно, что в богатой жизни таких великих людей особыми закладочками помечены наши места. Может, и вправду эта земля дорогого стоит? И таежные затесы на встречающихся деревьях хотят заострить наше внимание на этом.

Т. ФОНОВА. Аяно-Майский район.