Нынешним летом пасеку пчеловода Ивана Грибенко в пригороде Хабаровска разорил медведь. Зверь разбил ульи, рамки разломал, часть сотов с медом съел, а пустые растоптал. Чтобы отвадить косолапого от пасеки, ее хозяин взялся за охотничье ружье.

Это не единичный случай, когда медведи «громят» пасеки. Отчаявшись найти на них управу, пчеловоды идут на крайние меры: на Бычихе застрелен медведь, на Садовой белогрудый погиб от электрического тока. В мишек стреляли в окрестностях Воронежа, Осиновой Речки и Петропавловки.
Между тем потерпевшие подсчитывают свои убытки (один разбитый медведем улей лишает пчеловодов 20 килограммов меда) и сетуют: от неоднократных обращений во всевозможные органы - избавить пасеки и садоводческие товарищества от нежелательных пришельцев из леса - толка нет. Кто поможет пчеловодам?
Самый первый звонок я сделал в Росприроднадзор по Хабаровскому краю. Но там ответили, что медведи не входят в Красную книгу и потому природоохранные чиновники не имеют права вмешиваться в конфликты между людьми и зверьми.
В министерстве природных ресурсов правительства края (здесь распоряжаются охотничьими ресурсами), развели руками: медведи - федеральная собственность, а субъект в ответе за белку, колонка и другие малоценные виды.
Обзвонив несколько природоохранных организаций - управление охраны окружающей среды, Хабаровский фонд диких животных, Дальневосточное отделение Всемирного фонда дикой природы, природоохранную прокуратуру и другие, - наконец выяснил: за медведей в ответе Россельхознадзор - территориальное управление федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору по Хабаровскому краю и ЕАО.
По мнению начальника отдела охотнадзора этого ведомства Николая Балаганского, разорения пасек и случаи нападения медведя на человека вызваны тем, что в пригороде Хабаровска сложилась антисанитарная обстановка: леса утопают в свалках, а количество ульев на частных огородах, в непосредственной близости от «зеленой» зоны, никем не контролируется. Что делать, если зверь ведет себя агрессивно? Ни в коем случае самим не браться за оружие. Обо всех встречах с медведем следует звонить по телефону 22-63-12.
Решив им воспользоваться, набираю номер и узнаю, что вынужденный отстрел хищника - процедура длительная. Сначала надо написать заявление, отнести его в управление с подробным описанием, когда, где, при каких обстоятельствах произошла встреча с медведем, и ждать специалистов. Когда они появятся? Если случилось самое страшное - погиб или искалечен человек, а зверь представляет опасность, то на его отстрел нужно получить разрешение чуть ли не из Москвы, чему предшествует ряд согласований и т.д.
Спрячь за высоким забором…
Вот что рассказал главный специалист охотнадзора Юрий Заболотный:
- Приезжаем в Петропавловку, а там ульи не огорожены. На Осиновой Речке под деревом сидит медведь, ест груши, а рядом дачница кричит: «Караул!».
По его словам, прежде чем любителям пчел понапрасну изводить животных, нужно сначала навести порядок у себя за околицей. Сегодня дело доходит до того, что в садоводческих товариществах круглый год держат скот, а в правилах содержания тех же пчел черным по белому написано: пасеку следует огородить забором высотой не менее двух метров. Но кто эти правила читал? Ульи вообще ставятся где попало.
В инспекции мне рассказали, что у косолапого, которого умертвили током, отрезали лапы, вытащили желчь. Да и вся история, если копнуть поглубже, криминальная.
На мой звонок в ОВД Хабаровского района по факту убийства медведя на Садовой, я услышал буквально следующее: «В возбуждении уголовного дела отказано из-за отсутствия состава преступления. К тому же пасечник предупредил: «Осторожно - электроток!».
Видно, гималайка читать не умеет, потому и полез.
- Когда последний раз пришлось стрелять по медведю? - допытывался я у охотоведа.
- Стреляем редко, - ответил Юрий Заболотный. - Каждый такой случай - исключение.
Зачем убивать зверей? Неужели их нельзя усыпить? Есть ли ружье, с помощью которого можно обездвижить хищника, отвезти подальше в лес и выпустить?
- Когда-то было оружие - не было зарядов, были заряды - не было оружия. Сегодня нет не только специального ружья, нет ни одной клетки для передержки и транспортировки животного, - посетовал ведущий научный сотрудник Дальневосточного филиала Всероссийского НИИ охотничьего хозяйства и звероводства Владимир Швец.
У нас столько за последние годы перебывало спонсоров из-за океана, на средства которых наоткрывали всевозможные фонды. А сколько конференций и банкетов на природоохранные темы проходит, и не счесть. Неужели на одно ружьишко отщипнуть нельзя?
Мы сидим с Владимиром Швецом в институте, стены которого в картах и схемах, ученый показывает медвежью страну на юге Хабаровского края, она с каждым годом сокращается в своих размерах. Если за бурых медведей наука спокойна, то состояние популяции живого символа Хабаровского края - гималайского медведя - вызывает тревогу.
По словам Владимира Швеца, из 1900 гималайских медведей (столько их было в 2005 году) до старости доживут немногие. Еще пять-шесть лет, и белогрудку вновь нужно заносить в Красную книгу. А существующая система штрафов показывает несовершенство российского законодательства - это своеобразный налог на браконьерство. В настоящее время средняя цена медвежьей шкуры, дериватов и прочего на «черном» рынке в десятки и сотни раз выше.
Он же рассказал, что, побывав в США, в тамошнем лесу увидел чуть ли не на каждом столбе объявления, куда нужно обращаться, если возникнет конфликтная ситуация человека с дикой природой.
- Да, надо охранять животных, но и о людях думать надо! Во всем мире есть компенсация за ущерб, нанесенный животными, а у нас ее нет, - считает ученый.

Александр САВЧЕНКО.