В медицине раньше был популярен анекдот: прав тот, у кого больше размер туфли. Если, скажем, товарищ академик говорил, что лечить надо так, а не иначе, то это была истина в последней инстанции.

Но этот аргумент теперь не проходит не только среди врачей, потому что человек с большим размером туфли в наше время уже не может влиять на жизни сотен людей. Врачи говорят, что в наши дни произошло низвержение авторитетов, и если академик что-то утверждает, то он должен это доказать.
Разрушить стереотипы «большого башмака» пытаются и те, кто приезжает на конгресс по доказательной медицине, проходящий ежегодно в Хабаровске. В этом году он проходил в пятый раз. И в четвертый на него приезжал профессор, заведующий кафедрой гематологии и гериатрии Московской медицинской академии им. Сеченова Павел Воробьев.

О стандартах в медицине
- Прежде больные гемофилией без конца мыкались по стационарам. Сейчас они могут вводить себе произведенный генно-инженерным способом лекарственный препарат и быть здоровыми, - поясняет Павел Андреевич. - Но возникает проблема, как это лекарство получить больным: оно дорогое, о нем наверняка не слышали все врачи. И денег на его закупку в бюджете страны и региона тоже нет. Довести новую медицинскую технологию до пациента можно с помощью стандарта. Для каждого недуга он должен быть обоснован, принят и обязателен. И если врачу нечем будет лечить больного, то виноватым будет не он, а тот, кто верстал бюджет.
Эффективность стандартов в медицине доказывает практика. Внедрили в одной из хабаровских больниц протокол предупреждения пролежней у больных, а потом подвели результат: возникновение этой проблемы у пациентов уменьшилось в два раза. Хотя медики ничего нового не придумали, они упорядочили работу медсестры: сколько раз ей надо подходить к больному, как часто его переворачивать, менять белье и т.д. Об этом все слышали, но пока не было стандарта, мало кто делал. А после введения стандарта медсестра обязана за свои действия отвечать. Она, конечно, может расписаться в журнале, но ничего не сделать, но ведь раньше ей и отчитываться не надо было.
- Что и кому в медицине еще надо доказывать?
- Современная медицина начала строиться на доказательствах, а не на эмпирических мнениях и предположениях. Врачи не судят о качестве препарата и целесообразности его применения с точки зрения цены: интересует не сколько стоит таблетка, а стоимость каждого миллиметра ртутного столба сниженного артериального давления. Мы должны с помощью клинико-экономического анализа подсчитать, сколько стоят затраты и эффективность. Нас уже интересует не сиюминутный эффект - снижение давления или снятие приступа, - а продолжительность жизни человека с этим недугом. Это принципиально иной подход в медицине. Изменились точки оценки эффективности. Поэтому врачи пытаются сейчас приучить гипертоников, к примеру, принимать таблетки независимо, повышенное ли давление у него сию минуту или нет. Потому что эти препараты в будущем снижают частоту развития инфаркта, инсульта, предотвращают гипертонические кризы. Это и есть доказательная медицина, которая стала понемногу приниматься врачами и, надеюсь, будет понята пациентами.

О мифах среди врачей
- Павел Андреевич, какие мифы пытаются разрушить приверженцы доказательной медицины?
- Боремся с низкоэффективными препаратами, которые назначались пациентам без доказательной базы. Например, предукталом и церебролизином, которые принято считать действенными при болезнях головного мозга. Их сейчас назначают всем, но на самом деле они не помогают никому. Нет подтвержденных данных об их эффективности.
- Церебролизин очень известен, читатели наверняка скажут: а где доказательства бесполезности?
- В том то и дело, что доказательств их эффективности нет. Проверено многократно в большом количестве исследований. Формулярному комитету Академии меднаук известно это несколько лет, и он доказывает Минсоцздраву России, что эти препараты надо убрать из всех льготных перечней лекарств, потому что они, вроде бы, не помогая, не вредят, но «сжирают» до 20 процентов бюджета дополнительного лекарственного обеспечения льготников. А ведь это значит, что кто-то не сможет купить себе другие лекарства. Выходит, одним льем святую воду, а другим не даем ничего.
Из «льготного» перечня сейчас можно убрать десятка два препаратов: и корвалол, и валокордин, и парацетамол… Снижайте лучше температуру малиной и медом…
- Даже при гриппе, и если 39 градусов?
- Мед и малина не менее эффективны, чем парацетамол, но при этом безопасны для организма. От парацетамола страдает печень, и особенно вреден он для детей, потому что вызывает тяжелейшие гепатиты со смертельным исходом. Парацетамол - опасный препарат, принимать его надо только в крайних случаях.
- Почему же чиновники не слышат доводы доказательной медицины?
- Пока формулярный комитет непосредственно влиял на составление льготных списков, препаратов с недоказанной эффективностью в нем было. Но изменился статус формулярного комитета, появились новые люди, влияющие на его составление. Причина в политике… Но на региональном уровне ситуация все равно меняется, применение лекарств с недоказанной эффективностью сокращается в разы. Все то новое, о чем говорится на конгрессе доказательной медицины, расхватывается медиками влет. Раньше, к примеру, железодефицитную анемию лечили массой препаратов, сегодня используется не больше двух-трех. Это хорошо, потому что найдены оптимальные средства, которые, с точки зрения затрат и эффективности, лучше. Изобилие препаратов - плохо, потому что вода становится мутной и начинают всплывать неожиданные вещи. В аптеках, к примеру, без рецептов продается сегодня препарат «Фенюльс». Это - жульничество, потому что применение его без рецепта и бесконтрольно чревато смертью. И железосодержащие препараты особенно опасны для детей. Лекарств безобидных вообще не бывает, ведь умереть можно и от пургена - читайте Веллера.

О болезнях крови
- Вы обмолвились о новинках в лечении заболеваний крови, чем современная наука еще может порадовать?
- Новинка, скорее, в том, что появились разные схемы лечения. Прежде врачи называли все болезни крови лейкозами и лечили одинаково. Теперь гематологи выделяют десятки, а то и сотни опухолей, и не потому, что врачи хотят классифицировать их, защищая диссертации. Результат этого - большая часть лейкозов в 80 процентов случаев вылечивается. Мало того, лимфогранулематоз прежде лечился пять лет, сейчас - полгода. И только благодаря проверенным, доказанным по эффективности схемам лечения, при этом давно известными препаратами.
- Хабаровским гематологам известны передовые методики?
- В Хабаровске прекрасно лечат по современным схемам, принятым во всем мире. У Московского гематологического центра есть договор с вашими докторами о сотрудничестве. И хабаровские доктора приезжают к нам учиться.

О старости
- В этом году на конгрессе работала новая секция по гериатрии - помощи пожилым пациентам. Чем объясняется интерес?
- Много разговоров сейчас о том, что страна теряет работоспособное население, о сверхсмертности среди молодых мужчин и т.д. При этом Россия - быстро стареющая страна. Но сегодняшние пенсионеры отличаются от тех, что были еще 10-20 лет назад: они активны, не желают сидеть дома с внуками, идут работать. Нынешняя 55-летняя женщина - не старуха и, ее рано «списывать» на отдых. Но половина новоиспеченных пенсионеров в первый год заболевает тяжелыми недугами, причем независимо от своего возраста. А все из-за того, что человек теряет на пенсии свою значимость, и это подкашивает его здоровье. Потому перенос пенсионного возраста - насущная необходимость. Пенсию нельзя воспринимать как заслуженный отдых, это - потеря социального статуса. А ведь опыт пожилого человека куда ценнее, чем взгляды и энергия молодого. И изгнание 60-летних с работы - это и экономически невыгодно для государства.
С другой стороны, чем больше пенсионеров, тем меньше они получают денег.
- А если человеку 60, но он, чувствуя себя на 40, и ведет подстать... Не опасно ли это для здоровья?
- Чем активнее человек, тем дольше и качественнее он живет. И если пожилой человек сидит на грядке с мая по сентябрь, то это очень хорошо. Это в любом случае лучше, чем лежать на печи. Считаю, что старение человека - это старение его сосудов. Я даже придумал формулу: какие сосуды - такие и мы, правда, какие мы - такие и сосуды. Если мы курим, пьем и чревоугодничаем, то ничего хорошего от них ждать нельзя.
Словом, если вы хотите долго жить, то надо много двигаться и отказаться от пенсии. Китайцы, кстати, создали систему переобучения пенсионеров другим профессиям. Неплохо и нам это перенять. У нас нет принятого образа трудящегося пенсионера, создано устойчивое заблуждение, что пожилой человек должен заслуженно отдыхать. А он должен активно жить.
- Выходит, диеты и всевозможные методики, придуманные для продления жизни, не нужны? Не стоит насиловать природу, жить надо спокойно, есть то, что хочется… А как же насчет вредности жирного, соленого, сладкого?..
- Где доказательства, что большой вес - это плохо? Никто ведь не доказал, что и снижение веса - это хорошо. Если взять худых людей, то 90 процентов из них будут тяжело больны: сахарный диабет, гиперфункция щитовидной железы, шизофрения, туберкулез, курение… Доказательств того, что снижение веса помогает исключить болезнь, снизить факторы риска, нет. Диеты хороши для человека разве что с точки зрения некоей жизненной активности. Но если уж совсем нечем заняться, то вместо диет лучше заняться разгадыванием кроссвордов.
- Павел Андреевич, подскажите, как же прожить долго и счастливо?
- Стараться не болеть, лечить те заболевания, что есть. Принимать препараты, назначенные доктором, не руководствоваться сиюминутными ощущениями, думая об их долговременном эффекте. Не курить, соблюдать умеренность во всем, но не насиловать свой организм. И как можно дольше работать, потому что и 60, и 70, и 80 лет - не возраст. Доказано - человек запрограммирован до 120 лет.

Павел Воробьев

Татьяна Баулина.