Они ходят по золоту, но не знают, смогут ли завтра накормить своих детей, купить дрова для стариков и топливо для старенькой дизельной станции. А отвечать на обычный вопрос: «Как дела?» - любой из них начинает с одной и той же фразы: «Вот когда прииск работал, тогда жили…»

В коллективном письме жителей таежного села Кенада, что в Ванинском районе, жалобы на отсутствие… да буквально всего, необходимого для нормальной жизни. Вот что пишут:
«Нужны ли села государству? Очевидно, нет. А обратиться мы хотим по поводу больницы в поселке Высокогорном Ванинского района. Это ближайшая от нашего села больница, до нее по железной дороге 40 километров, а на машине добираться 2,5 часа. По лесовозной разбитой дороге, которую и дорогой назвать нельзя. Так вот, родильное отделение там уже закрыли. Где рожать? В лесу? Сейчас обещают закрыть стационар. А добираться в районный центр долго и дорого. Сберкассу в селе тоже закрыли. Теперь пенсионеры вынуждены ездить в Ванино. Поезд от нас идет поздно ночью, до станции нужно добираться через лес. В дождь, в пургу, в мороз женщины, старики, дети вынуждены ждать поезд на перроне. Укрыться от холода негде, потому что зал ожидания железнодорожники ликвидировали. Кассир работает с 10 до 13 часов, в субботу и воскресенье отдыхает. Поезд стоит несколько минут. Чтобы попасть в вагон, люди вынуждены бегать по всему составу, искать бригадира. Бывали случаи, когда тех, кто не смог купить билет, в вагон не пускали. А если кассир в очередном отпуске, то билеты вообще не продают».
Действительно, нужны ли села государству? Нет, не те, которые находятся в черноземной полосе России, усыпанные яблоневыми садами. Эти-то, бесспорно, и нужны, и востребованы. А вот такие, таежные, расположенные вдалеке от больших дорог.
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вернуться на полвека назад. Именно тогда, в 1953 году, и появился в тайге поселок Кенада. Своим рождением он обязан появлению золотодобывающего прииска, перебазировавшегося сюда после закрытия Агне-Афанасьевского рудника. Прииск быстро оброс инфраструктурой: появились школа, больница, жилые дома, административные здания, магазины с завидным по тем временам московским снабжением. Тогда это было принято повсеместно: и города в тайге возводить, и реки вспять поворачивать… Теперь мы имеем то, что имеем. Обезлюдевшие поселки при выработанных и закрытых сахалинских шахтах, магаданских леспромхозах и т.д. Когда лес, уголь или золото заканчиваются, предприятие прекращает свое существование. А люди остаются. Зачастую без всяких средств к существованию и надежды на лучшее будущее. Такая участь и постигла село Кенада после банкротства Тумнинского прииска.
- Тогда почти все работоспособное население на прииске работало, - вспоминает глава сельской администрации Циала Цыганкова. - Заработки были очень высокие, из села никто уезжать не хотел. А теперь что? Работают не более ста. Для остальных работы нет, кто смог устроиться в других населенных пунктах, давно уехал, но таких мало. Самое обидное, что золото здесь есть. Но чтобы его добывать, необходимо вложить большие средства. Пять лет назад в селе на средства краевого бюджета построили новую школу на 260 мест. Но есть большие опасения, что скоро там некого будет учить. Вот в этом году в первый класс пошли всего пять человек. Думали даже объединять 2-й и 4-й классы, но пока решили подождать. А на ближайшие годы перспектива невеселая. В 2004 году в селе родилось восемь детей, в 2005 - семь. Детей нет. Нормальные семьи рожать не хотят.
И неудивительно, что не хотят: мужья без работы, а ближайшее родильное отделение «на замке». За разъяснениями я обратилась к начальнику управления здравоохранения администрации Ванинского района Л.Е. Храмченковой.
- Ситуация с больницей в Высокогорном действительно очень сложная, - сообщила Лариса Евгеньевна. - Больница ведь железнодорожная. До недавнего времени она обслуживала всех жителей поселка и окрестных населенных пунктов. Но 7.04.2005 года увидело свет постановление правительства РФ №366 Р «О ликвидации федеральных государственных учреждений здравоохранения». Высокогорненская больница являлась федеральным ведомственным лечебным учреждением. И, разумеется, попала в списки ликвидируемых. В июле 2005 года об этом была поставлена в известность районная администрация. То есть нас фактически поставили перед фактом: в отдаленном поселке с населением почти в пять тысяч человек больницы не будет. Но выход из ситуации мы все-таки нашли. Совместно с железнодорожниками больницу решили сохранить, но с долевым финансированием. Районный бюджет возмещает часть расходов, связанных с оказанием гражданам медицинских услуг. Железнодорожники финансируют только те медуслуги, которые обеспечивают безопасность движения поездов.
Изначально больница была рассчитана на 100 коек. Теперь железнодорожное ведомство сократило их количество до 50. И, скорее всего, будет сокращать еще. Инфекционное отделение там давно закрыто. А содержать полноценное родильное отделение железнодорожное ведомство там не будет, это нерентабельно, рожениц мало. Правда, три койки для родовспоможения оставлены, и финансирует их содержание районный бюджет. Мы подготовили целый пакет предложений по выравниванию ситуации в высокогорненской больнице, и наши расчеты доказывают, что сохранить родовспоможение в Высокогорном можно.
- Но, возможно, проще было бы принять больницу в муниципальную собственность и самим решать, как наладить там работу? - задала я вполне естественный вопрос. - Ведь передают же железнодорожники жилье, другие объекты?
- Да, разумеется, проще! - ответила Храмченкова. - И глава района неоднократно поднимал этот вопрос. Но железнодорожники больницу передавать не торопятся. В любом случае экстренные роды обязаны принять, и случаев отказов не было, да это было бы и незаконно. Ну а плановые роды - пожалуйста, в районный центр.
А если «экстренно рожать» собралась жительница Кенады? У нее, вне всяких сомнений, есть все шансы разрешиться от бремени прямо в лесу, если грузовик, на котором ее повезут в Высокогорный, застрянет по пути в какой-нибудь яме. Или рожать придется на пустом перроне. Потому что на станции, как уже говорилось, нет даже зала ожидания.
По этому поводу глава села Ц. Цыганкова исписала горы бумаги, направляя руководству ДВЖД слезные просьбы - не лишать кенадцев хотя бы этой «радости».
Вопрос неоднократно пытались решить и районные власти. Ответы приходили все, как под копирку: «В соответствии с действующими нормативными актами открытие зала ожидания для пассажиров предусматривается при среднесуточном пассажиропотоке 200 и более человек. По станции Кенада он не превышает 20 пассажиров».
А вот до поселка Высокогорного можно доехать и по лесовозной дороге. Если ее, конечно, зимой не заметет или по весне не размоет. Или мост через местную речку Мулинку не обвалится.
Мост этот - местная достопримечательность. Когда-то, в 50-е годы, был другой мост, построенный прииском. Потом он обветшал и рухнул. Его обломки до сих пор валяются в реке. Долгое время местное население на личном транспорте переезжало Мулинку вброд.
Однако лет шесть назад лесные участки в окрестностях Кенады получила в аренду лесозаготовительная компания ЗАО «Като». С непременным условием: построить новый мост.
В 2001 году, зимой, к реке доставили бетонные «быки» и положили прямо на лед.
Строительство моста предполагалось начать весной. Но едва потеплело, многотонные конструкции продавили лед и пошли ко дну.
Там они покоятся и по сей день.
А мост ЗАО «КАТО» все же построило, правда, деревянный. Груженные лесом «КАМАЗы» довольно быстро привели его в почти негодное состояние. Освоив выделенные участки, лесозаготовители покинули Кенаду, не позаботившись о том, чтобы привести мост в порядок.
- А у кого на балансе мост? - спросила я у главы кенадской администрации. - Ведь можно предусмотреть средства на его ремонт и содержание в бюджете…
- А ни у кого он не на балансе, - ответила Циала Дмитриевна. - Лесозаготовители нам никаких документов не передавали. Я сомневаюсь, что у них они вообще были. Просто построили, и все…
Это, по меньшей мере, странно. Ведь мост - довольно серьезное сооружение. А уж тем более - мост через нерестовый водоем. Чтобы его построить, необходимо получить массу разрешений, в том числе и от природоохранных ведомств. Но, видимо, в данном случае как-то обошлось и без получения разрешений, и без иных «бюрократических проволочек».
Перечислять все кенадские проблемы можно долго. Например, почти все жилье в собственности прииска-банкрота, и его передача в муниципальную собственность намечена только на будущий год. Пока же село не получает на его содержание ни копейки.
Стационарный пункт Сбербанка закрыт в связи с нерентабельностью, а организовать обслуживание передвижной операционной кассой невозможно из-за отсутствия автодороги.
Можно ли помочь выжить таким селам в условиях реформы местного самоуправления? Ведь если нет производства, значит, нет и доходов.
- Помочь выжить можно, - уверена управляющий делами районной администрации В.А. Мельник. - Я, например, вижу выход в укрупнении муниципального образования. Проще говоря, в присоединении села Кенада к крупному поселку Высокогорный. Там работают и железная дорога, и солидная лесозаготовительная компания. Правда, для такого объединения необходимо провести референдум, чтобы получить согласие жителей обоих поселков. К сожалению, пока в Хабаровском крае нет точного механизма проведения таких мероприятий. Но вот буквально на днях мы прочитали в «Тихоокеанской звезде» статью, в которой говорилось, что группой депутатов Законодательной думы Хабаровского края разработан проект закона по административно-территориальному устройству. Очень своевременный закон, и мы, и другие муниципальные образования ждем его с нетерпением.
Дожить бы до этих светлых времен маленькому таежному селу Кенада. Пока, как ни стараются его жители, получается не очень…
Вот, например, вырастили в этом году богатый урожай картошки, а продать не могут, даже по самой низкой в районе цене. Предприниматели из райцентра говорят, что всю выгоду от такого приобретения «съест» железнодорожный тариф…

Ольга ДЕМИДЕНКО.