Незадолго до своего шестидесятилетия мой отец повстречал бывшего тогда на пенсии коллегу-первостроителя завода, который в разговоре, спросив, как водится, о житье-бытье, посоветовал не верить заявлениям, что якобы пенсионеры не могут жить без завода и что их тянет туда.

Не тянет! И действительно, в пору потогонной системы социалистического труда с максимальной интенсивностью в течение всей смены и оплатой за труд лишь в объеме 10 процентов от фактически заработанного основная масса высококвалифицированных работников к своей пенсии подходила (если доживала) в состоянии выжатого лимона и выбрасывалась за ворота, как отработанный материал. А отсюда и быстрые уходы пенсионеров в мир иной. Хотя справедливости ради нужно отметить, что пенсии работникам тогда назначались по единому для всех трудящихся положению и реальный размер имели гораздо больший нынешнего.
Отец мой якобы из-за ошибочно неверной записи своей должности в трудовой книжке не был отнесен ни к одному из списков вредных профессий и вынужден был, имея сорок лет стажа в кузнечно-термическом цехе, «трубить» до шестидесяти лет. Только уйдя на пенсию и поселившись с двумя такими же «выжатыми» на лесной заимке, вдали от шума городского, прожил все-таки еще десяток с небольшим лет. А если б его тянуло на завод и вздумал бы он в том цехе еще поработать, то столько лет он уж точно не протянул бы. Да чего скрывать, и медицина в 50-70-е годы лечила подобающе.
Неоднократные попытки власть имущих отодвинуть наступление пенсионного возраста неизменно проваливались. И вот, похоже, они сменили тактику. Именно это я усматриваю в интервью с профессором П. Воробьевым (см. «Тихоокеанскую звезду» от 7.10.06 г.), в ходе которого выясняется, что наши пенсионеры, оказывается, рано уходят из жизни по причине прекращения трудовой деятельности и раннего ухода на заслуженный отдых, а поэтому в качестве этакой панацеи предлагается повысить пенсионный возраст. Вот так, и не иначе… Конечно, при нынешних объемах производства интенсивность труда значительно снизилась, да и медобслуживание ныне зависит уже не от возраста, а, скорее, от наличия денег. И, тем не менее, основная масса работников-производственников после оформления пенсий продолжает работать. Но работают они, в отличие от чинуш и им подобных с высокими пенсиями, начисленными по специальному положению для «белых», а также с высокими зарплатами и работой «не бей лежачего», не оттого, что их на работу тянет, а потому, что не представляют, как можно хотя бы просто существовать на нищенскую пенсию, которой только на оплату услуг ЖКХ у многих едва хватает. Во всяком случае, на заводе, где я проработал около сорока лет, все опрошенные мною работающие в цехах пенсионеры в один голос заявляют, что будь у них пенсия хотя бы в размере прожиточного минимума, работать они точно не стали бы.

В. ЛЯСКИН. г. Хабаровск.