Известие о том, что это полотно работы самого Тициана, может оказаться не единственной сенсацией. Собрание картин Дальневосточного художественного музея хранит еще не одну тайну, которая волнует специалистов. Но началось все с «открытия Тициана», о котором все знают и помнят сегодня.

Еще бы! Ведь известно, что в России всего восемь работ Тициана. И одна из них - «Ревекка у колодца» - в Дальневосточном художественном музее. Причем выяснилось это не так давно, хотя картина попала в Хабаровск в 1931 году из Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина. А до этого «Ревекка» находилась в собрании Румянцевского музея, куда попала из частной коллекции Г.М. Фейтельберга - человека, слывшего в то время знатоком и ценителем искусства, в собрании которого были работы именитых художников. Сей факт и побудил попытаться установить авторство. Специалисты московского центра имени Грабаря, к которым «Ревекку» доставили для реставрации, по стилю письма определили, что полотно принадлежит кисти венецианского художника XVI века школы Тициана. Признать авторство самого великого Тициана не решились. Для того, чтобы убедиться в этом, потребовался комплекс искусствоведческих и технических экспертиз. Этот экзамен «Ревекка» держала в лаборатории Эрмитажа. Окончательный ответ дала рентгенограмма, с помощью которой, как утверждают специалисты, можно установить почерк художника с такой же точностью, как определяют отпечатки пальцев человека. Результаты рентгенограммы были сенсационными: автор «Ревекки у колодца» сам Вечеллио Тициан и никто иной! Почему авторство Тициана затерялось в перипетиях, которые выпали на долю шедевра и его владельца, сегодня можно только предполагать. Коллекционер, решив сдать картины в музей, мог по какой-то причине не указать автора. Известно и то, что далеко не в каждом музее в послереволюционные годы были специалисты. Возможно, что произведения искусства просто складывали под замок до лучших времен. Так и отбыл неопознанный Тициан на Дальний Восток. С другой стороны, если бы авторство картины было установлено своевременно, вряд ли ее увидели бы в Хабаровске, а затем и во Владивостоке, где экспонировался шедевр Тициана после того, как было установлено авторство.
Имя испанского художника XVI века Санчеса Коэльо Алонсо не так широко известно россиянам, как имя Тициана. Но в своем роде эта фигура знаковая. Портретистов в то время в мире было не много: при французском дворе - фламандец Клеве, в Испании - Коэльо, жанр портрета еще только развивался. Авторство работы было известно, а по поводу того, кто изображен на нем, значилось лишь, что это «кавалер ордена Золотого руна». К счастью, оказалось, что это не единственный портрет дона Хуана Австрийского, созданный Коэльо. Поэтому экспертам и искусствоведам Эрмитажа и удалось безошибочно определить, что красавец кавалер именно дон Хуан. Специалисты Дальневосточного художественного музея собираются представить этот шедевр во всем блеске, устроив выставку одной картины.
Кто знает, сколько еще открытий ожидает своего часа в хранилищах музея. Есть среди них, например, и картина, которую здесь называют хабаровской Джокондой.
Женский портрет, написанный неизвестным фламандским художником, по лабораторным исследованиям относится к XVII веку. Но, как утверждают специалисты, есть в работе особенности, свидетельствующие о том, что он мог быть написан и в XVI веке. Сегодня разгадать тайну знатной незнакомки, которая безмятежно смотрит с этого портрета, не представляется возможным. Но ведь техники исследования год от года совершенствуются, появляется новое оборудование. И как знать, может быть, со временем подтвердятся предположения искусствоведов, что на портрете лицо юной Екатерины Медичи, еще не омраченное страстями и дворцовыми интригами…
Но в работах, собранных в музее, можно сделать и такие открытия, которые объясняются тайной творчества самого художника. К примеру, говорят, что если на картине Рубенса взять точку отсчета, то глаз никогда не остановится, настолько это пластичная, живая манера. А если задуматься, почему фламандский художник XVI века Ян Брейгель, пейзаж которого хранится в музее, получил прозвище Бархатный, то можно узнать, что причиной тому был не интерес к дорогой ткани, а особая манера живописи. Вместо холста или доски он использовал для своих работ медные пластины, на них краски ложились приглушенно и выглядели, словно бархатные.