Первый канал сейчас показывает многосерийный фильм «Вепрь», сюжет которого имеет отношение и к происходившим в 20-годы событиям на Дальнем Востоке. О своей новой работе рассказывает режиссер Дмитрий Светозаров.

- Для меня «Вепрь» - это окончательное и безжалостное прощание с нашим прошлым. В отличие от многих моих коллег по цеху, я не испытываю ни малейшей ностальгии по ушедшему устройству жизни. По жанру «Вепрь» - мистический триллер, а сама история имеет под собой исторически доказанный факт о крайнем интересе большевистских вождей начала 20-х годов к оккультизму и к мистической подоплеке тибетского буддизма. Историческая канва сюжета будет отражена в ряде эпизодов, где задействован реальный персонаж - барон Унгерн фон Штернберг, который пытался создать так называемую Срединную империю, опираясь на силы монголов и бурят. Сочетание мистики, триллера, фантастики с абсолютно реальными персонажами и событиями нашей истории делают этот проект невероятно острым и захватывающим.
- Получается, что это третий триллер в вашей фильмографии. Первый - так называемый анималистский триллер «Псы», «14 цветов радуги» - триллер-сказка, и теперь «Вепрь». Кстати, Вепрь - это реальный монстр?
- Вепрь - жертва тайного научного эксперимента. Формально в картине рассказывается о том, что в поселке Пустыри под Москвой в условиях глубокой конспирации работает лаборатория, которая ставит своей целью создание вечной жизни путем пересадки мозговой ткани стареющих кремлевских лидеров в тела мальчиков-подростков. Но это подспудная часть сюжета. На самом деле сценарий дорог мне своими характерами. Персонаж егеря Обрубкова, которого играет Юрий Кузнецов, прошел все стадии душевной смуты: от пламенной веры в идеалы коммунизма до мрачного разочарования. Фигуру главного героя, аспиранта Сергея Гущина, который приезжает в Пустыри в поисках материала для своей диссертации о бароне Унгерне, я трактую как образ диссидента. Погружаясь в жизнь этого тщательно охраняемого поселка, Сергей восстает против законов, которые царят в этом месте, а шире - в обществе той поры.
- Последние 10 лет жизни вы отдали телевидению. Тем не менее, вам принадлежит фраза: «Мы оттачиваем мастерство на сериалах, подготавливая себя к большим картинам». Значит ли это, что не за горами ваше возвращение в большое кино?
- С телевидением в эпоху тотального коллапса кино я связывал самые оптимистические надежды. Телевидение могло и должно было стать тем местом, где возродился бы мейнстрим отечественного кино. К сожалению, мои радужные надежды не сбылись. Все то, что происходит последний год на отечественных каналах, меня не просто настораживает - пугает. На рынок выброшено огромное количество низкосортной продукции, производимой практически анонимными авторами и продюсерами. Я в этом вижу чисто экономический, а может даже политический умысел, который исходит из известного маркетингового соображения: чтобы сбыть максимальное количество продукции, нужно понизить уровень требования покупателя, вернуть его к китайскому ширпотребу.
А на вопрос о большом кино могу ответить, что мой следующий проект будет попыткой соединить в одной упряжке вола и трепетную лань - большое кино и сериал. Это давний замысел - история взаимоотношений Марины Цветаевой и Сергея Эфрона.

М. Кудряшова, Е. Слабошпицкая. («Вечерняя Москва».)