Он так и не позвонил мне. А обещал пригласить на освящение церкви в честь Серафима Саровского как раз в день памяти этого святого. «Тихоокеанская звезда» незадолго писала о Валентине Михайловиче большой материал, назывался он «Законный венец Валентина Польгуева».

Значит, не сложилось, не успел, подумала про себя. И то, шутка ли - самому начать строить церковь? И ведь не олигарх, на нефтяной трубе раздобревший, а владелец двух придорожных кафе для дальнобойщиков в Кругликово. Чтобы брус купить, квартиру в Хабаровске продал и машину, а церковь, деревянную, чистую, без единого гвоздя, возводил. И ведь все готово было, оставался иконостас. И художник, которого нашел Валентин Польгуев в райцентре, - умница, резьба - авторская, ни повторить, ни скопировать, сроки знал. Обещал успеть. Да что-то, видно, не срослось, объясняла я себе молчание Польгуева. А торопиться в таком деле, понятно, грех. Не на одну жизнь церкви строятся.
А она-то, жизнь, у Польгуева, оказывается, и надломилась. Летом, когда на стройке все шло к завершению, ему стало плохо. Положили на операцию, вскрыли, оказалось самое худшее. Жене так сразу и сказали, что надежды нет. Но мужу она, понятно, ни слова.
Врачи по поводу диагноза тоже молчали. Пока один, посмотрев больного, так прямо и не сказал: дескать, отправляйся ты, мил человек, умирать домой. В понедельник он это сказал, а в субботу Польгуев в палате и умер. Отпевали Валентина Михайловича в его же церкви. Священник приехал, деревенские собрались. Проводили его по-людски, похоронив на сельском кладбище.
И осталась церковь у дороги с крестом на маковке. Стоит запертой. И дом для священника недостроенный, и сторожка. Дочь жены Польгуева Наталья приехала с мужем из Владивостока в Кругликово жить, бизнес отца вести. Отплакали, а потом, захватив документы на церковь, отвезли их в епархию, дескать, оформляйте в свое ведение. Церковь готова. Там даже светильники успели повесить и электричество провести. Лик Христа во весь купол. И изображение его на стекле в алтаре. Наташа вспоминает, что в очередной раз попав в больницу, отец попросил с улицы закрыть хрупкую эту красоту. Не разбили бы. И с долгами со всеми расплатился, и должников простил. По-христиански.
Резные царские врата художник закончил. Половину денег Польгуев ему еще при жизни отдал, а остальные пятьдесят тысяч он стал требовать с наследников. Дескать, работа сделана. Да откуда ж у них такие деньги, взмолилась Наталья. Резчик подумал, подумал, а потом махнул рукой, мол, забирайте так. Дело-то святое. Но врата так и лежат в мастерской, пока церковь ничья.
Бумаги Польгуев оформил на себя с тем, чтобы никого не обременять. Думал, потом, когда церковь достроит, передаст ее и земельный участок епархии. Себе оставит только расходы. Говорил, что будет церковь содержать, платить зарплату священнику, а в трапезной народ нуждающийся кормить. Но тут выяснилось любопытное обстоятельство.
После смерти Польгуева обнаружился родной сын Валентина Михайловича. Живет он в Подмосковье. На похороны отца приехать не смог, а про бизнес и кой-какое имущество, кои могут отойти наследникам, наслышан. Отправил тетку в разведку, присмотреться, оценить. Узнала она про церковь, а по бумагам строение значится как частный дом, ну, а коль так, почему бы и с нее долю не поиметь? Пусть, дескать, выплатят, что положено, сыну. Имеет право получить.
Представительницу наследника стали урезонивать: мол, кто ж церкви продает, и разве их покупают? Не было на то воли Валентина Михайловича, который в церковь не то что деньги - душу вложил. Понятно, епархия никаких денег платить не станет. Сколько живут, про такое не слышали. Тетка якобы пригрозила, что они с наследником найдут, кому церковь продать. Очевидно, только большие расстояния и помешали. Тогда-то по деревне и пошел слух, что церковь наследники разберут на дрова. Высокое и низкое всегда ходит где-то рядом.
В отцовское наследство сын вступил. Правда, церковь туда не попала. Не может она быть частной собственностью. Так что сын делит с матерью часть дома, который отец построил в Кругликово, и комоды с табуретками. Хотя, понятно, не антиквариат. А дом и по нашим дальневосточным меркам - не хоромы, а уж по столичным - очень скромная деревенская недвижимость.
На душе у Наташи от всего этого муторно. В декабре уж год, как отца нет, а церковь так и стоит неосвященная. Укором совести дочери. Ни одной службы в ней так и не совершили. Сколько раз за день проезжает мимо, столько посмотрит и вздохнет.
- Церковь, мы, конечно, не бросим, - сказал секретарь Хабаровской епархии протоиерей Олег Хуторской. - Храм приписан к Покровскому приходу, что на Пятой площадке Хабаровска. Вот священник, отец Алексий, и займется документами, церковь надо, прежде всего, зарегистрировать. И тогда уж службы служить. Раз или два в неделю.
Пойдет ли народ в церковь? Очень сомневаются священники, того же мнения и глава сельского поселения. Если и пойдут, то единицы. Нет там прихода и никогда не было. Сколько молитв предстоит сотворить, чтобы пробудить души. С этого, говорят священники, надо было начинать. С собирания людей. А то ведь церковь есть, а поле, на котором она стоит, не засеяно, пусто. Но уж очень верил Польгуев, что потянутся люди в церковь. Сколько крестин да свадеб еще отыграют. И они с законной супругой его Надеждой Дмитриевной законным браком сочетаются. Весной будущего года исполнилось бы двадцать пять, как они вместе. Такой живой веры был человек.
Священник из Хора отец Владимир, которого Польгуев считал своим духовником, советовал строить церковь в Хоре. И приход образовался, и место для храма выбрано. Строй! Польгуев настоял на своем: только в Кругликово! Чтобы водители-дальнобойщики, проезжая мимо, замечали церковь и тормозили. Кто-то посмотрит из любопытства, а кто-то остановится, свечку поставит и попросит, чтобы в неблизком пути все сладилось. Он и дом-то новый хотел построить рядом с церковью. Чтобы просыпаться и видеть в окно ее маковку, и чтобы куда ни пошел - она всюду перед глазами. И колокольный звон слышался бы. Владимир Михайлович ведь и колокол хотел заказать, ибо как же церковь без голоса?
И денег, и трудов не жалел. Со строителями, которые его обманули, судился. И хотя правда оказалась на его стороне, никаких денег Польгуев так и не получил. А ведь по суду причиталось ему полмиллиона рублей. Другой бы бросил все, а Польгуев и это пережил, но церковь достроил. Вот беда, не на том месте.
Словом, проявил Польгуев самочиние.
Да и не он один. Отец Олег Хуторской рассказывает, что московский предприниматель, который когда-то в Уктуре заготавливал лес, решил построить церковь. С мыслью приобщить к великим истинам непросвещенный народ, погрязший в пьянстве. Архиепископ Хабаровский и Приамурский Марк, к которому он обратился за благословением, посоветовал поставить церковь в поселке Березовом. И люди верующие есть, и поселок побольше. Предприниматель сделал по-своему. Его деньги - ему виднее, где строить. Поставил настоящую деревянную церковь, резную - глаз не оторвать. Освятили ее. А через несколько лет разгулялся по тамошним местам пожар, и сгорел лес на делянах предпринимателя. Ушел он оттуда, а церковь осталась. Стоит в тайге как памятник человеческой гордыне.
Конечно, говорят священники, ничего случайного в жизни не бывает. Если так случилось, значит, является нам, неразумным, опыт в назидание. Ибо вера, как известно, не в бревнах, а в ребрах.
И еще о неведомых сроках, нам отпущенных. Живем порой, пеняя на время. В суете, в нелюбви, без всякого движения души навстречу ближнему и дальнему. Сами в себе, любимых. Откладываем на потом очень важное делание. А это потом вдруг и не наступает. Оказывается, земные наши сроки все и вышли.
Валентин Михайлович тоже чего-то не доделал. Но успел главное. И за это простится ему все. И детям его, и внукам. Ибо стоит церковь, и дорога к ней - по чистому снегу.

Елена Ищенко.