«Странствующим хранителем книги» называют известного дальневосточного фольклориста и краеведа Сергея Иннокентьевича Красноштанова. Сотни редких документов переданы им в государственный архив Хабаровского края, а 405 уникальных «предметов хранения» - в краеведческий музей им. Н.И. Гродекова.

- Я сам удивился, когда назвали эту цифру, - прокомментировал эту новость Сергей Иннокентьевич.
Мы сидим у профессора кафедры литературы Дальневосточного государственного гуманитарного университета Красноштанова в его квартире, больше похожей на музей-библиотеку, чем на жилое помещение. Книг столько, что они занимают все свободное пространство. Все - краеведческого и фольклорного жанра.
А в руках у Сергея Иннокентьевича почему-то невзрачная книжечка.
- Я ее нашел на улице. Стихи 30-х годов прошлого века, - говорит он, увидев в моих глазах немой вопрос.
В нашей культуре во все времена было немало верных ее служителей, зачастую безвестных. Вот и Красноштанов исполняет свою миссию по спасению книги от унижения и забвения.
Как-то попала к нему книга без начала и без конца. Ни тебе выходных данных, ни названия. Даже не ясно, в каком количестве экземпляров издана. И вообще, не семейный ли это альбом? Оказалось - редкие воспоминания хабаровчанина, современника В.К. Арсеньева, оказавшегося волей судьбы на чужбине - в Харбине. Но эта книга «без начала и конца» помогла институтскому преподавателю литературы стать на пороге других, не менее интересных открытий.
- А началось с того, что Григорий Ходжер подарил мне деревянную ручку с пером, которым написал свою первую повесть, - рассказывает Сергей Иннокентьевич историю создания литературного музея при станции краеведения и туризма в 60-х годах прошлого века.
Была, оказывается, такая «ниша» для книжников.
Это сейчас в Хабаровске действует целый отдел при краеведческом музее, а в те годы собиранием «литературных экспонатов» занимались школьники и студенты. Им повезло: Красноштанов сам был немножечко поэт, он ходил к литераторам, как к себе домой. Естественно, без дарения книг, рукописей, каких-то вещиц, согретых теплом Всеволода Иванова, Степана Смолякова, Юлии Шестаковой, Виктора Александровского, Андрея Грачева и других, не обходилось.
До конца жизни, по словам Красноштанова, он не забудет свои встречи с патриархом дальневосточной литературы Всеволодом Никаноровичем Ивановым, с которым имел «нравственные» беседы. Одна из них запомнилась тем, что автор знаменитых исторических романов сказал: «Кто мы без родной культуры? Люди, себя не знающие, родства не помнящие?». Стал Красноштанов и к нему приставать, чтобы получить какой-нибудь «презент» для музея, но Иванов уперся. А когда сдался, то вручил собирателю «бестселлеров» сувенир - камень с ящеркой.
Памятны ему и последние годы жизни Смолякова. Красноштанов собирал все, что было им написано. Жил поэт в переулке Дьяченко, в арсеньевском доме, на его месте ныне стоит гостиница «Интурист». Зимой ходил в старом ватном пальто, весьма потертом и прохудившемся.
- Ничего, Сережа, все будет хорошо, - по плечу, бывало, с такими словами потреплет, - вспоминает Красноштанов. - А сам ведь тяжело переживал, что тогда «зарубили» его сборник в Москве.
Чуть не скрыл от меня Сергей Иннокентьевич один свой подвиг (по-иному назвать нельзя!). Собрал он самую полную библиотеку книг Петра Комарова - все уникальные ныне издания, выходившие в свет на Дальнем Востоке при жизни замечательного поэта. А где разыскал? Одни находил в… утильсырье, другие - выпрашивал, а то и выкупал в ведомственных библиотеках. До сих пор жалеет, что не смог спасти многое, что кануло на свалках в годы так называемой перестройки. Книги тогда вывозили туда целыми машинами…
Однажды Красноштанов зашел в один из техникумов, увидел груды книг, приготовленных к отправке, и успел выхватить из этой кучи «Рожденные бурей» Николая Островского.
- Этот Островский - в единственном числе! Книга вышла в Хабаровске в 30-е годы! - даже сейчас возмущается он.
А вот еще случай, уже связанный с нашей газетой: как-то рылся Красноштанов в редакционной библиотеке, которую сами журналисты время от времени «чистили». И что вы думаете? Откопал-таки Красноштанов в куче, приготовленной на макулатуру, иностранный журнал с рассказом Юлии Шестаковой. На санскрите, между прочим, и с дарственной надписью самого автора. Тот журнальчик, естественно, тоже перекочевал в музейные фонды.
Сергей Иннокентьевич сегодня готов поспорить с теми, кто считает, будто мы остались самым «читающим и образованным народом на свете». Любовь к умной и доброй книге в нашей стране, увы, становится анахронизмом: читаем-то все меньше и меньше! Да и само качество этого процесса, как говорится, опустилось ниже плинтуса. В чем причина?
- Сейчас пишут все больше «на продажу». А рынок убивает дух книги, - считает профессор Красноштанов.
Чем оправдать пренебрежение к нашему близкому, горячему, живому литературному прошлому? Ведь какие имена, личности, судьбы! Вот уж где эпоха во всех противоречиях, вот учебник истории, который читается как детектив. Но где музеи Иванова, Комарова, Халова, Еращенко и других? В каких ящиках томятся их библиотеки, в каких папках желтеют рукописи?
- Хорошо бы хоть на мемориальную доску сброситься, - с грустью иронизирует Красноштанов.
Да и как реально увековечить память писателей-дальневосточников недавней поры, которые, увы, при жизни не обзавелись хоть сколько-нибудь примечательным бытом, а то и вообще кочевали по коммуналкам, по чужим углам? Как должен выглядеть посмертный дом бездомного при жизни?
…Рискну продублировать заветную мысль Сергея Иннокентьевича: каждый деятель культуры, вне зависимости от масштаба, обязан оставить в наследство потомкам нечто вроде дневника или книги с оценками деятельности, роли, значения тех больших и маленьких творцов, с которыми ему довелось повстречаться. Могут возразить, конечно, что тогда нас захлестнет волна мемуаристики. Но ведь не обязательно все публиковать. Многое можно просто хранить в музейных архивах. Возможно, все это для будущих историков станет настоящим кладом.
Перебирая бесценные документы в библиотеке Красноштанова по фольклору Сибири и Дальнего Востока (его перу принадлежат две книги - «Слово о песне» и «Баюшки-баю», которые ждут своего издателя), я в очередной раз изумился. Откуда у него, человека уже немолодого, находятся силы и время переписываться с архивами Москвы, Петербурга, Новосибирска, Иркутска? Мало того, он ведет «почтовые романы» с потомками известных литераторов.
По твердому убеждению Красноштанова, книга тоже имеет право на свои минуты славы, в том числе и забытая. Забытая, впрочем, еще больше.

Александр САВЧЕНКО.