Не секрет, что удачно и вовремя сказанное похвальное слово в сочетании с радушным приемом не остается без приятных последствий для принимающей стороны. Можно без дополнительных затрат и усилий, будто мимоходом, решить казалось бы неразрешимые в будничной обстановке проблемы общего плана и личного характера.

Первый секретарь Приморского крайкома партии Виктор Павлович Ломакин прекрасно сознавал это, будучи заранее предупрежден о намечавшейся поездке во Владивосток Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, подготовил не только все необходимое для его приема, но и перечень постановочных вопросов, готовился высказать и личную просьбу.
С Брежневым у Ломакина сложились доверительные отношения в период рассмотрения в ЦК КПСС вопроса об освобождении от должности первого секретаря Приморского крайкома партии Василия Ефимовича Чернышева, в прошлом известного партизана, генерала, секретаря Белорусского ЦК партии. В последнее время тот тяжело болел и явно не справлялся со своими обязанностями.
Встревоженный провальной обстановкой в Приморье, крайне неприятными событиями на Даманском, Леонид Ильич принимает решение направить на укрепление руководства Приморской краевой партийной организации инспектора свого аппарата Виктора Павловича Ломакина, работавшего ранее вторым секретарем Хабаровского крайкома КПСС. Спешно созванный 18 марта 1968 года пленум Приморского крайкома партии единодушно поддерживает кандидатуру Ломакина, и во главе краевой партийной организации становится самый молодой в Союзе 42-летний первый секретарь.
Прошло десять лет. От напряженного ритма труда, бессонных ночей накапливалась усталость, из-за длительного пребывания в одном и том же кресле постепенно притуплялась новизна в работе, иссякал приток новых идей, и Виктор Павлович остро ощущал это.
Успешно осуществив кадровую перестройку, намеченную программу по наращиванию объемов промышленного производства и жилищного строительства, он решил при встрече с Брежневым переговорить о возможности своего перехода на другую работу.
По свидетельству очевидцев, Генеральный секретарь ЦК КПСС прибыл во Владивосток ранним утром 6 апреля 1978 года, по обыкновению провел совещание с первыми секретарями обкомов и крайкомов партии Дальнего Востока, а вечером побывал на концерте флотского ансамбля и был «до слез растроган» исполнением песни «Малая земля».
На следующий день в окружении секретарей обкомов и крайкомов партии, представителей высшего командного состава Тихоокеанского флота он прибыл на крейсер «Адмирал Сенявин».
После состоявшихся двухсторонних учений сил флота почетные гости крейсера собрались на обед в офицерском кубрике. Наличие «Зубровки» привносило в общение с Генеральным элементы раскованности и простоты, требовало, естественно, соответствующих тостов, первый из которых по установившемуся порядку должен был произнести руководитель партийного органа принимающей стороны.
Леонид Ильич ободряюще посмотрел на Ломакина и расслабился в ожидании лестных слов в свой адрес.
Искренне веря в свою исключительность, он считал, что его участие в различного рода торжествах и приемах придает им особую значимость, дает возможность присутствующим открыто выразить ему свою любовь и уважение. Лично преданных ему и наиболее искусных в восхвалении его заслуг перед партией и государством он ценил и поддерживал, выдвигал на ответственные должности в ЦК КПСС.
Ломакин не источал прилюдно сладких похвал Генеральному, тем не менее пользовался у него доверием. Уважая первого секретаря крайкома за организаторские способности, исключительное трудолюбие и деловитость, умение работать и ладить с людьми, Леонид Ильич был к нему благосклонен. Ему, единственному среди первых секретарей обкомов и крайкомов партии Дальнего Востока, в канун 60-летия Октябрьской революции было присвоено высокое звание Героя Социалистического Труда.
Генеральный секретарь ЦК КПСС, с трепетной любовью относившийся к «Золотой Звезде» Героя, полагал, что Ломакин лично ему посвятит свой тост, выскажет свою признательность и благодарность за высокую оценку его труда. Однако произошло то, чего он не ожидал. Виктор Павлович в нарушение установившегося порядка вдруг уступает свое право на первый тост секретарю Хабаровского крайкома партии Алексею Клементьевичу Чёрному.
Для Генерального поступок Ломакина явился настоящим потрясением. Отказаться от первого тоста без его согласия и одобрения! Такого не случалось прежде! Что же за этим могло скрываться? Нежелание открыто поблагодарить его за высокую награду? А может, что-то другое?!
Чем ближе Леонид Ильич подходил к последним годам своей жизни, тем острее ощущал свое физическое угасание, но не помышляя об уходе с высокого поста руководителя ЦК КПСС, все подозрительнее вглядывался в свое окружение, пытаясь уловить в словах и поступках ближайших соратников возможно скрытый, нежелательный для него смысл, но они были настороже и, чтобы сохранить свое положение, с удвоенным усердием восхваляли его мудрость и неиссякаемую энергию. Славословие партийных угодников льстило самолюбию Генерального, становилось для него привычной нормой обращения к нему, и вдруг непонятный демарш первого секретаря крайкома партии, которого он лично выдвинул на эту должность и которому лично дал возможность получить «Золотую Звезду» Героя!
Брежнев не ожидал такого поступка от своего протеже, как-то сразу сник, резче обозначилась его физическая немощь.
Необходимо было срочно сгладить остроту возникшего инцидента, и Алексей Клементьевич Чёрный, с подчеркнутым уважением спросив разрешения у Генерального сказать тост, начал свою речь с приятного для него слов, признания его выдающихся заслуг перед Коммунистической партией и советским народом. Не скупясь на лестные выражения, старался, как позднее указал в своих мемуарах «Остаюсь дальневосточником», «реабилитировать себя за хабаровский тост» 1974 года, когда он «по-деревенски опростоволосился перед Генеральным секретарем», вместо хвалебного тоста просто «предложил присутствующим поднять бокал за Леонида Ильича, за его здоровье и пожелал ему всяческого благополучия».
С большой похвалой Алексей Клементьевич отозвался о книгах «Малая земля» и «Возрождение».
«Коснулся я и того, - замечает он далее в своих мемуарах, - что актив с большим интересом ждет выхода книги «Целина». На это услышал реплику Брежнева: «Ребята уже написали, да вот я ее никак не соберусь прочесть».
Бесхитростное откровение Леонида Ильича не вызвало иронических улыбок. В стране с невиданной быстротой плодилось число лжеписателей и лжеученых, но никто из них так откровенно не признавался в присвоении авторства, как Брежнев.
Встретив аплодисментами его сообщение об уже подготовленной к изданию книги «Целина», участники обеда дружно провозгласили Генеральному «здравицу».
Леонид Ильич смягчился, подобрел, но вновь вернуться к прежним доверительным отношениям с Ломакиным так и не мог.
Многие участники обеда были наслышаны о соперничестве двух городов - Хабаровска и Владивостока - за право называться столицей Дальнего Востока. По многим показателям, особенно по объемам и темпам жилищного строительства, приморчане опережали хабаровчан. Несравненно весомее ордена Ленина, врученного Алексею Клементьевичу Чёрному, была и «Золотая Звезда» Героя Виктора Павловича Ломакина. Тем непонятнее для участников обеда была позиция руководителя краевой партийной организации Приморья - принимающей стороны в присутствии Генерального секретаря ЦК КПСС уступить первенство за столом первому секретарю крайкома партии соперничавшей с Приморьем территории.
В середине 60-х годов мне близко довелось познакомиться с Виктором Павловичем Ломакиным, работавшим в то время вторым секретарем Хабаровского крайкома КПСС. Дважды на партийных конференциях Нанайского района он рекомендовал меня для избрания вторым секретарем райкома КПСС и не только для меня, но и для других партийных работников был доступен и доброжелателен, отличался редкой работоспособностью и порядочностью.
Именно эта порядочность и была им проявлена на обеде по отношению к Чёрному.
Будучи выходцем из Хабаровского края, Виктор Павлович с особым пристрастием наблюдал за происходившими переменами в промышленности и сельском хозяйстве соседнего региона. А перемены впечатляли! Строились агропромышленные и лесные комплексы, с большим размахом осуществлялось жилищное строительство на селе, укреплялся оборонный потенциал. Все эти успехи Ломакин отождествлял с деятельностью первого секретаря крайкома партии Алексея Клементьевича Чёрного и считал, что тот в не меньшей мере, чем он, заслуживает той же награды, что и у него. Когда же ему стало известно, что награждение Алексея Клементьевича Чёрного «Золотой Звездой» Героя не состоялось и, вероятнее всего, из-за его неудачного тоста во время первого визита в Хабаровск Генерального секретаря ЦК КПСС, он был крайне огорчен.
Нужно было каким-то образом обратить внимание Леонида Ильича Брежнева на допущенную им недооценку заслуг Чёрного в подъеме экономики и культуры Хабаровского края, и Виктор Павлович передачей своего тоста открыто демонстрирует, что именно тот является первым среди первых секретарей обкомов и крайкомов партии Дальнего Востока.
Соприкосновение «звездных» орбит Брежнева и Ломакина на корабле «Адмирал Сенявин» не пролилось живительной влагой над партийными организациями Дальнего Востока, как на то надеялись участники обеда.
С чувством обиды, замешанной на подозрении, Леонид Ильич отложил рассмотрение постановочных вопросов Приморского крайкома партии, не выслушал и личную просьбу его первого секретаря.
Лишь по истечении полутора лет после ухода из жизни Брежнева Центральный Комитет КПСС рассмотрел и удовлетворил просьбу первого секретаря Приморского крайкома партии о переводе его на другую работу.

В. ГОРДЕЕВ.