Надо же, сколько лет езжу на свой дачный огород через эту Матвеевку и даже не подозревал о ее истории. Деревня (вернее, село) сразу за аэропортом, как многие у нас, - в две-три улицы, с деревянными «хоромами», посеревшими под злыми ветрами и лихим солнцем, с прогнувшимися мостками на дорогах да разграбленными в последние годы фермами, силосными ямами. Ничем не примечательное село, но своя история у него есть.

Вот ее штрихи. Два года, начиная с 1908-го, в Матвеевке, в здешней начальной школе учительствовала некая приезжая дама Софья Ивановна Давыдова. Не поверите, но в той крохотной Матвеевке Давыдова вела уроки словесности с элементами музыкальной грамоты. Не случайно одаренную «училку» приметили и в конце лета 1910 года назначили учительницей в трехклассную женскую школу города Николаевска-на-Амуре. Приехала она сюда с четырехлетней дочерью Верочкой. В таком небольшом возрасте Верочка впервые выступила на публике - это было 12 августа 1912 года, в день 100-летия Бородинской битвы. Верочка была одета в красный сарафанчик и стояла в центре на полшага впереди хора. «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана…» - пел хор. И в нем выделялся голос Верочки.
Это был первый успех Давыдовой. Она прожила в этом северном городе почти десять лет. После школы закончила здешнюю женскую гимназию и все время училась музыке, сольному пению у своей мамы, ее подруг. Время было смутное и дурное: власть менялась - то японская интервенция, то анархия Тряпицына, а Верочке хотелось петь. Какая бы власть ни стояла в николаевском дворе, музыка и песня были всегда востребованы. Вера часто выступала и всегда имела успех. Даже удостоилась похвалы Нины Лебедевой-Кияшко во время «николаевской коммуны» и получила приз - полный воз дров.
Когда город подожгли и он почти сгорел (1920 год), отчим Верочки М.К. Флеров выволок из укромного места небольшую лодочку, усадил в нее жену, Верочку и в ночь с 29 на 30 мая ушел вверх по Амуру. Так закончилось детство этого талантливого ребенка, так она простилась с любимым городом. Двое суток беглецы гребли, сменяя друг друга на веслах, пока не вошли в устье Амгуни. В Удинске их остановили партизаны, проверили документы и разрешили следовать дальше, к поселку Керби. Едва они пристали к берегу, как случилась беда. Их окружил десяток местных партизан с черными бантами. Верочку отделили от родителей и пытались увести в какой-то штаб. Софья Ивановна встала на пути бесстрашно: не пущу, не дам! Стреляйте всех!
Был уже кем-то выхвачен револьвер, как вдруг раздался громкий голос:
- Убрать оружие! Ты что, очумел, болван?
- Караульный приказал доставить девчонку в штаб.
- Скажи своему караульному, что Бучанов освободил. Понял?
Софья Ивановна посмотрела на своего спасителя. Перед ней стоял белобрысый паренек в кожаной тужурке и папахе. Видимо, из здешних начальников.
- Что, учительница, не узнаешь? Ты же меня в Матвеевке грамоте учила. Бучанов я, Лешка Бучанов. А это твоя Верочка, что ли? Ишь, как выросла. Ну ладно, ступайте, устраивайтесь.
Устроились они на квартире у местной учительницы. Но ненадолго. Как-то вечером Леша Бучанов забежал к ним вечером и предупредил об опасности. Сказал, что помочь на этот раз не сумеет. «Спрячьтесь на время», - посоветовал парень.
Спас их счастливый случай - в ту ночь был арестован Тряпицын со своей компанией. А беглецы направились в Благовещенск. Флерову было оказано особое доверие - как банковскому бухгалтеру доставить конфискованную у анархистов казну. 600 верст пробивался отряд сквозь тайгу, шли узкими тропами, горными склонами и болотами, наконец спустились к Селемдже, где их подобрал небольшой пароходик «Рюрик». 22 октября 1920 года «Рюрик» доставил их в Благовещенск.
Верочке довелось жить в этом городе почти десять лет, здесь она училась, участвовала в любительской оперной студии, вскоре уехала в Ленинград, в консерваторию, а после нее оказалась в Ленинградском академическом театре оперы и балета. В 1932 году ее пригласили в Москву, в Большой академический театр оперы и балета.
С 1932 по 1956 годы Вера Александровна Давыдова была одной из ведущих здешних солисток. В ее репертуаре насчитывалось 22 оперных партии - Кармен, Любаша из «Царской невесты», Амнерис («Аида»), Марфа («Хованщина») и другие.
Кроме работы на оперной сцене, Давыдова часто выступала в концертных программах. Сцену она покинула в 1958 году и до конца 80-х годов занималась педагогической деятельностью в Тбилисской консерватории. В 90-е годы в Грузии началась борьба за власть, переросшая в гражданскую войну, и Вера Александровна была вынуждена вернуться в Москву. До своего 90-летия она не дожила несколько лет - умерла в 1993 году.
Долгие годы Давыдова переписывалась с известным краеведом, историком Николаевска-на-Амуре Владиславом Иннокентьевичем Юзефовым, недавно ушедшим из жизни. В одном из последних писем она писала ему: «С большим волнением я вспоминаю город Николаевск и болею душой, что уже не могу посетить город, где прошло мое детство и где мне пришлось так много пережить трудных и страшных дней в 20-м году. До этого года мне всегда светило солнце, радость, счастье соприкасаться с прекрасной природой, постоянно видеть Амур, горы, тайгу…»

* * *

К сожалению, не так давно ушел из жизни и Владислав Иннокентьевич Юзефов. И теперь уже не у кого ни спросить, ни уточнить то, что было давно, что осталось недосказанным. Меня, конечно же, очень заинтересовал юный Лешка Бучанов, спасший от насилия, а может быть и гибели будущую народную артистку В.А. Давыдову. Поступок он тогда совершил смелый и не побоялся нести за него ответственность. А вот как оказался он в далеком от своей небольшой деревушки под Хабаровском северном поселке Керби (ныне это пос. им. Полины Осипенко)? И сколько парню было тогда лет? Очевидно, чуть более двадцати. В партизанском отряде, бойцы которого щеголяли с черными бантами (очевидно, это были тряпицынские боевики), мог Лешка Бучанов оказаться и случайно, а мог ведь и сам прибиться к тем, кто декларировал тогда свою борьбу за народное счастье и новую власть. По идейным соображениям, как говорят сегодня. Мне захотелось попробовать отыскать хотя бы какие-то следы этого Бучанова. Если он учился в начальной матвеевской школе, значит, он здесь жил и были у него родители, направившие парня на учебу. Что же произошло потом, когда парнишка подрос, куда-то подался из села, какие вихри гражданской войны подхватили его и завертели в своей беспощадной круговерти?
В Матвеевке нынче нет своей административной власти, приписана она полностью к селу Тополево. Сюда я и заехал. Паспортистка администрации на мой вопрос уверенно сказала, что фамилия Бучанов не значится в поселенческих списках Матвеевки.
Сегодняшняя школа в Матвеевке кирпичная, довольно просторная. Дежурный паренек провел меня в крохотный кабинетик директора, которому я представился и задал все тот же вопрос о Бучанове. И Лидия Владимировна Бондаренко ответом меня не порадовала, но пообещала «пообщаться» с некоторыми давно работающими в селе коллегами. И направила меня к Татьяне Ивановне Буйненко, едва ли не единственной старожительнице Матвеевки.
В темноватой комнате теплого деревянного дома мы и беседовали с 77-летней Татьяной Ивановной. Она училась в здешней школе, но не в этой, кирпичной, а в старой, деревянной, которую из-за ветхости разобрали. Лешку Бучанова она не помнит, фамилии такой даже не слышала. А вот ее мама многих матвеевцев знала, но она умерла не так давно. «Возможно, она бы помогла вам», - сказала мне, прощаясь, Татьяна Ивановна.
Я вышел в холодный зимний двор, пообщался с незлобной собакой в будке и закрыл за собой калитку.
Оставался еще местный Дом культуры, где якобы был уголок музея села. Но он оказался закрыт. О том, что село не очень давно отмечало свое 100-летие и что к этому событию собирался музей, я знал.
Оставался еще один из способов «поиска», к которому я иногда прибегал - старые и новые телефонные справочники. Как говорила мне Татьяна Ивановна Буйненко, многие жители Матвеевки в одно время покидали село, перебирались в Хабаровск и селились в основном в какой-то слободке (поселок в районе станции Хабаровск-I).
На похороны ее мамы оттуда приезжали две приятельницы покойной, фамилию одной она помнит - Ситера, зовут Анной. Адрес ей неизвестен.
Открываю толстый справочник «Все телефоны Хабаровска», выпущенный еще в 1993 году, нахожу раздел на букву «Б». Начинается колонка с фамилии Бачаев, их несколько. Глаза торопливо бегут вниз в поисках нужной мне фамилии - Бучанов. Ага, вот: Бучек, Бучельникова, Бучинская, Бучок... и все. Откладываю потрепанный справочник в сторону, беру в руки совершенно новый, 2006 года, под названием «Деловой Хабаровск». Листаю, пытаюсь понять его составителей, Хороший справочник, но только для деловых людей: все здесь есть - адреса и телефоны банков, офисов фирм, магазинов с непонятными названиями, кафе (например, такое - «Карамель - фонд развития ДВ»). В общем, в этом добротном, красочном справочнике, как в Греции, все есть, только нас с вами там нет - наших абонентских телефонов. Промышленно-коммерческому справочнику Бучанов не интересен.
Вытаскиваю из стопки очередной томик, называется хорошо, обещающе для меня - «Весь Хабаровск», телефонный справочник абонентов городской телефонной сети 2001 года. Составлен, как и полагается, по алфавиту: предприятия, административная власть, базы, больницы и т.д. Далее поданы телефонные номера абонентов, нахожу букву Б. Надо же - те же фамилии, что и в старом справочнике: Бучек, Бучина, Бучинская, появилось несколько новых, например, судя по отчеству, братья Бученковы. Нужной мне фамилии и здесь не оказалось. Но спасибо торговому гиганту «Контур», который издал этот справочник, он пока единственный такой. В «Деловом Хабаровске» за 2004 год нашел только промышленно-коммерческие данные. Неужели в таком большом, теперь уже «столичном» городе Хабаровске, подумалось, некому издать полный телефонный справочник массовым тиражом? Нет же, каждый «городит» свой, пусть в десяток страничек, но все они по родному ведомству.
Лешку Бучанова, а вернее его следов, я пока не нашел. Сам он вряд ли сегодня жив, но были же у него родственники. Допускаю, что тогда, в 1920 году, его, как и многих с черными бантами партизан, после разгрома тряпицынцев поставили к стенке люди с другого цвета бантами на шапках.
И все же ставить точку в этой истории мне не хочется. Обращаюсь прежде всего к жителям Матвеевки, к тем, кто переехал из села в хабаровскую слободку, с одной просьбой: если вы слышали фамилию Бучанов или что-то знаете о людях, которые ее носят, напишите в редакцию.

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.