Книги о дальневосточной природе, на мой взгляд, должны быть на книжной полке в каждой семье. Например, такие: «В зеленом царстве Приамурья», «Лесные мелодии», «Охотники за растениями», «Лесные тайны», «Зеленые стрелы»… Их автору - Андрею Петровичу Нечаеву - в нынешнем году исполнилось бы сто лет.

…Помню встречу ботаника с юными натуралистами в одной из хабаровских школ в середине 70-х годов прошлого века. Андрей Петрович, улыбаясь детской улыбкой, рассказывал о своих экспедициях в Приамурье. Это были, как я сейчас понимаю, эскизы будущих рассказов, вошедшие в «Зеленые стрелы».
Каким было для меня открытием увидеть знаменитый лотос Комарова в руках Нечаева. А он, таинственно улыбаясь, говорил: «Считайте, что вы теперь видели красоту…».
И больше ни его, ни чужих слов не требовалось. Думалось только об одном: «Вот, наверное, такой райский цветок и есть. Солнце, уходящее в зелень, воздух, пропитанный ароматом меда…».
А потом была «Судьбинная» книга, о которой, по его словам, мечтал пять лет.. Более двухсот самых любимых деревьев, кустарников, цветов, грибов, водорослей, ягод вошли во второе издание «Зеленых стрел», которое автор уже не увидел. Здесь практически все путешествия исследователя «зеленой» страны, по ним училось любви к природе не одно поколение школьников и студентов.
Вот характерный случай из походной жизни Андрея Петровича: на реке Хор на глазах изумленных удэгейцев Нечаев рискнул спуститься на оморочке через опасные пороги. А в одном из своих блужданий по тайге он как-то столкнулся с самим «хозяином» - амурским тигром, с которым, представляете, разошелся мирно.
Попался ему женьшень, состоящий из семи листьев (редчайший экземпляр!), так Нечаев его не тронул. А сколько исчезающих видов, ныне занесенных в Красную книгу (бразения Шребера, эвриала устрашающая, венерин башмачок, гастродия и другие), он спас от полного исчезновения!
Его близкие и друзья сегодня рассказывают, что из всех деревьев Нечаев больше всего увлекался амурским бархатом. Да и немудрено: всю жизнь он его изучал, пропагандировал, спасал от лесопилки. Знал он нанайский рецепт, как из черных плодов этого удивительного реликта приготовить снадобье для «сердечников».

Ключи к лесным тайнам
- Не всякий горожанин отличит в лесу пихту от ели. Редкий прохожий скажет, что растет рядом, в придорожной канаве. Для большинства то, что под ногами, - просто трава, а над головой - просто деревья. Заслуга Нечаева в том, что он приблизил растения к человеку. Это был наследник традиций великих русских путешественников, - говорит доктор биологических наук, заведующая лабораторией Института водных и экологических проблем ДВО РАН Светлана Шлотгауэр.
«Лучшие годы своей жизни я провел в странствиях по лесам Дальнего Востока», - написал Андрей Петрович в предисловии к «Зеленым стрелам». Его ученики подсчитали: если сложить все, что Нечаев объездил и обошел пешком (он побывал в 50 с лишним научных экспедициях), то получится… тропа вокруг земного шара.
Самые значимые из них - исследования «белых пятен» Шантар. Нечаев был первым, кто составил карту флоры уникальных островов. Тысячи гербарных листов, собранные его руками, сегодня хранятся в Санкт-Петербурге, Владивостоке, Хабаровске. Мне показали нечаевские сборы: удивительной аккуратности сухие листочки в прозрачной бумаге, в идеальном состоянии.
Его сын Анатолий, пошедший по стопам отца, считает, что любовь к природе у Андрея Петровича была едва ли не на генетическом уровне (оказалось, что дед Нечаева был натуралистом). А сам автор «Зеленых стрел», родившийся в семье священника, свои «университеты» проходил грузчиком на пристани, на рыбных промыслах Сахалина и Камчатки, рабочим в лесоустроительных партиях.
Диплом о высшем образовании Нечаев получил, когда ему было за тридцать. А в годы сталинских репрессий сыну бывшего попа даже пришлось какое-то время скрываться в Супутинском заповеднике.
На выбор профессии наверняка повлияла встреча А.П. Нечаева с В.К. Арсеньевым. Сравнив географию их маршрутов, приходишь к выводу, что во многом они совпадают. Любознательный ученик их повторил! Куда только не ступала нога Андрея Петровича: его манила растительность побережья Охотского и Японского морей, отрогов Сихотэ-Алиня, Буреинских и Баджальских гор, пойм Амура, Хора, Уссури, Амгуни, Анюя, Горина, Уды, Тумнина.
- Знал ли Нечаев, что такое отпуск? Работоспособность его была уникальна. Будучи практически слепым, он смог защитить докторскую. Мало того, что это был ходок, каких мало, он знал растения, как никто, - вспоминает о своем друге профессор литературы Хабаровского государственного гуманитарного университета Сергей Красноштанов
Слепнуть Андрей Петрович стал от перенесенных в годы военного лихолетья дистрофии и миокардита. Сказалась и колоссальная нагрузка на глаза: он проводил за письменным столом по 12-16 часов. Мне показали перечень его трудов: изучение биологии и способов съема коры амурского бархата, запасов лекарственных растений, бересклетов, березы Шмидта, ели Аянской, орхидей. Андрей Петрович оставил после себя определители сорных растений, медоносов, «зеленого пояса» Нижнего Приамурья, Амурской области, массу проектов и идей.

Самое лучшее место на планете
Соприкосновение с миром природы вызывало у Нечаева множество вопросов. Всей жизни ученого оказалось мало, чтобы ответить хотя бы на часть из них.
Как перенести в город кедр, ясень, липу, бархат? Почему не все травы растут на техногенных пустошах? Почему на гарях брусника пышно разрастается, а потом исчезает? Отчего, к примеру, рядом с «южанами» произрастает флора, имеющая родичей в Северной Америке? Каким ветром к нам занесло папоротник, имеющий близкую родню на Гавайских островах? Еще более загадочны родственные связи «аборигенов» - лотоса Комарова, водяного ореха, бразении Шребера, калипсо, пузатки (нанайского женьшеня) - с «близнецами», обитающими в Индии и Австралии.
- Отец выдвинул гипотезу, что их миграция к северу и югу - древнейший «географический» процесс, связанный с меридиональным расположением гор. Только так «зеленые» волны смогли проникнуть на территорию Дальнего Востока, - приоткрыл завесу тайны научный сотрудник ДальНИИЛХа Анатолий Нечаев.
Последние годы Андрею Петровичу не давал покоя проект третьего тысячелетия, о чем ученый неустанно говорил и писал: создание на правобережье Амура в Нанайском районе или в северной части Хабаровского района Приамурского ботанического сада.
С этой идеей он обращался во все инстанции, о ней говорил на XIV Тихоокеанском конгрессе в 1979 году. Лобастый, он стремительно подошел тогда к трибуне и заговорил о чем-то таком, что никому, казалось бы, не могло и в голову прийти. О том, что золотой век охотников за растениями прошел. Минуло время, когда новые деревья и травы открывали десятками. Почти вся флора уже описана. Леса Дальнего Востока напоминают роскошный фасад здания, за которым скрываются полупустые помещения. Рушатся последние чащи девственных лесов. Тайна их необычной устойчивости - система саморегулирования - уходит вместе с ними неразгаданной.
Он говорил это, а сидящие в зале люди, считавшие себя, конечно же, умными и образованными, снисходительно улыбались: куда, мол, это его занесло?
Профессор Нечаев тогда предложил составить своеобразный «кодекс прав» растений, где человек обязан защищать «братьев наших меньших». Амурский бархат, кедр, фиалка, лотос и другие - бессловесные существа. За них человек обязан говорить, писать, даже судиться. Потребительское отношение к живому - безнравственно.
«Какое место вы хотели бы увидеть в последний день жизни?» - как-то спросили у Нечаева студенты. «Одна из прелестей жизни - контрасты и перемены. Наш край - лучшее место на Земле», - ответил он.
…Сегодня можно услышать, что, дескать, Нечаев сам ничего не открыл, а только собрал и завершил исследования других. В ответ можно привести высказывание Андрея Петровича о том, что настоящий ученый должен оставить после себя главное сокровище: своих учеников, которые смогут постоять за природу.

Александр САВЧЕНКО.