Есть темы, от которых у нас, журналистов, опускаются руки. Настолько безвыходной, свинцово­тупиковой кажется проблема, на обоих ­ противоположных! ­ концах которой своя правда.

Вот уже не один год жильцы дома на ул. Фрунзе, 3 в Хабаровске пишут письма в разные инстанции, протестуя против жестокого уничтожения бездомных собак, что кучкуются возле их дома. Пишут в краевую прокуратуру и Хабаровскую межрайонную природоохранную прокуратуру. В комитет по управлению Центральным округом администрации Хабаровска и в управление ветеринарии министерства сельского хозяйства Хабаровского края. Пишут в нашу газету.
Получают ответы. Порой ­ сочувственные. Но ситуация не меняется. Сердобольные жильцы подкармливают и лечат бездомных собак, что время от времени прибиваются к их дому. Потом, спустя время, во дворе неизменно появляется машина специализированного автохозяйства по санитарной очистке города и в собак стреляет. Иногда в середине рабочего дня, на глазах у детей и взрослых. Собаки перед смертью бьются в судорогах и протяжно кричат.
Ситуация всегда неизменна, потому что напротив ­ детский сад. Это его заведующая несколько раз вызывала специалистов автохозяйства для «зачистки» территории. Два года назад наша газета уже писала об этой истории и приводила доводы этой заведующей («Собака бывает кусачей», «Тихо­океанская звезда» от 19.07.2005 г.).
С доводами трудно не согласиться. В детском саду ­ дети. Соседство с бродячими собаками для них опасно. И безнравственно даже ставить вопрос, что важнее: собаки или дети? Конечно, дети. Конечно.
Но вот что непонятно. Ну почему в родном Отечестве все время приходится вставать перед такой тяжелой, отвратительной альтернативой? Откуда же взялось это неизменное «или ­ или»? Ведь такая постановка вопроса была бы просто невозможна во многих других странах мира.
Мы, конечно, не Англия, не Германия, не Франция, где наказуемо убийство животных, тем более, если оно происходит на глазах у детей. Но и российские законы, оказывается, вполне соответствуют всем правовым нормам цивилизованного мира. Вот статья 245 Уголовного кодекса России. Называется «Жестокое обращение с животными». И в ней прямо сказано, что жестокое обращение с животными, повлекшее их смерть, наказуемо. Перечисляется, в каких именно случаях. Например: если имеют место «садистские методы» или это делается «в присутствии малолетних» («корыстные» или «хулиганские» побуждения отметаю ­ не наш случай).
Дальше ­ больше. Если «деяние» совершается «группой лиц» или «организованной группой» ­ наказание еще суровее.
Причем речь в законе не идет о домашних, например, животных. Речь о животных вообще. Значит, и бродячих собак по закону нельзя убивать так, как это у нас повсеместно практикуется.
Во­первых, на глазах у малолетних.
­ Мы стараемся уничтожать бродячих собак с шести до восьми утра, ­ заметил по этому поводу директор спецавтохозяйства по очистке города Алексей Изотов. ­ Но вообще­то уложиться именно в это время получается не всегда. А инструкций, регламентирующих время отстрела, кстати, и не существует.
На нет и суда нет. Приехали часа в три дня, постреляли, уехали. Оказались рядом дети ­ ну, простите.
Во­вторых ­ насчет запрещенных законом «садистских методов» тоже сказать хочется. Закон не расшифровывает, что именно можно считать садистскими методами. Но если собака бьется перед смертью в судорогах и визжит не один десяток минут ­ это не оно ли самое?
По заверению Алексея Изотова, смерть у животных (отстреливают их из воздушного ружья дротиками с ядом «Аделин­супер») наступает в течение 10­30 секунд. Однако у людей, оказавшихся свидетелями действия яда, мнение почему­то совсем другое.
Где­то с месяц назад работником спецавтохозяйства был подстрелен пес Борман, охраняющий стройку напротив все того же детского сада на улице Фрунзе.
­ Мы увидели, что в Бормана пальнули дротиком из машины, ­ рассказал мне охранник. ­ Он выл и бился в судорогах, из пасти у него текла пена.
Бормана схватили и повезли в ветлечебницу, где в течение часа ему делали операцию (удалили дротик, ввели противоядие). Пес выжил. И по­прежнему охраняет стройку.
Но если смерть в результате применения «Аделин­супер» наступает в течение «10­30 секунд», разве Бормана успели бы даже довезти до ветлечебницы?
А теперь хочется сказать о том, что такое жестокое уничтожение бродячих собак ведется вполне организованно. То есть участвует в процессе, простите, целая группа лиц. Мэр города издает постановление, регламентирующее финансирование работ по отлову бездомных животных. «Бюджет» поступает на счет Службы заказчика по жилищно­коммунальным услугам. Она, в свою очередь, спускает заявки на спецавтохозяйство и закрывает акты о выполнении работ.
То есть формально ­ с учетом имеющейся в УК статьи ­ прокуратура могла бы поинтересоваться, а что там за «методы» очистки, да как действует яд, да гуманно ли это, и какие именно меры приняты, чтобы «не на глазах у малолетних».
Но этого не делается. И нетрудно догадаться, почему. А что с ними еще делать, с бродячими собаками? Собаки могут быть опасны, это понятно. Специализированных питомников, куда бы их можно было увезти и гуманно содержать, у нас нет. Организовывать их ­ вообще не дело государственных органов. И закон, кстати, никого и не обязывает этим заниматься.
Короче, выхода нет. А когда выхода нет (или его никто не пытается искать), закон работать не может.
Но, может быть, кто­нибудь знает, зачем тогда в нашей стране принимаются правильные законы? Не иначе, как для старушки Европы. Глянет она в наш Уголовный кодекс и скажет: нет, все­таки цивилизованная это страна, матушка Россия. Здесь во главу угла ставятся принципы гуманизма, а жестокое обращение с животными сур­р­р­р­рово наказывается по закону.

Ольга НОВАК.